Неизвестный человек

      Взяв в руки череп, Крис замерла.       Незнакомое, довольно жуткое, сырое и грязное помещение. В этом странном месте была странно идеальная тишина, иногда нарушающаяся еле уловимым скрежетом когтей мелких животных и скрипом досок.       Это место, в котором она оказалась, нагоняло на неё страх и панику. В этом странном заброшенном месте — она одна. Её не пугали люди, лица которых она не могла видеть, крики, удары и даже смерть; ничего из этого её не пугало, как эта тишина и ощущение одиночества стоило этим посторонним звукам исчезнуть.       Может быть она не боялась бы этого, если бы у неё была возможность видеть? Она может положиться на свой обострённый слух, обоняние, осязание и на вкус. Но, если она не будет ничего слышать, будет эта странная тишина?       Это будет равносильно тому, что она потеряла саму себя. Потеряла нормальную возможность жить, будет только существовать, до тех пор, пока она просто не умрёт от голода или, может быть, холода или под копытами лошади? Но… почему её пугают сам исход, ведущий к смерти, но не сама Смерть? Почему?       Даже эти связанные между собой коси не столь пугают, как эти мысли с разными видами кончины. Ей не хочется умирать от голода. Она не хочет замёрзнуть на смерть. И она не хочет оказаться под копытами лошади или колёсами кареты. Она этого не хочет!       — Бедное дитя, о чём же ты таком думаешь? Зачем же думать о таких печальных вещах? — закрытые глаза ребёнка накрыла большая и холодная рука, от которой она хотела увернуться, шагнув назад. Но позади неё стоял человек.       Как?       Как она не услышала и даже не почувствовала хоть какой-то вибрации? Все вещи, все люди издают шум — любой. Он есть у всего, так почему она не услышала того как этот человек пришел? Даже если он не человек, она должна была услышать шуршание одежды, или звук ходьбы. Что-то должна была!       — Чего же ты боишься? — больше не пытаясь прикоснуться к ребёнку, человек отошел на пару шагов.       Он отошел. Она это слышала. Шуршание одежды, но не шаги. Не было звука шагов.       — Йа… — усилив свою хватку на черепе, словно он может ей помочь, Крис хотела ответить на вопрос. Очень хотела. Но она не знала, что говорить. Что значит «печальные вещи»? А чего она боится?       Она боится тишины. Но почему она боится? Из-за неизвестности? Наверное, да. Но эта неизвестность есть и в темноте. Тогда почему эта тёмная неизвестность не пугает? Скорее всего из-за того, что она к ней привыкла.       — Какая у тебя белая судьба, дитя. Быть лишенной зрения собственными родителями и быть проданной какому-то извращенному аристократу.       Этот человек не сочувствует ей — она это слышит. Он перечисляет известные, только ей, факты. И она уверена, что смогла далеко сбежать от тех мест. Очень далеко. Даже в её слепом состоянии, она смогла так далеко. Через океан. Здесь не может быть тех людей, что могли знать бы о её истории. Она мало с кем разговаривала, и она плохо разговаривает на местном языке.       — Не стоит меня боятся, дитя. Я пришел не для того что бы вернуть тебя. Я пришел предложить тебе помощь, сделку.       — Не понимать, — сглотнув и прижав к себе череп, словно он может чем-то помочь. Крис старательно прислушивалась к окружению, но она ничего не слышала. Даже дыхания! Что уже говорить о таком сложном, невероятно тихом звуке, как стук сердца?       — Тебе не о чем беспокоится, дитя.       Обычно, когда так выражалась мать или отец, происходило что-то плохое. Или уже происходило, но её пытались утешить.

***

      Звук разрезающий воздух она не спутает ни с чем. Ни один другой звук не будет похож на этот, с какой бы скоростью не взмахивали мечом и не опускали его на подставку из дерева, даже алебарда с топором не смогут издать подобный звук.       Этот звук — гильотины. Как это тяжелое лезвие опускается и отсекает голову.       Она слышит звук рассекающейся плоти, костей. Падающей головы.       Тишина.       Абсолютная тишина.       В момент все сторонние звуки: голоса, шуршания, скрежет, даже звук собственного сердца, кровотока — это всё отходят на задний план. Исчезает. А отсеченная голова падает на землю и катится в её сторону. А тело пробивает дрожь.       Спустя столько времени, она снова это ощутила. Страх. Она снова ощутила эту странную и дикую эмоцию, о которой успела позабыть. Именно страх заставил согласиться. Но даже так, она не жалеет. И даже если всё повторится — она согласится на сделку. За всё это время она ни разу не пожалела.       Даже если она знала, что этот человек использует её в своей игре мести. Он мстил правящей знати. Когда-то отнявшей у него всё что ему близко, всех людей кто был дорог. Это всё отняли высокомерные аристократы.       Он начал свою тёмную игру, ещё до того, как нашел её. Её появление всего-то ускорило игру, но и при этом у него появилось уязвимое место, ошибка, в столь продуманном и идеальном плане. Этой ошибкой стала она. После совершенной сделки, большинство махинаций ставилось на её фигуру. Именно она стала той уязвимой фигурой, в его шахматной игре, с помощью которой можно поставить «Шах и мат».       И когда всё же такое случилось, когда её почти убрали из его плана, за шаг до финала, он — сдался.       Почему? Почему он сдался? Он побоялся сделать последний ход? Почему? Она говорила: «Когда финал будет близок, пожалуйста, — доверьтесь мне. Крис не подведет Вас, мастер!» — сколько раз она говорила, напоминала, но он вышел и сдался. Признался во всех своих преступлениях. А осталась всего одна семья, что всё это спланировала и довела его до такого. Всего два действия, одна семья и всё — финал.       Два действия. Одна семья. Финал.       Осталось всего два действия, убрать ту семью аристократа и всё. План мести этого человека будет завершен.       «Когда финал будет близок…»       Тогда если всё так, как она подумала. То почему этот человек выбрал такой способ? Он же хотел сам посмотреть на их гибель. Он об этом говорил. Говорил, что хочет лично от них избавиться. Видеть их страдания. Он мог отдыхать в стороне наблюдая за всем, в то время как она сама займёт место актёра.       — Дядя. Почему Вы так поступили? Почему?       Даже если она поняла, что финал близок, и этот человек доверился ей. Доверил финал. Но почему он решил выйти из игры таким способом? Этой причины она не понимала. Она не могла её понять. Но… может быть она сможет понять, когда закончится эта игра? Но теперь это будет сложно. Очень сложно. Теперь за ней будут следить, на поверхности и в тени.       Финал затянется. Но она его исполнит. Сколько бы времени не потратила, даже если придётся самой закончить так же. Она не хочет нарушать своего обещания.       А начнет она с того, что избавится от некоторых людей. Всё же некоторые действия этого человека, невозможно было отследить, если бы кто-то не придал его.

***

      Присев и облокотившись о могильную плиту, Крис слабо улыбалась.       Она закончила то, что ей доверили. И плевать, что всё закончилось таким… не самым веселым способом. Но зато, жизнь этих людей будет отнята перед этим человеком.       Она будет надеяться, что он это увидит.       — Ненормальная! Ведьма! Ты просто с ума сошла! — прикоснувшись к плите, Крис ощутила пощипывание в глазах.       Она плакала?       Ничего себе. Когда она в последний раз, искренне, плакала?       Когда мать выжигала ей глаза или во время продажи, а может быть, после того как она казалась в руках того аристократа? Да. Тогда это были последние слёзы. Так она думала до этого момента.       Она даже не плакала, когда его убили. А теперь, оказавшись на его могиле спустя несколько лет, после смерти — она начала лить слёзы.       Как же ей одновременно противно и печально. Противно от того, что эти лицемерные люди, незнающие жалости, видят её искреннюю печально, но подумают, что она притворяется. Печально от позднего осознания всего того, что уже произошло и то, что человека, искренне, заботившегося о ней — нет.       — Руби, и без выходок, — сделав глубокий вдох, а затем выдох, Крис поднялась с земли, отдавая приказ её рыцарю и стражу. Всё же она смогла вычислить предателя из узкого круга лиц, связанных с этим старым человеком.       Пусть не сразу, но она смогла найти этих людей. Одних она просто убила, а другими она воспользовалась, но так же в конечном итоге убила. Зачем ей оставлять рядом с собой предателей? Если один раз предали, то и второй раз предадут. Был тот момент, что она знала, где искать этих крыс. Они были среди людей того человека. Но, одна из лазеек привела её к этому рыцарю, которого к ней приставил этот же человек.       Укусил руку, кормившую его.       Это вызвало у нее разные эмоции. Удивление. Отрицание. Шок. Раздражение. Ненависть и гнев. Но она вовремя вспомнила, что от таких эмоций нужно избавляться. Подавлять их сразу же. Она помнила, что ей нельзя поддаваться таким эмоциям. Они поведут её по тернистому, импульсивному пути, где — шаг влево, шаг вправо — ты убит выбрав неправильное решение.       Ей пришлось потратить время, чтобы найти слабость и забрать её под контроль. Теперь она просто держала шантажом этого человека. Всё же навыки, что у него были — очень даже не плохи, она могла даже сказать — хороши. Так что, это естественно, что она не хотела избавляться от такой полезной пешки, являющейся её защитником. Конечно, здесь была и другая опасная сторона, где нельзя было переходить грань. Иначе её могли убить, не дав возможности закончить «пьесу».       — Дядя, Вы видите? Все, кто задолжал вам жизни — все её отдали, — плача и улыбаясь, она говорила с человеком, которого уже не было в живых.       Ну и что? В детстве ей говорили, что мёртвые и предки за нами наблюдают. А значит, и этот человек может за ней наблюдать. И она не желает ощущать стыд, когда сможет встретиться с этим человеком. К тому же, в первое время она думала, что он является чем-то сверхъестественным. Да. Были такие мысли, которым она поддалась. Но потом он ей объяснил, рассказал. И даже обучил тому, как не попадаться в такие ловушки.       — Эй, парень. Давай дого… — самый разговорчивый, самоуверенный — умер первым. Ему просто отсекли мечом голову.       Наверное, это красиво. Красиво видеть эту кровь. Она помнит, как выглядит кровь. Помнит только тусклый насыщенно красный или тёмно-красный цвет?       Если бы она могла видеть, то, возможно, могла бы оценить их смерть. Ей грустно от этой мысли. И грустно за поступки её родителей, по отношению к ней.       — Остановись! Ты не боишься, что и тебя, и, возможно, твоих детей так же убьют? — громкий вопрос, не самым приятным голосом, сильно резанул по ушам, заставив улыбку исчезнуть и поморщиться.       — Страх? Нет, нет, что Вы, мадам. Я не боюсь, — прислушавшись к окружению, Крис сделала один шаг и присела рядом с дернувшейся женщиной. Как раз, когда рядом с ней упал ещё один труп.       Её охрана знала, как нужно действовать. Это хорошо.       — Потому что знаю — после вас, убьют — меня, моих людей, помогавших осуществить этот заговор. А знаешь кто? Уверена, что даже не предполагаете! — подняв руку, она прикоснулась своими холодными руками к шее, медленно поднимая её вверх, ладонью накрывая лицо и ощущая сбивчивое дыхание женщины. Женщина боялась. Боялась её. Её телохранителя. Боялась Смерти. — Этот человек. Что убивает вас, словно косит траву! Представляете? Тот, кто помогает мне убивать, убьет меня. Скажите это смешно? Но, увы, это так.       Убрав руки от женщины, Крис резко подскочила на ноги, касаясь своего лица и улыбаясь.       Если бы она осталась на месте, то её проткнули бы вместе с этой женщиной. А она не хочет быть убитой одновременно, так же как и она. Не хочет. Ей мерзко от этой мысли.       — Ах, как жаль, как жаль, — качая головой, она улыбалась. Осознанно улыбалась. Вот всё и закончилось.       Их поместье горит.       Актёры мертвы.       А вот она жива… Что-то не так.       — Ты чего замер? Ты же убить меня собирался, — склонив голову к плечу, она снова прислушивалась к окружению.       Двое мертвы. Третья умирает. Другие заживо горят, или их режут на мясо, если удается сбежать из очага ночного пожара. Но не хватает ещё одного мертвеца. Её.       Но по тому, что она слышит, её не собираются убивать. Этот человек просто встал на одно колено, вонзив в землю свой меч. Не может быть такого, чтобы этот человек не воспользовался шансом.       — Этот рыцарь поклялся, своей честью, защищаться госпожу.       Так вот какова причина. Она об этом даже забыла. Она думала, что этот человек просто сказал так, чтобы спасти тех людей. А всё оказывается вот так.       Смешно. Но раз её не убьет этот рыцарь, то это сделает монарх…

Идеального преступления не бывает.