Не оставляй меня!

— Шевелитесь уже! — Ацуши терял терпение. Ребята задержались на 20 минут из-за приставки, а тут еще Дазай с Чуей пачку чипсов не поделили! До сих пор делят!!! — И ты ту да же, Ацуши? Не становись похожим на рыжего чихуахуа, который выкинул мои чипсы! — Да ты задрал! Я их тебе в горло запихаю!!! Эта парочка убежала вперед, совсем позабыв, что надо зайти в магазин. Ну и к черту, без них зайдут. В это время ребятки приближались к проезжей части, светофор горел зеленым. Шатен выбежал прямо на дорогу. Чуя не на шутку перепугался — Уходи оттуда, это проезжая часть! — Чиби, горит зеленый, и я стою на зебре, — да он издевается! Еще и лыбится, черт… Светофор замигал и переключился на желтый. Поблизости не было автомобилей, но вдруг из-за угла выскочила легковушка, загорелся красный. — Дазай! Звук колес, глухой удар. Перед глазами Накахары на дороге лежит тело, из-под которого видна лужа крови. В глазах моментально темнеет, а сердцебиение ускоряется настолько, что кажется, будто сердце бьётся в ушах. Ужасное ощущение. Ноги подкашиваются, и парень падает рядом с некогда весёлым идиотом. Сейчас он лежит в своей же крови и еле дышит. Позади слышатся крики, кто-то просит вызвать скорую, но эти голоса мешаются в один монотонный гул. «Бедный парень, ему ещё жить и жить надо было» — говорит кто-то из рядом стоящих. Чуя подрывается в полнейшем шоке и срывается с места, тот человек этого явно не ожидал. — Ещё хоть одно слово, и скорая понадобится и тебе, — процеживает рыжий сквозь зубы со злым блеском в глазах. Теперь уже тот человек стоит в ужасе, его глаза расширяются, а во рту чувствуется сухость. Слышится звук сирены, мелькают красно-синие огни. «Как невовремя, — проносится в голове Накахары, затуманенной злостью — а я мог бы вмазать ему пару раз». Но вместе с приезжей скорой приходит осознание своего бессилия, он ничего может сделать. «Это моя вина» — мелькает мысль в голове парня. Он не любитель лить слезы, тем более на публике, но в глазах начинает щипать и он чувствует, как мокрая дорожка появляется у него на щеке вслед за слезой. Он болезненно трёт глаза, но слезы не прекращаются, осознание вины сильно бьёт по нему. Дазая грузят на носилки, оценивая ущерб. А Накахара отключается. Всё, что только что произошло, оставит на нем неизгладимый отпечаток.