one last time

      Я вижу боль в твоих глазах, слышу накатывающее отчаяние у тебя в голосе — но не в силах помочь, утешить. Ты захлопываешь дверь прямо у меня перед носом, отрезая путь к спасению — не позволяешь подойти ближе, изолируешь меня от своей боли. Зачем? Что это: акт милосердия или проявление бездушности?       Не смею двинуться с места — страх, иррациональный страх усугубить твоё состояние парализует; однако минутой позже слышу тихие всхлипы, которые ты так отчаянно пытался скрыть. Скрываешь всё от меня: свои шрамы и синяки от побоев, спуская рукава толстовки с каждым разом всё ниже; свои душевные стенания, с каждым днём которых становится только больше. Даже собственные мысли.       Свет в твоей комнате давно погас, но в напоминание о том, что ты всё ещё там, одиноко горит настольная лампа. Здесь больше не на что смотреть: лишь парень, которого мучали слишком долго — теперь он сломлен. В твоём уставшем сознании пульсирует одна мысль, но она оглушает — и тишина становится самым громким звуком: ты уже не слышишь, как я в истерике бьюсь о твою дверь в попытках достучаться, не слышишь и мольбу в моём крике… Отрешённо, словно во сне ты достаёшь пистолет.

Выстрел был громким, и потом вспышка очень яркая, что я потеряла собственный рассудок. А твоё же тело тихо упало на мягкую кровать. мы так и застыли во времени: по разные стороны разделяющей нас двери, так и не объяснившиеся друг перед другом…