cat person

      Не нужно было быть эмпатом, чтобы понять: деловая встреча не проходила без сучка и без задоринки.        Чун Юнь по привычке скользнул в кабинет Син Цю, чтобы составить компанию, отлично понимая, какими скучными тот находит обязанности главы семьи. По словам самого Син Цю - "любая третьесортное туалетное чтиво намного интереснее, чем выслушивать заговорщический шепот сальных стариков". Чун Юнь тогда мысленно с этим согласился, но вслух не озвучил своё мнение, лишь подал чай с ромашкой юному наследнику: Син Цю совершенно не нужно было выслушивать лекцию о его долге - тот все сам прекрасно осознавал, пусть и бесился иногда.       Сейчас, несмотря на невозмутимое лицо (безумно красивое, добавил про себя Чун Юнь) и холодный взгляд, сложно было не заметить напряженный свод плеч под сапфировой накидкой. Чун Юнь поставил пометку в своей голове отмассажировать чужие плечи, как только раздражающий гость уйдёт.       Бывший экзорцист скользнул по стене к рабочему столу Син Цю, чувствуя прожигающий взгляд на своей спине. Аккуратно расположившись на правой ручке кресла, он мог лишь надеяться, что его присутствие сдержит Син Цю от расчленения урода на куски. Он опасливо посматривает на висящий на стене меч; те, кто узнавал, что он вовсе не декоративный, обычно не доживали до рассвета.       Жалкий, неблагодарный мужчина лет 50-ти перед ними являлся главой одного из незначительных на рынке наркокартелей. Надев щегольский на вид костюм, состоящий из пурпурных, жёлтых и оранжевых оттенков, мужчина, видимо, подразумевал выразить юность своего духа и быстроту ума. Чун Юнь уже сейчас мог представить, как будет плеваться от цветовой гаммы Син Цю, как только гость покинет его кабинет. Эта мысль заставила уголки его губ чуть приподняться.       Но сразу же отдернул себя, когда слегка выпяченные глаза наркодилера вперились в его. Чун Юнь сглотнул. Дай ему Син Цю команду - он с радостью проломит неприятному гостю череп.       Нежная лазурь поймала взгляд грязного болота. Можно было догадаться к чему это ведёт - Чун поднял бровь, вызывающе, мол, "ну, давай, посмотрим, хватит ли у тебя яиц".        - Интересный котёнок у вас, босс.       Опять, снова. Будь Чун Юнь немного добрее - ему бы стало жалко несведущего идиота, что вот-вот опрокинет сам на себя чан с разъедающим гневом Син Цю на себя. Никто просто не мог оставить его вертикальные зрачки в покое, которые сам он ненавидел всей душой, пока не узнал, как они нравились Син Цю.       Изящная ладонь в ту же секунду оказалась на бедре Чун Юня - первый знак зарождающегося тихого гнева. Накрахмаленные рюши шелестят при движении, пока ладонь очерчивает скрытый за одеждой оставленный им же укус. Точёные черты лица озаряет улыбка, а глаза заискивающе прищуриваются; Чун Юнь сглатывает, догадываясь, что тот вновь что-то задумал, и пытается не думать как место соприкосновения с ладонью начинает гореть огнём.        - Да, - просто соглашается тот, а потом добавляет, невозмутимо, - мяукни, дорогой, повесели нас.       Несмотря на то, что уровень гнева в Син Цю обеспечит последующее расчленение недо-мафиози перед ними - тот всё равно не упустит возможность смутить, посмеяться над неловким Чун Юнем. Бывший экзорцист чувствует, как щиплет щёки огненным румянцем - кажется, он вновь начинает перегреваться.       Самое ужасное - Син Цю знает, что ему не откажут. Никогда - исполнят любую его волю, капризную прихоть и самый нелепый указ.        - Мяу.       Звук неловко повисает в комнате. Чун Юнь чувствует подходящую тошноту от очарованного выражения лица наркоторговца - его губы растягиваются в мерзкой, заискивающей улыбке.        - Ах, какой послушный, - мужчина довольно цокает, а потом облизывает губы, - я всегда был кошатником.       Судя по заострившейся улыбке, Син Цю бы убил его прямо сейчас, думает Чун Юнь, но, к сожалению, ему действительно нравился невероятно дорогущий ковер, что привезли из-за границы за греховно большую сумму.       Юнь выдыхает раздосадовано, наблюдая как свободная ладонь главы семьи нажимает небольшую кнопку под ящиками письменного стола, приглашая Бей Доу встретить их гостя с подарочком - скорее всего. Чун Юнь закатывает раздраженно глаза о осознания, что Син Цю просто искал причину избавиться от надоедливого партнера по бизнесу. Он припоминает раскиданные файлы с новыми кандидатурами на пост главы наркокартеля, когда оказались примяты им же, когда его босс решил одарить его своим... вниманием.       Чун Юнь прикусил губу от воспоминаний, наводнивших его разум - не время. Рука сжалась на бедре властно, практически чуть ли не ревниво, абсолютно не помогая Чуню взять себя в руки.        - Ну, что ж, спасибо за вашу замечательную компанию, господин, - его голос ни на секунду не передал жажду крови собеседника; Чун поддерживающе провел пальцами по чужим костяшкам, - на сегодня хватит бумажной волокиты, не так ли? С нетерпением жду вас во вторник.       Неприятный джентльмен подскочил, явно принявший всю эту маленькую постановку как знак благосклонности Син Цю. Ох, жалкий глупец, не ведающий, что за дверью его ждут объятия гостеприимной, но крайне кровожадной леди. Что бы они делали без Бей Доу?       Син Цю с его выходками был просто невыносим; как жаль что Чун Юнь любил его слишком сильно, чтобы злиться на него.       Прохладные губы коснулись нежной кожи его шеи ещё до щелчка двери. После него - Чун Юнь оказался комфортно размещённым на чужих коленях, пальцами ероша отросшие лазурные волосы.        - Интересно, как Бей Доу его убьет.        - Ммм, - рассеяно ответил Син Цю; видимо покусывание белоснежной шеи его интересовало намного больше, чем судьба глупого ублюдка; пока его руки расслаблено обхватили талию под тяжеловесными одеждами Юня.        - Син Цю, я с тобой разговариваю, - фыркает тот, руками цепляясь за рюши, игриво пытаясь остановить исследования тонких пальцев.        - Так перестань, - говорит он, когда открывается от шеи; кожу ощутимо тянет в местах, огорошенных вниманием; наверняка, останутся засосы, - разве коты разговаривают?       Син Цзю тушит свой смех об губы напротив, кусая нижнюю - просто потому что захотелось.        - Они мяукают, дорогой мой Чун Юнь.       Он склоняет голову вправо, чтобы горячее дыхание касалось чувствительной ушной раковины, и продолжает шептать мягким, завораживающим голосом:        - Так что если попробуешь заговорить по-человечески хоть раз, - Син Цю касается губами мочки и наслаждается резким выдохом Чуня, покусывает, - то тебя придётся как следует наказать.       Чун Юнь не может сдержать жалкий скулеж - Син Цю всегда умел управляться словами, что делало из него невероятного и многообещающего лидера. Он дергает бёдрами, в поиске сладкого трения, с каким-то распутным облегчением понимая, что не только у него стоит колом.       Его еле сопротивляющиеся руки оказываются проигнорированы, а мягкие ладони скользят под свободные белые брюки, обхватывают задницу, с силой сжимая, а потом скользят ниже - и Чун Юнь внезапно осознает, краснея до кончиков ушей, что он все ещё растянут, потому что совсем недавно они-        - Син-        - Ах, ах, - тот недовольно цыкает, - только на это раз спущу тебе с рук неповиновение, любимый.       Син Цю читает его как открытую книгу - и знает, как недовольство, даже наигранное, на прекрасном лице напротив влияет на Чун Юня. Осознает, что нет вещи, на которую он не пойдет, чтобы развеселить, позабавить, удовлетворить своего босса.       Наверно, если у него действительно были бы кошачьи уши, сейчас бы они виновато скуксились. Дрожь пробирает его, когда палец скользит вокруг, но никак не в.       Син Цю выжидает, ждёт пока его не потешут - Чун Юнь от обиды закусывает губу до крови, смакуя вкус железа на языке. Его босс достаточно терпелив, поэтому не торопит; холодная струйка масла скользит от поясницы по его телу.       Нет, Син Цю просто невыносим: как только ему что-то взбредет в голову, он не отступиться.       Собираясь с силами, Чун утыкается холодным носом под ухо молодого наследника.        - Мяу.       Жалко и надрывно - как Син Цю и хотел. Чун Юнь хочет провалиться под землю и больше никогда не страдать от дурацких придумок своего непосредственного начальника. Ему душно и жарко от чужих объятий, хотя прекрасно знает, что кондиционер как всегда включен на полную.       А потом не сдерживает гортанный стон, чувствуя не один, а сразу два пальца в себе. Изгибающихся - и вопрос лишь нескольких секунд, пока глаза Чун Юня не закатятся от пробивающего его тело наслаждения.       Движения пальцев - резкие, жестокие, совершенно не такие как сам Син Цю: мягкий, изящный, деликатный; хватка ладоней на жаждущем внимания члене - непримиримая и сводящая сума. Скажи кому угодно, никто бы и не поверил, что тот не являлся трогательным и нежным любовником. Чун Юн кусает плечо в плотной сапфировой ткани, чувствуя нарастающее напряжение внизу живота.       Он успешно заглушает свой стон об плечо, когда достигает оргазма - и обмякает.       Пальцы продолжают ласкать комочек нервов, даже когда нега наслаждения спадает, и Чун Юнь пытается отстраниться из-за повышенной чувствительности.       Син Цю наконец убирает свои пальцы - и Чун Юн уже хотел было облегчённо вздохнуть, но слышит многообещающий шелест жесткой ткани шорт.        - Син Цю, н-!       Единственное предупреждение которое он получает - ощущение обжигающей плоти, скользящей между половинками; а в следующую секунду Син Цю натягивает его на свой член, не обращая внимания на вялые протесты.       Небесные глаза застилает пелена слёз - всё-таки он был недостаточно растянут, несмотря на утренний секс. Чун Юнь уставился в пустоту широко распахнутыми глазами - слегка всхлипывая от резких, выверенных движений, раз на раз попадающих по простате; он мол лишь послушно цепляться за роскошную одежду, чувствуя как у него вновь встает.       Он промямлил расстроенно имя Син Цю в так жестоко застёгнутый на все пуговички ворот, потому что так ведь хотелось покусать точёные ключицы, оставить тысячу следов, подтвердить свою собственность.       Изящная ладонь скользнула по щеке собирая слёзы, которые оказались сюрпризом для самого Чун Юня; скользнула по густым светлым ресницам.       А потом, схватившись за пушистые локоны коротких волос, дёрнула, заставляя поднять голову.       Чун Юнь почувствовал, как несколько волос с его головы оказываются выдраны из-за натиска чужих пальцев, и простонал громко из-за приятной тянущей боли в скальпе. Его прикрытые глаза сфокусировались на Син Цю, так, будто бы в этом мире ничего кроме него не существует.       У того щеки заалели, грудная клетка тяжело вздымалась, а помутненные возбуждением янтарные глаза блаженно рассматривали мужчину на своих коленях. От негласной декларации любви у Чун Юня сердце сжалось.       Видимо, Син Цю понравился открывающийся ему вид - довольно промычав, он вновь дернул густую копну, но в этот раз на себя, губами ловя чужие в жадном поцелуе.       Син Цю целовал его, будто хотел проглотить, сожрать; обжигая своим теплом, кусая, посасывая, пока их подбородки не покрылись слюной, а их губы не покраснели и не начали кровить. Легкой боли и ошеломляющего наслаждения достаточно, чтобы выбить скованности, тянущие ко дну воспоминания и любые другие мысли из головы Чун Юня - жизнь была намного проще и приятнее, когда ему оставалось лишь цепляться за чужие плечи, скользить по шёлку волос, пока Син Цю не кончил.       Несмотря на то, что его уже и так дурнило от распалившегося жара в теле, Чун Юнь сыто облизал губы, как кот получивший банку сметаны, чувствуя, как подтверждение наслаждения Син Цю наполняет его. Его уши улавливают громкий и надрывный стон, за которым он следует губами, не позволяя этому сладкому звуку раздаться эхом в кабинете - ведь он принадлежал только ему - и стон, и сам Син Цю и то, как он заставляет его чувствовать. Пока тот приходит в себя, Чун Юнь массажирует напряженную спину, успокаивая и с наслаждением замечая мурашки на нежной коже шеи.       Он отрывается от покусанных губ, когда молодой наследник окончательно расслабляется, а его член обмякает внутри. Нега оргазма делает его лицо моложе - в очередной раз напоминая Чун Юню, как тот на самом деле не любил вести дела со слизкими типами и что тот предпочел бы скорее хорошую книгу и его объятия, а не империю Гу Хуа за своими плечами.       Чун Юнь обхватывает руками лицо, мягко целуя в лоб.        - Лучше? - спрашивает он, как только янтарные глаза вновь распахиваются, лениво моргая; его голос хриплый, но невероятно нежный.       Син Цю добродушно фыркает на чужую заботу - по его мнению этот вопрос должен был задать он.        - Ага, лучше, дорогой, - Син Цю шепчет, - осталась лишь одна деталь...       И смотрит многозначительно на чужую эрекцию.        - Не заморачивайся, я ведь уже- нгх!       Несмотря на врождённую учтивость и любезность Син Цю - тот совершенно не умел проигрывать и являлся упрямым козлом похлеще Чун Юня. Лёгкие смешинки срываются с его губ, когда рука обхватывает его ставший член; рюши пикантно щекочут чувствительную кожу. Голубая макушка утыкает в плечо напротив - ему не требуется много, чтобы кончить во второй раз, ведь это Син Цю.       В кабинете слышно лишь их неровное дыхание - один из редких моментов, когда Син Цю наконец перестает болтать.       Наверное, Чун Юнь должен уже слезть с чужих колен - пускай Син Цю и молчит, но наверняка он уже не особо ощущает свои конечности из-за немаленького веса на них. Тем не менее, бывший экзорцист дал ещё минуту насладится блаженной тишиной и легким цветочным парфюмом Син Цю, чувствуя себя невероятно уютно, наслаждаясь близостью, которую мог принести только секс.       Когда его щеки касаются в нежном, кротком поцелуе, Чун Юнь думает о том, как же невыносимо он влюблен.        - Надо купить тебе кошачий хвостик! - раздается энергично над его ухом, будто бы вовсе не они как кролики занимались сексом несколько минут назад.       Нет, Чун Юнь берет свои слова обратно, он ненавидит этого идиота и очень, очень хочет стукнуть чем-нибудь потяжелее.