Почти оружие

      Охара — удивительное место. С одной стороны, местный университет и библиотека поразительны, а учёные известны на весь мир. С другой, народец тут с гнильцой. Честно, после двадцати с лишним лет жизни в современном мире, оказаться в роли маленькой Золушки, то ещё удовольствие. Перерождения и попадания — это круто! Говорили они. Можно стать главным героем, получить невиданные силы, магия-шмагия, наследства! Говорили они. Да, конечно, очень круто. Особенно если ты попадаешь в персонажа, детство которого можно описать как «тяжелое», юношество как «безнадёжное», а почти всю взрослую жизнь как «беспросветный мрак»!       Хотелось бы пнуть какой-нибудь камень, благо на западных пляжах острова их было даже слишком много, но целые пальцы на ногах хотелось больше. Быть нежеланной четырёхлеткой вообще не очень. Оливия — кукушка от мира археологии, умотала «раскрывать» тайны когда мне было всего два, а меня, маленькую Робин то есть, оставила старшему брату — подкаблучнику и его жене — мегере. Тут-то жизнь и превратилась в реконструкцию ранних лет Гарри Поттера. Правда, мой гигант не прирастит сестрице поросячий хвостик, а замерзнет насмерть, но отсылки уловить не сложно.       К тому же, кто бы мог подумать, но перерождения, оставляющие тебя с взрослым разумом, делают большинство детишек неинтересными и утомительными. А когда этих детишек науськивают взрослые, всё становится вообще печально. Тетка — обычная домохозяйка, третирует меня и жалуется всем, кто готов слушать, что Оливия — безответственная, и, что я — обуза, от которой одни проблемы. Взрослые, слыша такое от тетки, передают детям, чтобы те со мной не общались. Дети, конечно, пытаются ко мне лезть, я пытаюсь отбиваться, как могу. Потому что не собираюсь я позволять каким-то соплякам портить мне жизнь безнаказанно! В итоге дети жалуются родителям, что я злая и вредная, и круг замыкается.       Учёные, правда, другое дело. Доктор Клевер, например, мировой дед. Жаль, только, что занятой. Большинство учёных, весьма заняты (или хотят такими казаться), так что, хотя они не против, если я сижу где-нибудь в общих залах с книгой, или иногда задаю вопросы, в целом много времени они мне не уделяют. Что, возможно, и к лучшему.       Проблема в том, что Охара обречена. Честно, даже если Оливия и её группа не попадутся Дозору и вернуться на Охару, не через четыре года, так через пять лет, а не через пять, так через десять точно Охару ждёт Бастер Колл. Из того, что я пока умудрилась подслушать и углядеть в отчётах и прочих документах, историки Охары начали изучать понеглифы не с рождения Робин, и даже не с рождения Оливии, скорее где-то до рождения Доктора Клевера, лет так девяносто назад.       Начали, конечно, с малого. Кто-то в каком-то дальнем хранилище под деревом Охары нашёл понеглиф, его изучали, но ничего не добились. Потом уже учёные начали собирать информацию по Пустому Веку. Поначалу Пустой Век и его события изучали косвенно — через редкие книги близких периодов, изучая места, даты постройки которых были близки к Пустому веку, или датировались им, или даже уходили в историю дальше, как Вотер 7. Охара вообще каждый год рассылает кучи археологических экспедиций и вскоре, однако, некоторые из них начали посылать в места, которые были связаны напрямую с запретной эпохой. Тот факт, что Мировое Правительство только спустя лет девяносто тут решит всё уничтожить, можно уже считать чудом.       И именно в этом проблема. В уничтожении! Я на этом острове! Честно, хотя я не хочу к нему привязываться (в чём очень помогают обычные жители), сама атмосфера библиотеки, сами учёные, сама идея того, что историю не просто пытаются переписать, а вот так вот грубо вычеркнуть, не позволяет мне отвернуться и закрыть глаза. И, кто-то же должен будет подхватить факел, продолжить нести волю Охары. Увидеть последние минуты острова, запечатлеть преступления Мирового Правительства. В каноне этим кем-то стала Робин, но я не уверена. Бросить Охару — тяжело. Но с другой стороны, если я, скажем, ко времени, когда мне должно стукнуть восемь, просто уплыву на другой остров, то никакой награды и жизни в постоянных бегах — заманчивая перспектива.       Пробираясь по изрезанному каменистому побережью я бормотала себе под нос раздумывая о том, что делать в будущем. В этой части острова редко кто бывал, поэтому можно было не волноваться о том, что меня подслушают. А проговаривание проблемы и вариантов решений вслух всегда позволяло мне упрощать их. Сейчас, однако, я не видела способов упростить ситуацию. Сердцем я была уверена, что останусь. Голова говорила, что это просто идиотизм и смерти подобно. Но в таких спорах сердце всегда побеждало, раньше, в той жизни.       И, очевидно, не стоило мне даже мысленно заикаться о той жизни. Прыгая по булыжникам, я на секунду замешкалась, пытаясь понять, как бы мне половчее спрыгнуть вниз, как что-то просвистело мимо моей макушки, практически чиркнув по голове, и ударило в камень, к которому я примерялась. Хах. Я осторожно потрогала голову — никакой крови. Слава Оде! Было бы очень неловко умереть от — я посмотрела на предмет, что чуть не убил меня — падения шишки. Хм. Очень странной шишки. Немного отдышавшись и успокоившись, я осторожно слезла с камня, решив пока не прыгать, и подняла «снаряд». Это была шишка. Большая такая кедровая шишка. Большая, тёмно-красная, тёмно-бордовая я бы даже сказала, кедровая шишка. Большая, тёмно-бордовая кедровая шишка с жёлтыми спиральками на каждой чешуйке. Я подняла голову, да, вполне возможно, что эта шишка упала с Дерева Охары. Хах. Не знала, что на этом дереве растут кедровые шишки. Это —Дьявольский фрукт.       Дьявольский фрукт. Какого черта, мир! Честно говоря, это просто… с другой стороны, наверно так оно и происходит да? Луффи достал свой фрукт из сундучка пиратов Шанкса, но кто-то же должен был найти этот фрукт, чтобы тот попал в сундучок. Вполне возможно, что тот фрукт откуда-то упал, потом так и лежал где-то, пока его не подобрали, потом он видимо сменил несколько рук и попал в сундучок к Шанксу. Хах. Всегда было интересно, как Робин, вроде съевшая фрукт в самом детстве, вообще его получила. Я снова осмотрела дьявольский фрукт. Кажется, по некоторым фруктам можно понять, что они такое. Я точно помню, что фрукт Эйса, в арке Дресс Роуз, был покрыт как бы узорами в форме пламени, или вроде того. А фрукт, который съела Робин, имел множество маленьких штук. Лепестков вроде, но, может быть и чешуек.       А хочу ли я вообще есть этот фрукт? Я снова смерила шишку в своих руках взглядом. Сложно сказать. Потратив немного времени и выйдя на пляж, я начала расхаживать взад-вперёд. Шум волн, омывающих каменистый берег всегда помогал думать. Честно говоря, фрукт Робин никогда мне особенно не нравился. О, он отлично подходит для шпионажа, незаметных убийств. С его помощью Робин смогла узнать про собрания учёных по изучению понеглифов, множество раз, когда была в бегах, узнавала о том, что её планируют выдать Дозору. Но, у него были и недостатки. В прямой схватке, к которым часто всё сходится в мире Ван Пис, он ограничен. Сила создаваемых конечностей, в целом, сводится к силе пользователя. Не важно, сколько я создам рук, без суперсилы в боях хоть с кем-нибудь не слабым они бесполезны. А если учесть, что пока я буду ребёнком и подростком, создаваемые конечности тоже будут соответствующие, то множество даже не очень сильных противников окажется не в моей лиге. И никакие тренировки этого не исправят.       Я тяжко вздохнула, устраиваясь на ближайшем большом камне. Шишка лежала в руках. Но если я не съем её, то что с древним языком? Как мне научиться читать понеглифы? Доктор Клевер может отказаться учить меня, тогда мне придётся пользоваться дьявольским фруктом. К тому же, хотя этот буквально упал на меня с неба, кто знает, когда в следующий раз я смогу найти дьявольский фрукт? А если я не смогу без сил пережить последствия уничтожения Охары?       Слишком много «если» и «что?». Очевидно, что лучше съесть его. Конечно, мне не особо нравится сила отращивания конечностей, но, как говорится, не бывает бесполезных фруктов, есть бесполезные пользователи! Я покрутила шишку перед глазами. А если так подумать, то, как её есть? Просто укусить? Но она покрыта чешуйками. Достать один из кедровых орешков? А если я сниму чешуйку, а фрукт испортится? Хм. Ладно. Я пожала плечами и просто попробовала укусить шишку, стараясь не прикасаться к ней языком. Конечно, это ни к чему не привело. Ладно. Осторожно убрав одну чешуйку, внимательно наблюдая, чтобы фрукт, вдруг, не начал портиться, я достала орешек в скорлупе. Тоже тёмно-бордовой и покрытой мельчайшими спиральками. Сглотнув, я закинула орешек в рот и попыталась раскусить скорлупу.       Сожаления о решении пришли мгновенно. Как только скорлупа поддалась, рот немедленно заполонил ужасный вкус. Как будто смешали запёкшуюся кровь, дерево, стал, чёрный порох и страдания на поле битвы в блендере и сделали из этого коктейль. Я еле сдержала позывы рвоты, быстро проглотила орешек и выплюнула скорлупу. Очень надеюсь, что мне не придётся её доедать, мрачно подумала я, переведя взгляд на дьявольский фрукт. К счастью, сама шишка выглядела несъедобной. Цвета потускнели, и казалось, будто лежала она тут уже какое-то время.       Ну, всё. У меня есть сила дьявольского фрукта! Вкус во рту постепенно пропадал. Я вскочила с камня и замерла на месте. В каноне у Робин был максимум рук, которые она могла использовать, вроде бы. Как она это понимала? Как она вообще пользовалась своим фруктом? Закрыв глаза и прислушавшись к себе, я почувствовала нечто далёкое, но в то же время чрезвычайно близкое. Вот оно! Мой рот растянулся в огромной ухмылке. Посмотрим-посмотрим. С закрытыми глазами я вытянула перед собой руку — почему бы не сформировать руку на руке! И сконцентрировалась. Внезапно, что-то появилось в моей ладони и начало резко оттягивать её вниз. Я распахнула глаза — в моей хватке лежал пистолет?