I found love, right in front of me (literally)

Город подобен мечте - разбитой мечте - поверхностное видение никогда не сможет определить разбитую красоту блеска, раскинувшегося, как стекло, размытых огней на шоссе и пьянящего аромата фантазий и любви, распространяющегося в воздухе, смешиваясь с одиночеством. Подобные квартиры разбросаны по всему центру города, “хипстерскому району”, как они его называли. Но кто такие “они", чтобы судить? С каких это пор им позволили стать экспертами и с каких пор они могли решить, что правильно действовать, не задумываясь. Разум Чонгука был домом для не отвеченных вопросов, у него было не так много дел – ещё один бросивший колледж, ещё один голодающий художник, ещё один революционный эксперт – но нет, он был просто человеком. Это перспектива, на которую он смотрит, вот что отличается. Всё та же рутина – высокие стаканы с чёрным кофе и пристальный взгляд с балкона. Конечно, он ценил городскую жизнь - ревущие гудки, оптимистичную музыку и уличный стиль, среди всего этого, будучи художником, он чувствовал, что в 5 утра, глядя на небо – холст пастельных тонов - он чувствовал себя умиротворённым. Красные кирпичи, поднимающиеся вверх по зданию, имели трещины, дефекты в нём - каждый представлял собой другую историю, но то, из-за Чонгук был здесь, был парнем, живущим, напротив. Дело в том, что Чонгук легко влюблялся. Он влюбился в обыденность. Он влюбился в проливной дождь, моросящий по каждому неодушевлённому предмету. Он влюбился в аромат ванили в кофейне, но самое главное, он влюбился в карие глаза и пушистые бронзовые волосы – он влюбился в то, как ветерок коснулся его лица. Когда он вышел, он влюбился в глубокие взгляды, которые, как огонь, жгли его кожу самыми приятными способами, которые только можно себе представить. Он влюбился в парня, жившего, напротив. Первый раз Чон увидел его в пятницу. Он был одет в спортивные штаны и поправил на голове взъерошенные волосы, собираясь что-то взять в аптеке. На Чонгуке были джинсы и белая футболка. Их пути пересеклись, и Чон посмотрел на него, а он посмотрел на Чонгука, удивляясь, почему тот продолжает смотреть. Чимин прошёл мимо, но, когда он обернулся, там был Чонгук.

***

Чонгук заставлял его улыбаться, пока Чимин не вернулся домой. В ту ночь с балкона Чимин увидел Чонгука. В прикосновении Чонгука было искусство, а в искусстве всегда была красота. В то утро Чимин вышел, а его глаза были тяжёлыми, губы целомудренными, а волосы растрёпанными, но всё же он улыбался так идеально, как будто звёзды и Луна сошлись. Когда они впервые встретились, разговоры шли о погоде. Все знают, что в городе всегда ветрено и холодно, но напряжение в воздухе не спадёт, и Пак Чимин этого не допустит. - Погода сегодня прохладная. В тот день Чонгук впервые услышал его голос. Это было идеальное сочетание спокойствия и молодости. Он заикался и трещал, но всё равно был идеальным для него. К несчастью для Чонгука, он исчез быстрее, чем он успел его уловить. Из его рта вырывались едва заметные вздохи, и Чонгук понял, что должен ответить. - Это действительно так. Возможно, это было неловко, но это лучшее, что они могли сказать на автобусной остановке. Деревянная скамья скрипела под их тяжестью, и ветер был слишком холодным для Чимина, не говоря уже о том, что Чонгуку не нравилось, как Чимин дрожит. Ему хотелось укутать его в свитера и одеяла, но всё было в порядке. Они были в порядке. Несмотря на то, что они жили друг напротив друга и имели связь, по крайней мере, соревнование в гляделках, они никогда официально не встречались. До сих пор. Сказать, что Чон был удивлён, когда некий брюнет подошёл к двери его квартиры, было бы преуменьшением. Сердце предало его, голос дрожал, челюсть отвисла. Это было не самое лучшее впечатление, которое хотел произвести на него Чонгук, но, тем не менее, у него была влиятельная мать, и ему всегда говорили быть вежливым: “пожалуйста, входите”, - сказал он. Квартира Чонгука была его визуальным представлением. Незаконченные, блестящие идеи на клочках неопределённой бумаги, разложенных на коричневом кожаном диване, запах кофе, задерживающийся в воздухе, и добавление растений по всей квартире, были ли они фальшивыми или настоящими. Красный румянец разлился по шее и ушам Гука, когда он понял, что не совсем справился с уборкой своей квартиры, потому что у него никогда не было гостей, но теперь Чимин просто повернулся к нему, и это было просто неловко. - Всё в порядке, мне вроде как нравится, – хихикнул он, и да поможет ему Господь, потому что это было то, что он всегда мог повторять. Разговоры привели к фильму, не сосредотачиваясь на сюжете, а друг на друге, и они держались за руки по дороге домой, но только потому, что “слишком холодно”. Чимин чувствовал мозоли на руке Чонгука, его безымянный палец был слегка искривлен. Чонгук мог поглотить руку Чимина навсегда, мягкость символизировала невинность, которую держала его правая рука. Они почти любили друг друга. Снег падал искрами, все знали, что к завтрашнему дню он превратится в одеяло, но им было всё равно. Когда Чонгук увидел Чимина, он не искал любви. Он не искал пушистых улыбок или рукопожатий. Он не собирался влюбляться, он просто догадывался, что так бывает. Жизнь просто так сложилась, неожиданно ему захотелось проводить со старшим всё больше и больше времени. Вот так люди и влюбляются, думает он. Глядя на Пака сверху вниз, он удивляется, как это вообще могло случиться, что парень на другой стороне улицы, который пьёт кофе со слишком большим количеством сахара, и парень на другой стороне улицы, у которого пушистые волосы и феноменальная улыбка, сидели на мокрой скамейке перед тем же кафе, откуда доносится чудесный запах ванили.

***

Это был идеальный момент, чтобы вдохнуть друг друга. Прошло около 3 месяцев с тех пор, как они познакомились. - Ты слишком нежен, - прошептал Чимин, - И поэтому позволяешь себе разрушать. - Ах да? – ответил тот, - Ну, я официально даю тебе разрешение полностью испортить меня. Они были молоды и глупы, но всё это было частью взросления. Они жили настоящим моментом и наслаждались им. Их не заботили ни нормы, ни запреты, вместо этого они просто шли на это. Ночи они проводили за пределами ревущего, шумного города, где могли слышать друг друга. Растянувшись под огромным деревом в поле, они смотрели на звёзды, просто дыша вместе. Разговоры не имели значения, ничто не имело значения, если только они не чувствовали друг друга. В течение трёх месяцев они знали друг друга вдоль и поперёк, со всеми причудами. Новое поколение, возможно, утратило ценность романтики, ценность глубоких бесед с нужным человеком, но они обладали ею. - Говорят, что каждый атом нашего тела когда-то был частью звезды. Неужели ты думаешь, что если я когда-нибудь умру, то не уйду, а вернусь домой? - говоря это, Чонгук хмуро смотрел на Чимина, осторожно проводя пальцами по его подбородку. - Не знаю, но я буду очень расстроен, если ты когда-нибудь уедешь. Пожалуйста, не оставляй меня. Они были достаточно близко, чтобы дышать одним воздухом, и Чонгук прижался губами к пухлым губам Чимина, пробуя вишневый бальзам для губ. В первый раз, когда они поцеловались, это было так, как будто открылся целый новый мир галактик. Вселенная сговорилась, звёзды одобрили, и Луна перестала прятаться, чтобы посмотреть на них снизу, и всё было в порядке. Иногда Чонгук целовал крепко, иногда слишком нежно, но каждый раз он чувствовал, как его кости распадаются, а кожа горит, и он просто больше не может себя контролировать. Но это был сон, и люди просыпаются. Всё это продолжалось пару минут, а затем исчезло, как пепел, боясь быть пойманным, но довольный тем, что они действительно встретились. Слова исчезли с их губ, когда их единственной целью стали они сами. Всё это продолжалось несколько минут, прежде чем они выскользнули из пальцев друг друга. На следующий день Чонгука там не было. Ни на следующей неделе, ни на следующей, и так далее. Недели превратились в месяцы, которые превратились в годы. Ночи они проводили одни, только Чимин, Чимин и Чимин, сидя на коричневом кожаном диване в квартире младшего. Он дорожил всем своим искусством и работами, ежедневно поливал растения в надежде, что однажды тот вернётся. Пак направился в ту самую кофейню, на свою работу. Время тянется мучительно медленно, поскольку Чимин прилагает дополнительные усилия для следующего кофе, потому что он слишком идеален, чтобы его испортить. - Большой чёрный кофе, - он не знал никого, кроме Чонгука, кто пил его. Чимин делает паузу, задерживая взгляд на пустом месте, которое обычно занимал Чонгук, попивая свой чёрный кофе и делая наброски-прежде чем вернуться к своей работе. Чонгук не вернулся, он был так никогда не сделал.