одуванчик на рёбрах

желание набить тату у джина впервые зародилось ещё года два назад, когда он только познакомился с намджуном. увидел его забитую татуировками руку и всё, пиздец, словил фетиш и умом тронулся на этой теме конкретно. тогда он и сделал первую татуировку — на ключице набил слово « h a p p y » красивым печатным почерком. радости не было предела, он все мозги намджуну промыл, восхищаясь и постоянно показывая покрытую защитной пленкой татуировку размером в половину обычного карандаша. так как со стипендии денег не хватало, он (сам мистер-ленивая-лень-и-просто-сокджин) впервые в своей жизни нашел подработку — устроился бариста в кофейню около общежития. и только ради того, чтобы научиться делать хороший кофе и, разумеется, заработать денег на новое тату. ну, и на сигареты, но их он обычно стрелял у джуна. за полгода работы в кофейне на его теле появилось пять татуировок: та самая « h a p p y» на ключице, забитая правая кисть руки — череп и по кости на каждом пальце, небольшая электрогитара на левом запястье, мордяшка его кота на предплечье и партак какого-то инопланетянина на щиколотке, который появился по пьяне. «счастье» появилось спонтанно, потому что он настолько растерялся, что напрочь всё забыл, поэтому и решил набить первое слово, которое пришло в голову. кисть руки он забивал в два сеанса — сначала череп, чтобы посмотреть, как кожа отреагирует на новый тип краски, а через неделю добили и кости на пальцах. это он решил сделать под восторгом от татуировки какого-то рандомного эскиза в пинтересте. электрогитара была практически самой первой идеей, которая пришла ему в голову, когда настала пора выбирать эскиз — он играет в группе уже пятый год, так раз на гитаре., а партак ему набил хосок, когда они бухали у кого-то на квартире, отмечая то, что сдали сессию. он даже не помнит, как это происходило, только лишь конкретно ахуел, когда утром увидел кривого страшного инопланетянина на своей ноге. морда кота стала самой больной татуировкой, и не в физическом плане, а в моральном. леви на протяжении девятнадцати лет был его самым лучшим другом, практически ел с ним из одной тарелки, воровал печенье со стола и хрустел им на полу около ног. кот был с ним рядом всегда, кроме общаги, куда нельзя было брать питомцев. леви умер дома, как сказала мама джина, прямо на его кровати, свернувшись клубочком. просто уснул. когда джин переехал, кот не выходил из его комнаты, даже ел исключительно там. джину до сих пор стыдно перед леви за то, что не был рядом, когда ему настала пора уходить. прошло два года после знакомства с намджуном: за это время на теле джина появилось больше пятнадцати татуировок. он менял места подработки, как перчатки, пытался заработать как можно больше, даже начинал воровать, но быстро бросил это дело, когда его чуть ли не поймали со спизженным пивом из супермаркета. и всё это только ради тату. он как ебаный наркоман на них подсел. джин ловит непонятный фетиш на татуировки и так сильно любит свое забитое ими тело., но каждый раз, набивая очередное тату, он думает, что этого мало. что нужно больше, намного больше татуировок. рассматривая своё голое тело в зеркале, он не может ничего произнести, кроме одного единственного слова.  — ахуенно. забитые ноги, руки, шея: джина буквально трясёт от того, настолько это красиво выглядит. особенно в ярких лучах восходящего солнца, пробивающегося сквозь жалюзи. ах да. ким намджун. на протяжении года намджун был его самым лучшим другом, таким же, как леви, только когда воровал печенье, ел его не под столом, а на диване рядом., а потом, как в сопливой наиглупейшей дораме — влюбленность, признание, любовь, отношения. и признание в любви было спонтанным и слишком простым, без всякой банальщины, которое вспоминается с истерическим смехом.  — кароче, ты мне нравишься.  — нихуя. ты мне тоже.  — это мы типа теперь встречаемся?  — ну, походу. и всё замечательно. джин любит джуна больше татуировок и кофе по акции, джун точно так же, всё без всяких притворств и вранья. царит дикая любовь и взаимопонимание, оба помогают друг другу, когда плохо, обид друг на друга не держат. намджун ходит на его концерты, а джин оценивает его рисунки и татуировки, которые он только начинает бить. живут в одной общаге, только джин в своей комнате один, а джун на этаж ниже с юнги. проходит год идеальных (я не побоюсь этого слова, потому что так всё и было) отношений и появляется некий ким джихен, в один момент разрушивший царившую между джуном и джином идиллию. расставание оказывается слишком больным для них двоих — оба сходят с ума и хотят вернуть былое, но всё то, что сказал джихен, оказывается слишком правдоподобным. оба верят и обрывают общение от слова «совсем». по словам джихена джин шлюха, которую он лично несколько раз снимал в самом дешёвом клубе, а намджун просто еблан, который смеётся над джином за спиной, сливает хоум-видео в приват и получает за это нихуевые деньги. в качестве доказательств показывает джуну фотографию, на котором не видно лица, но видно забитую татуировками руку, лежащую на его груди, а джину пересылает голосовое сообщение, в котором отчётливо слышно, как намджун сквозь смех называет его долбаебом и продолжает что-то бурно рассказывать угарающему юнги. оба, не разобравшись, верят этому непонятно откуда появившемуся пацану, и расходятся навсегда. джун даже переводится на заочную форму обучения, чтобы не сталкиваться с джином в коридорах универа. потому что не хочет видеть человека, которого он, блять, всей душой любит, а тот нагло изменяет ему с однокурсником, подрабатывая шлюхой в каком-то клубе. джин неделю не выходит из своей комнаты в общаге и даже не пускает к себе никого, потому что, блять, очень стыдно. намджун поступил, как настоящий пидорас, чем он только думал, когда ржал над ним и сливал видео хуй знает куда. они ведь могли разлететься по всему универу, а это пиздец, как хуево. джин любит его, но ему невыносимо больно из-за его поступка, о котором он узнал лишь благодаря джихену. так и произошло самое больное расставание в жизни каждого из них. и они оба считали, что больше не встретятся друг с другом, потому что джин считал, что намджун ненавидит его всей душой и не хочет видеть, а намджун думает совсем наоборот, что джин его ненавидит. но, всё же, от судьбы не убежать. ___ сокджин звонит в свой любимый салон, широко улыбаясь, потому что наконец-то накопил на двадцатую татуировку. его уже знают в этом салоне абсолютно все, поэтому каждый раз он приходит туда, как к себе домой.  — утра, моя любимая подружка, — смотрит на часы, щурясь, чтобы разглядеть время. очень знакомый голос на том конце трубки тоже весело здоровается, — мне записаться на сегодня или завтра. эскиз, если можно, выберу из ваших. опять ничего придумать не могу.  — ничего себе, сокджин-ни, тебя так долго не было, что я давно начала волноваться! сегодня в час дня освободилась запись. записываю?  — да, дже-дже, большое спасибо. вот и поговорили. настроение на сегодня обеспечено, потому что он будет бить тату впервые за долгое время. правда, он пока ещё не знает, какое, но точно на рёбрах. да, там больно, но не суть — зато очень красиво. как обычно подходит к зеркалу, поправляя спавшие с пояса серые спортивки, затягивает шнурок, оглядывая верхнюю оголенную часть тела. думает, что надо будет набить орла на груди. или дракона., но это потом, как денег будет больше, сейчас хватает только на среднюю. около пяти месяцев назад на его шее распустились розы — последняя татуировка, которую он набил. после этого пошли проблемы с джуном, поэтому на татуировки он временно забил. не до них было. смотрит на себя, на слегка подкаченное за последний месяц тело, на забитые руки, на шею, напоминающую клумбу. сталкивается сам с собой взглядом и нагло улыбается, кусая нижнюю губу. ахуенный, слов больше не находит. закидывает вымытые несколько минут назад волосы и смотрит на часы. одиннадцать двадцать три. за это время можно многое сделать, но он убивает это время, сводя очередную песню для своей группы. в голову всё это время лезут какие-то странные мысли, но он быстро их отталкивает, задумываясь о грядущем сеансе со своей любимкой дже, которая обязательно набьёт какую-нибудь красоту. как будто угадав его мысли, звонит дже и джин, поднимая трубку, даже не успевает задать вопрос, потому что девушка быстро выпаливает:  — сокджин-ни, тут такое дело. у нас новенький мастер, я забыла тебе сказать, и у него просто замечательное портфолио. в общем, если ты не возражаешь, бить будет он.  — а ты куда пропадёшь? — спрашивает, откидываясь на спинку компьютерного кресла, и поджимает губы, немного даже расстраиваясь.  — ко мне придут сводить большое тату, это много времени займет. если хочешь, могу скинуть тебе его работы, чтобы ты посмотрел. ты не пожалеешь, он очень талантливый парень! ахуенно, ещё и парень. парень будет трогать его полуголое тело, пусть и тату-мастер, не суть. он ещё не отошёл от того, что это мог делать лишь один намджун, поэтому чувствует какой-то дискомфорт, но всё же соглашается с тараторливой дже и отключает вызов. фото приходят практически моментально и он удивляется, как быстро она успевает это сделать. открывает диалог и внимательно рассматривает татуировки. действительно, сделано аккуратно и красиво, по всей видимости, очень качественно. особенно в душу впала маленькая хеллоу-китти на запястье, которая кажется слишком уж знакомой. но, скорее всего, это просто кажется, поэтому он особо об этом не задумывается. пишет дже о том, что согласен, и уже ждёт сообщений двадцать с бесконечным количеством сердечек и плачущих смайликов. это же дже, ничего нового.  — что-то ты пиздец рано меня привез, — смотрит на хосока, сидящего на водительском сидении, и усмехается. хо роняет на него тяжёлый взгляд и в шутку хмурит брови. джин выходит из машины и думает уже закрыть дверь, как слышит голос из салона:  — ты, вообще-то, сам меня от моих дел оторвал, долбаёб. как набьешь — скинь фотку.  — без проблем, хос, большое спасибо, что привёз!  — только не набивай ебальник намджуна рядом с леви, — смеётся, когда джин хлопает дверью и тоже усмехается. хендай хосока быстро скрывается из его поля зрения, и он остаётся один посреди оживленной улицы. салон находится во дворе серой новостройки, поэтому джин, прекрасно понимая, что до его времени ещё около двадцати минут, медленно плетётся в его сторону. пока дойдет, пока докурит, пока поговорит с дже и познакомится с новым мастером. ему даже становится интересно то, как он выглядит, поэтому весь путь до родных ступеней он проводит, рассуждая по этому поводу. из мыслей выводит уведомление телефона, джин достает его из кармана джинсовки, натыкаясь на сообщение от хосока. «набей моё имя на всю грудь, чтобы все знали, кто твой самый лучший друг». джин усмехается, останавливаясь на пороге тату-салона, и быстро набирает ответное сообщение: «тогда все будут спрашивать о том, почему у меня на груди жирным шрифтом набито слово долбаеб. и вообще, не пиши сообщения, когда за рулём, врежешься, блять, а мне не хочется оплакивать тебя». поднимается по ступеням, облокачиваясь руками на перила, и достает из кармана пачку сигарет. пока подкуривает, на телефон подходит ещё одно сообщение, и джин читает его с задержкой в минуту, потому что интернет почему-то начинает шалить. «сучка разрисованная, подловил. тогда набей какую-нибудь строчку из песни, банально, конечно, но актуально». джин сжимает сигарету в губах и делает затяжку, не беря её в пальцы. печатает ответ быстрыми пальцами, отмечая, что к салону кто-то подходит, но особо внимания не обращает. усмехается, делая затяжку, и отправляет сообщение. чувствует на себе чей-то взгляд, но не обращает на это внимания, игнорирует, сваливая всё на то, что кажется. «ты же понимаешь, что выбрать строчку из песни для меня равносильно тому, что найти отношения». быстро пробегается по сообщению, проверяя его на ошибки, замечает то, что хосок опять пишет, и отрывает взгляд от экрана телефона. тот самый силуэт, что он заметил пару минут назад, пахнущий приятными крепкими духами, буквально пробегает мимо него, скрываясь за дверями салона. сначала джин пожимает плечами, думая, что это тот самый клиент, который пришёл к дже на сведение татуировки, но потом… потом в нос ударяет слишком, блять, знакомый парфюм, и на глаза моментально накатываются слёзы. да ну нет, не может такого быть. он быстро отгоняет от себя мысли, заставляющие сильно расстроиться. думает, что они так часто всплывают в последнее время, просто потому что дикая тоска по намджуну с каждым днём переполняет всё больше и больше. это не джун, показалось. докуривает сигарету, тушит её об железные перила и кидает в мусорку. делает глубокий вдох, в очередной раз стараясь убедить себя, что просто показалось, и открывает дверь салона.  — привет, сокджин-ни! — высокий голос дже раздаётся, как только он переступает порог светлой студии, — опять курил, да? так и не бросил?  — не бросил, — улыбается, обнимая худощавое тело девушки, — привет, дже-дже, давно не виделись. слышит знакомую мелодию из телевизора, поэтому смотрит и натыкается взглядом на любимое аниме. широко улыбается, когда видит знакомых персонажей, и спрашивает у дже, подходя ближе к её столу:  — дже, вы персонально для меня включили «атаку титанов»? вот это приём, конечно, приятненько.  — это наш новенький включил, постоянно её смотрит, — оборачивается в сторону открытой двери в другую комнату и машет рукой, — кстати, познакомься с ним. хей, хён, подойди! джин оглядывает любимую студию, в душе очень сильно радуясь тому, что, наконец-то, нашел в себе силы и средства прийти сюда. теперь осталось только познакомиться с новым татуировщиком. он роняет взгляд на телевизор, на несколько секунд залипая. как никак, любимое аниме.  — а, кстати, всё хотела у тебя спросить, — произносит дже, отрывая его от сцены, где эрен просыпается и оглядывает взглядом спящую микасу, — чего так долго не приходил? что-то случилось?  — да, — машинально выпаливает и тут же жалеет об этом, вслушиваясь в шаги, раздающиеся всё ближе, — всё нормально, не переживай. возможности не было.  — дай угадаю, ты расстался с тем своим пареньком, про которого постоянно рассказывал?  — дже, больная тема. забей, сейчас всё хорошо. на пороге появляется та самая фигура, которую видел джин, когда курил на пороге. боится отрывать взгляд от дже, но всё же поворачивается, дружелюбно улыбаясь новому мастеру. открывает глаза, готовясь увидеть его лицо. блять. от удивления глаза становятся размером с крупную монету, он резко опускает взгляд в пол, сжимая руки в кулаки. нахуйнахуйнахуй! как такое вообще, блять, могло произойти?  — знакомься, джин-ни, — дже тянет его руку за запястье, чтобы он поднял взгляд, — это намджун-щи, наш новый мастер!  — мы знакомы, дже, — голос намджуна бьёт по ушам, а джин всё ещё не может поверить, что это он. ну как, блять, такое возможно? — приветики, сокджин-хён.  — п-привет, — растерянно роняет и хочет провалиться сквозь землю, но видит, как намджун первый протягивает ему руку, чтобы поздороваться. поэтому, поджав губы, поднимает взгляд и вяло жмёт ему руку, — давно не виделись, джун-щи. джун отрывает руку, кладя её в карман. дже вскакивает из-за стола, сильно ударяя по нему кулаками:  — знакомы?! как обычно, эмоции дже плещут через край. джин виновато усмехается, пожимая плечами, намджун улыбается, кладя руку на спинку дивана, и смотрит в телевизор.  — да, было дело, — отдувается джин, слегка краснея, — как-то я рано пришел, может, пойду пока прогуляться?  — тут сиди. из-за приказного тона намджуна внутри всё переворачивается. джин роняет на него виноватый взгляд и резко опускает, сверля им пол. ну пиздец, он ожидал встретить намджуна где угодно, но только не в своем любимом тату-салоне, тем более татуировщиком. да он, в принципе, вообще не ожидал его увидеть, даже столкнуться с ним где-то.  — не, джин-ни, не уходи, — произносит дже, очарованным взглядом смотря то на джуна, то на джина, — послушайте, если вы знакомы, то почему вы так удивились, когда увидели друг друга?!  — дже, принеси, пожалуйста, альбомы с моего стола с эскизами, — игнорирует её вопрос намджун, не отрывается от огромного экрана и сжимает руку в кулак. костяшки сразу же бледнеют, джин замечает это и понимает, что намджун нервничает. неужели даже ему эта встреча даётся так тяжело?  — хорошо, оппа, без проблем! — и тут же скрывается из виду.  — и как давно ты начал смотреть атаку титанов? — тихо спрашивает джин, смотря в экран и изредка посматривая на намджуна, старается перевести тему и хоть как-то разбавить и без того напряжённую атмосферу, царящую в небольшой студии, — ты же вроде был не любитель.  — как с тобой расстался. фраза бьёт острейшим ножом по сердцу. «значит, он тоже всё ещё крутит это у себя в голове» — думает джин, смотря на морду кота на своей руке, и улыбается. леви. леви сейчас так не хватает. он ничего не произносит в ответ, лишь снова поднимает голову к экрану, нервно сглатывая слюну, потому что там слишком уж больной момент. намджун садится на стул задом наперед, так раз спиной к джину, а джин закидывает ногу на ногу, кладя руку на белый кожаный подлокотник. даже рядом не садится, неудивительно. дже, как будто пулей стрелянная, выносится из кабинета намджуна, держа в руках большую стопку альбомов, из которых торчит куча мятых листов. намджун поворачивает голову в её сторону и встаёт со стула, берёт самые большие папки и кладёт их на стеклянный стол. проходит мимо джина и садится рядом, сталкиваясь с ним взглядом. слёзы. у джина на глазах слёзы.  — дже-дже, а ещё, — роняет намджун, как только девушка садится, — если тебе не сложно, можешь сделать нам кофе, пожалуйста?  — ленивая противная жопа, намджун-оппа! — в шутку смеётся дже, поправляет чёрные волосы и встаёт, снова уходя в другую комнату за бокалами. намджун тянет к себе самый толстый альбом и раскрывает его, начиная листать. джин сразу узнает его старый скетчбук.  — ты хотя бы примерно знаешь, что хочешь? — спрашивает джун, усмехаясь, — или как обычно?  — я не изменяю себе, — тоже усмехается, чуть наклоняясь вперёд, чтобы увидеть рисунки в альбомах, — это ведь твои рисунки, да?  — да, — грустно улыбается, — здесь есть всё. у нас, кстати, если ты не заметил, очень жарко, лучше сними джинсовку., а то хуево будет. джин удивляется тому, что намджун всё ещё помнит, что он не переносит жару. снимает джинсовку, как обычно, очень медленно, стягивая закатанные синие рукава. кладёт к себе на колени и продолжает рассматривать эскизы на мятых листах, одновременно с этим поправляя футболку. «похудел. опять, пидр, ниче не жрал» — думает намджун, быстро окидывая его руки взглядом.  — вот, смотри, — джун показывает ему красивые солнце и луну, — выглядит неплохо, особенно если набить где-нибудь на запястье и сделать парную татуировку.  — мне не с кем делать парное тату, джун. красиво, конечно, даже очень, но всё же… не подходит, нужно что-нибудь другое. джун хмурит брови, перелистывая страницы. неужели и вправду никого себе не нашёл? «даже работая шлюхой никого не подцепил» — думает, но одновременно с этим проскакивает совсем противоположная мысль. да нет же, джин не работает шлюхой, он до такого точно не опустился бы. пытается убедить себя в этом и, выдыхая, перелистывает очередной лист. джин видит, как он напряжен, как выступающие вены появляются на его руках, и сам начинает нервничать, прикусывая щёки.  — вот, — предлагает клинок, как раз из «атаки титанов», — ахуенно будет смотреться где-нибудь на руке.  — блин, реально ахуенно, — джин аккуратно берет альбом к себе в руки, рассматривая рисунок, — только сегодня я хочу набить что-нибудь на рёбрах. что-нибудь особенное. если так и дальше пойдет — в следущий раз обязательно набьём этот клинок, у меня как раз есть место на левой руке.  — а можно рядом с твоим котом. он ведь леви, — так мягко улыбается, рассматривая уже каждой своей деталью знакомую татуировку на его правой руке, — кстати, а как у тебя так получилось предугадать с именем, ты ведь, по сути, назвал его так за пятнадцать лет до выхода «атаки».  — он… он должен был быть просто лео, — джин запинается, прогоняя у себя в голове приятные моменты со своим котом, смотря на то, как джун перелистывает страницы и внимательно его слушает, — мама рассказывала, что я, когда был мелким, никак не мог выговорить это слово, поэтому называл его леви. так и пошло. джун широко улыбается, представляя это у себя в голове. поворачивает голову и ничуть не удивляется, когда видит в уголках его глаз слезинки. просто джин очень сильно любил леви, да и до сих пор любит, как маленький мальчик, вспоминает его с особым трепетом. и этот ранимый ребенок в теле взрослого парня изменил ему несколько раз в каком-то дешёвом клубе?! намджун посчитал бы это полнейшим бредом, если бы не видел фото. он откладывает эти мысли на потом и продолжает листать.  — на рёбрах? — только сейчас вспоминает его слова, — там ведь очень больно, причём, ты сильно похудел. будет пиздец, как больно.  — забей хуй, всё нормально. хочу именно там. дже сидит перед ними уже около трёх минут и, на самом деле, если бы она сейчас не уронила телефон на пол, никто бы и не заметил её присутствие. оба резко дёргаются, пугаясь, и одновременно матерятся, синхронно произносят одно и то же слово.  — сука. дже заливается смехом, смотря на испуганные смешные лица парней, и делает глоток кофе из своей кружки. джин и джун переглядываются, по привычке джин закатывает глаза, а джун цокает губами. тут же оба снова погружаются в эскизы.  — стой. джин видит дату на одной из страниц и резко одергивает руку намджуна, чтобы он перевернул обратно. «двадцать третье мая. восемь часов сорок три минуты». тот самый день, когда они расстались. намджун кусает нижнюю губу, но всё же перелистывает страницу назад, замечая на себе чуткий взгляд джина.  — одуванчик… — роняет джин, рассматривая изображение. нарисован белый пушистый одуванчик, вокруг которого цепи. они скользят по тонкому стебельку, касаются лёгких маленьких зонтиков, которые раньше были ярко-желтыми лепестками, — как же красиво.  — не лучшая моя работа, — произносит намджун, но джин настолько завороженно разглядывает рисунок, что не хочется его отрывать, — и очень больная.  — х… кстати, да, — дже вставляет своё слово, жуёт пирожное, прикрывая губы аккуратной ладошкой, — джун-хён очень много рассказывал про эту дату.  — заткнись, дже, — джин удивляется и со страхом роняет взгляд на неожиданно разозлившегося намджуна, который практически рычит на растерявшеюся девушку. дже что-то мямлит в ответ, но джун игнорирует, лишь включает новую серию аниме, потому что прошлая закончилась.  — мы бьём её.  — даже и не думай, джин, — рычит намджун, вырывая альбом из его рук, — не страдай хуйней.  — я всё сказал, намджун. мы бьём мне этот одуванчик. на ребрах. дже смотрит на них и не понимает, что же, блять, происходит между этими двоими. то они испугались друг друга при встрече — джин так вообще побледнел, как только увидел намджуна, джуна тоже пробило до трясучки, когда он услышал, что придёт постоянный посетитель их салона — ким сокджин, то нормально разговаривают, хотя тоже сквозь какую-то непонятную недосказанность. дже хочется спросить, она даже кусает язык, чтобы не сорваться и не начать разговаривать с ними на эту тему., но молчит. потом что-нибудь всё равно узнает.  — я ещё раз повторяю, джин, не надо бить эту татуировку.  — ты какого хуя вообще решаешь, что мне бить? эта дата, сука, не только для тебя больная!  — да?.. — роняет намджун и хочет спросить насчёт клуба и джихена, но понимает, что рядом дже, а значит идея максимально хуевая. как-нибудь потом, будет ещё время, — ладно, окей. хорошо. джин выигрышно улыбается и прищуривается, смотря на то, как намджун сдувается. оценивает его злым взглядом и вскакивает с дивана, прижимая к себе открытый на странице с одуванчиком скетчбук.  — пошли. разозлился. джин нагло улыбается, встаёт с дивана, пересекаясь с напуганной дже взглядом, и пожимает плечами, показывая этим, что сам не знает, что будет дальше. медленно плетётся за намджуном, который уже давно скрылся за дверьми своего кабинета. заходит в кабинет под внимательный обеспокоенный взгляд дже, так и сидящей за столиком, и дверь вслед за ним сразу же закрывается с громким звуком. он даже не удивляется, что намджун так резко реагирует, привык к этим приливам агрессии. тем более, сейчас он сам его разозлил — настоял на том, чтобы набить этот цветок. джин заваливается на кушетку, и намджун тут же бросает на него яростный взгляд, шипя сквозь зубы:  — а футболку ты снять не хочешь?  — ты ещё даже ничего не подготовил, а я щеголять полуголым не хочу. намджун подходит к своему столу и кладёт скетчбук на стол. выдирает с громким звуком лист и кладёт на стол. берет копирку и, пока переводит рисунок на другой лист, чтобы линии были чётче, дерзит:  — я тебя каким только не видел, придурок. от неожиданности джин прыскает со смеху, отрываясь от кушетки, и сгибается, начиная громко смеяться. намджун опять одаривает его тяжёлым взглядом и безразличным выражением лица, и джин резко замолкает., но футболку так и не снимает, лишь закидывает ногу на ногу, внимательно наблюдая за ним. на самом деле, намджуну хочется улыбаться, как идиоту, потому что джин как был отбитым, так и остался. и это радует. значит, не так сильно его сломало расставание. («ещё бы оно его сломало. ему похуй на меня было, раз он зарабатывал деньги таким способом»)., но если бы он знал о том, как джин убивался несколько месяцев подряд, даже у психолога пару раз был, и вроде бы как помогало, но потом… потом всё возвращалось на свои места. и он ходил, пусть и разбитый внутри, но всегда смеющийся громче всех. джин смотрит на него и поджимает губы, потому что скучал. очень сильно скучал. хотелось бы сейчас наброситься на него с объятьями, расцеловать, но всё давно закончено, и именно эта мысль не даёт покоя. он забивает на это, просто радуясь тому, что у джуна, кажется, всё хорошо. намджун заканчивает с переводом рисунка на лист минут через десять, ещё и несколько штрихов добавляет, чтобы рисунок смотрелся более гармонично. джин за это время успевает оповестить хосока о том, что татуировку ему сейчас будет набивать никто иной, как ким намджун.  — джин, — слышит глухое короткое мычание в ответ и продолжает, — ты точно уверен, что хочешь на ребрах?  — намджун, я ведь не маленький мальчик. я точно уверен, не переживай. телефон оповещает о сообщении и джин, пока намджун поднимется со стула и идёт к нему, читает сообщение от хосока, состоящее из одного слова: «пиздишь». джин улыбается, но так ничего и не отправляет в ответ, думая, что успеет ещё промыть ему мозги насчёт этого. может даже получится сделать фотку, тогда хосок конкретно ахуеет. джин поднимает верхнюю часть тела с кушетки, когда намджун подходит к нему, и начинает стягивать с себя футболку, как обычно, очень медленно. джун цокает губами, когда видит сильно похудевшее тело перед собой.  — ты, блять, вообще что-нибудь жрешь? — возмущается, приподнимая брови.  — а чё? — джин огрызается и опирается на локти. джун окидывает его взглядом и нервно сглатывает. модель ебучая. кладёт листы на кресло и снимает с себя чёрное огромное худи, остаётся в одной лишь оверсайз футболке, заправленной в широкие черные джинсы. джин замечает, что количество татуировок на его руках заметно увеличилось — он добил рукав на левой руке, а на правой, как и хотел, набил большую змею во всё предплечье. закидывает волосы назад и вновь берет рисунок в руки, садится в кресло и подкатывается на нём к кушетке. джин никак не может оторваться от него — накаченные сильные руки, на которых вены выделяются чёткими длинными реками, а ещё и татуировки. совсем с ума сходить начинает. на лице намджуна еле заметная улыбка и взгляд уставший, как обычно, убитый и тяжёлый.  — где?  — вот тут, — показывает на левую сторону, сталкиваясь с ним взглядом. намджун поджимает губы и кивает, соглашаясь. горячие руки касаются тела и сердце джина пропускает удар. по рукам бегут мурашки и он надеется, что намжун не заметит этого. намджун касается места, на котором вскоре будет татуировка салфеткой, смоченной в спирте. продезинфицировав, поворачивается, чтобы достать со стола какой-то тюбик, и возвращается к джину. крышка открывается с глухим хлопком и холодный гель в приличном количестве скользит по коже. намджун растирает его и тут же прикладывает бумагу, на которую нанесён рисунок. джин уже знает, что это трансферная бумага — намджун подержит её несколько секунд на этом месте и тут же уберет, а контуры рисунка останутся. джин заостряет взгляд на том, насколько он сосредоточен и серьёзен, и слегка улыбается. кажется, намджуну вообще плевать — он прикладывает лист на нужное место и, прижимая его рукой, отворачивается взгляд куда-то в сторону окна.  — и давно ты работаешь здесь? — спрашивает джин, пытаясь разрядить напряжённое молчание. намджун убирает бумагу, кидает её в мусорку. берет со стола маркер для кожи и начинает аккуратно выводить линии, которые плохо перенеслись на кожу. не отрываясь от рисунка, произносит:  — второй месяц. с начала августа.  — а что с тем салоном? — на самом деле, джина удивил тот факт, что намджун работает тут. он, вроде бы, не собирался уходить с той студии, там ему очень сильно нравилось.  — уволился и перешёл сюда. джин не решается спросить, из-за чего, а джун и отвечать больше ни на что не хочет. прорисовывает линии молча, не отвлекаясь ни на что. и только когда заканчивает минуты через две, начинает рассказывать о татуировке:  — заживать будет дольше, чем на руках. судя по размеру — недели три. бить будет больно, скрывать не буду. если бы ты так сильно не сбросил в весе — боли было бы меньше. обрабатывать тем же, чем ты обрабатывал тату обычно.  — да похуй на боль, и не такое переживал, — произносит джин и намджун, кажется, понимает, к чему он клонит, но молчит, не подавая виду. но, вообще-то, джин та ещё неженка, просто делает вид, что весь такой сильный и смелый.  — ну-ну, — усмехается, надевает на руки черные перчатки. начинает настраивать тату-машинку: подготавливает и смачивает иглу в чернилах. джин внимательно наблюдает за ним, хотя знает все эти процессы наизусть, но, всё же, намджун делает это как-то особенно; так же, как и все, но смотреть за ним гораздо интереснее. он настраивает тату-машинку и вновь поворачивается к джину.  — я буду с тобой разговаривать, — роняет, но тут же поправляет себя, — точнее, если ты захочешь.  — да, — джин, на самом деле, только и рад, — причем, я давно хотел с тобой поговорить. может быть, он зря решается на серьёзный разговор во время того, как намджун будет сосредоточен на татуировке. но, что будет, то будет. видит, как намджун уже приподносит иглу к коже максимально близко, но тут же отрывает, бросая на него внимательный и одновременно испуганный взгляд. джин нервно сглатывает слюну, предвкушая ощущения, которые сейчас будет чувствовать, и жмурится. намджун сейчас начнёт бить контур татуировки, а это каждый раз напоминает ощущение, будто бы несколько пчел одновременно кусают тебя в одно место.  — я постараюсь сделать контур побыстрее, — произносит намджун и пускает иглу под кожу. джин тут же закусывает губу, — о чём хотел поговорить? как будто бы он не знает. начинает бить одну линию быстрее, а джин цепляется рукой в кушетку, чуть ли не дырявит её ногтями, потому что пиздец больно. он даже не ожидал, что боль будет настолько сильной, но уже всё начато, поэтому он, делая глубокий вдох сквозь зубы, произносит:  — почему… — роняет и тут же замолкает, потому что намджун колит иглой быстро, а места, где он уже прошёл, начинают очень сильно чесаться и одновременно гореть, — почему мы расстались? намджун отводит машинку от его тела, чтобы макнуть иголку в чернила, потому что понимает: из-за резко нахлынувшей злости может сделать ему больнее. он кусает щёки изнутри и, поворачиваясь к нему снова, встречается глазами с его взглядом. даёт ему несколько секунд отдохнуть, потому что видит, как сильно он вцепился в кушетку, как он подавляет боль.  — ты ещё спрашиваешь? — думает вслух и даже не жалеет, что произносит это. хочет услышать от джина то, что он на это скажет, — джин, я ведь всё узнал.  — о чём ты… — начинает спрашивать, но игла снова быстро проникает под кожу, и он делает резкий глубокий вздох, — говоришь? что было не так?  — ну, например, о клубе, — начинает перечислять намджун и, не отрываясь от процесса набивания контура, ведёт вибрирующую машинку под нужным углом, — ты работал там шлюхой. о том, что ты мне изменял. и не один раз.  — что?! джин выкрикивает это так громко, что дже, сводящая татуировку в соседнем кабинете, дёргается из-за неожиданности. джин хочет вскочить, но понимает, что нельзя, поэтому кидает на намджуна растерянный взгляд.  — что за бред?! — в очередной раз практически орет, потому что настолько ужасного пиздежа в свой адрес ещё не слышал, — кто тебе такое сказал?  — этого не скажу. скажу только то, что у меня есть фото, — произносит намджун, продолжая вести ровную черную линию по его ребру., а джин, кажется, уже забивает на физическую боль, которая буквально разрывает ребра. он в ахуе — кто мог настолько нагло соврать. кто и зачем?!  — какие нахуй фото, намджун?! — джин хватается руками за волосы, оттягивая их, — я ничего не понимаю. намджун слышит в его голосе дрожь и страх. пиздец, вот и как: верить или нет? верить сложно — ведь на фото точно его рука, он был уверен в этом сразу же, как только увидел.  — добьём контур — покажу. не дергайся, пожалуйста, я могу сбиться, — намджун видит то, как дрожат его руки и боится, что это из-за боли и скорости того, как он бьёт, но, видимо, нет. он отрывает взгляд от татуировки, чисто из интереса смотрит на его лицо, и пугается. джин побледнел, а по щекам скатываются слёзы. кажется, что он даже не дышит, тупо смотрит в одну точку на полу таким разбитым пустым взглядом.  — бей, не переживай, — произносит джин, еле-еле отрывая губы друг от друга, как будто читает его мысли, — я просто в ахуе.  — с того, что я это узнал?  — с того, кто мог придумать такую, блять, хуйню. я по клубам то хожу только в компании хосока и то раз в месяц, чтобы он хуйни не натворил, — дрожащим голосом произносит, шипит сквозь зубы из-за боли, потому что джун продолжает бить, и тихо роняет, — намджун… и ты в это поверил, да? и даже не спросил об этом у меня?  — да, — роняет намджун, а джину это короткое слово как нож по сердцу. он стирает слёзы с щек, прекрасно понимая, что нужно не показывать эмоций, но у него не получается. он всхлипывает, снова стирая слёзы.  — мне тоже есть, что тебе предъявить, — роняет, решая, что будет действовать его же оружием. замечает на себе заинтересованный взгляд и начинает, — ты угарал надо мной с юнги и не только. и это не один раз, а ещё…  — чё? — перебивает его намджун, поворачиваясь, чтобы снова макнуть иглу в чернила, — пиздеж.  — а ещё ты сливал… — следующее произносит тихо, потому что мало ли что, — наши видео. в приват. скажи мне пожалуйста, намджун, ты долбаеб? намджун не успевает прикоснуться машинкой к его коже, потому что буквально замирает, смотря в заплаканные красные глаза.  — кто тебе сказал такую хуйню? — роняет, а глаза всё округляются и округляются, — что за пиздеж?  — доказательства есть, но только насчёт того, что ты поливал меня говном за спиной, а насчёт того, что ты сливал видео — не думаю, что этому человеку была какая-то выгода врать насчёт этого. намджуну остаётся добить немного — остался только контур цепи на одуванчике, это займет где-то минут пять, не больше. он снова вгоняет иглу под кожу и продолжает так же быстро бить, хоть руки и дрожат предательски. пиздеж. что за хуйня?!  — а мне какая выгода хуесосить тебя за спиной и уж тем более сливать видео куда-то. я совсем на ебанутого похож? — рычит, сильно нажимая пальцами на его ребра, из-за чего становится ещё больнее, — сокджин, то есть, ты сейчас серьёзно?  — я сейчас даже включу тебе то голосовое, которое мне кинули, как доказательство, — произносит джин, берет телефон в руки и заходит в мессенджер. быстро листает вниз, находит нужный диалог и открывает, сразу же натыкается на это злосчастное голосовое.  — слушай, — роняет и включает голосовое. из динамика намджун слышит свой голос, слышит то, как назвал джина долбаебом, но такого не было, это он точно помнит. или же… или же, блять, это было сказано в шутку и, по всей видимости, по пьяне. потому что он не помнит этого, да и в самом голосовом сообщении он говорит как-то странно, не очень похоже на то, как он говорит обычно.  — от какого дня это голосовое? — только и может проронить, добивая предпоследнюю линию. джин снова кусает губы — на фоне огромного шока боль усиливается в несколько раз, он уже из-за всех сил держится, чтобы не зарыдать и не закричать из-за того, что терпеть просто невозможно. «потерпи немного, пожалуйста» — просит у него намджун про себя, буквально мучаясь из-за того, что ему так плохо. джин держится, из-за всех сил держится, хоть боль и невыносимая, поэтому пытается отвлечься на разговор с ним.  — пятнадцатое мая. половина первого ночи. и как ты это прокомментируешь?  — я не помню этого, хён, — честно признаётся намджун, доделывая последнюю линию, — выдыхай, десять минут отдохнёшь и будем доделывать тени. и джин выдыхает, сваливаясь на кушетку. на татуировку пока смотреть не хочет — вот как только они закончат, то обязательно её полностью рассмотрит. он любит смотреть на полученные тату в самый последний момент, так сказать, сам себя интригует.  — фото, джун-щи, — произносит джин, закидывая ногу на ногу, — ты обещал мне фото. намджун вспоминает, что чистил переписки, поэтому пишет джихену с просьбой скинуть это фото снова. на удивление, через несколько минут приходит новое сообщение от него и намджун, заметно нервничая, открывает его. фотография довольно-таки темная, но всё же можно понять, что на ней изображено. поцарапанная ногтями мужская грудь, рука джина, лежащая на ней. джин резко выхватывает телефон из его рук и смотрит на фотографию. после этого приподнимает свою правую руку и, спустя несколько секунд внимательного разглядывания, сначала усмехается, а потом начинает громко смеяться. отдает телефон обратно и буквально весь напрягается из-за того, что так, сука, смешно. он смеётся до хрипоты, до какого-то свиста в голосе, а намджун в это время внимательно рассматривает фотографию, татуировку на костлявой кисти и хмурит брови, видя на ней какие-то необычные детали. и тут до него, кажется, доходит. он хватает сокджина за запястье правой руки и поднимает, рассматривая татуировку. сравнивает с той, которая на фотографии, и моментально бледнеет на глазах. у джина нет роз на черепе. на сфотографированной руке нет морды леви. тут вообще ничего нет, кроме черепа и костей на пальцах. и намджуна вдруг осеняет. на фото, блять, не джин.  — ебаный в рот… — только и может протянуть, опуская голову вниз. стыд перед сокджином растет с каждой секундой: сначала намджун бледнеет, а потом резко краснеет. закрывает лицо руками и шумно вздыхает. как? как он мог поверить какому-то левому парню, даже не спросив у джина об этом?! намджун не находит этому нормального объяснения, лишь пытается выдавить из себя что-то похожее на извинения, но ничего не выходит. он путается в словах и теряется, закрывает глаза и не хочет видеть ничего перед собой. слышит, что джин перестает смеяться и чувствует, что он смотрит на него. джин видит то, что намджун всё понял. он видит, как его лицо краснеет, как руки дрожат, а плечи начинают вздрагивать, будто бы он начинает плакать. пока ничего не говорит и не делает, лишь смотрит на него, думая о том, что будет дальше. смотрит около минуты, вслушивается в глухую тишину, давящую на уши, но тут слышит громкий всхлип. плачет.  — намджун, ну… — тянется и касается рукой его плеча, слегка трясёт, — ну, ты чё? джин знает, что намджун ничего не ответит, поэтому и дальше продолжает слушать то, как он плачет. сердце сжимается и обливается кровью — хочется его обнять и прижать к себе, как глупого ребенка, сказать, что всё нормально и хорошо, но он сдерживается. потому что сильный. потому что ему тоже больно и по большей части не из-за того, что намджун всё это время считал его шлюхой из дешёвого клуба, а из-за того, что сам он смог оправдать себя в его глазах, а вот он... он никак не докажет того, что этого не делал. и это пугает. он хочет его простить, потому что в глубине души всё-таки надеется, что намджун ничего этого не делал, но то чёртово голосовое прерывает просто все надежды. ведь намджун не помнит этого. может, помнит юнги, но это вряд ли, потому что стабильно он пьет раза в два больше намджуна и хосока вместе взятых.  — стыдно. джин поджимает губы, не убирая руку с его плеча, всё ещё трясёт, пытаясь хоть как-то его отвлечь.  — за что?  — за то, что поверил во всё это, — произносит и убирает большие ладони от покрасневшешо лица, стирает слёзы, собравшиеся под глазами небольшими лужицами, и хлюпает носом. татуировку надо доделать — у него время, скоро придёт новый клиент, а он тут рыдает, как истеричка какая-то, — это джихен. это ебаный джихен скинул мне это. сам вновь возвращается к столу, быстро меняя иглу на тату-машинке, чтобы сделать тени как можно мягче. хлюпает носом и понимает, что расстался с джином не из-за чего. бросил его, потому что поверил в какую-то хуйню, которую наплел джихен. неужели, блять, он настолько тупой.  — и мне… — неожиданно выдает джин тихим голосом из-за спины, — мне тоже сказал об этом джихен. намджун, доставая новые чернила, медленно поворачивается к джину лицом и одаривает удивлённым взглядом.  — угараешь?  — не лучший момент для шуток, — отвечает джин более серьёзно, на самом деле, тоже очень сильно удивляясь тому факту, что джихен просто взял и напиздел, а эти оба, как два долбаеба, по всей видимости, на тот момент ищущие друг в друге какие-то недостатки, просто взяли и поверили ему. зачем? просто, сука, зачем?! намджун снова подкатывается к нему на кресле, на этот раз ещё ближе, и ставит чернила рядом с собой на тумбочку. макает в них новую иглу и, включая машинку, смотрит на джина и тихо произносит:  — потерпи ещё немного. если хочешь, то можешь держаться за меня, — произносит и сразу же вводит иглу под кожу, быстро вынимая ее и передвигается чуть выше, прорабатывая тень у цепи, лежащей около стебля цветка. джин вдыхает сквозь зубы и жмурится, потому что кошмарно больно; игла как будто по кости проходится, но не касается намджуна, лишь снова цепляется за кушетку, впиваясь в неё ногтями.  — но, — не выдерживает и хватается за его плечо, быстро забирается пальцами под огромный рукав футболки и сжимает руку, — в любом случае, намджун, я доверяю тебе, правда доверяю… но не смотря на то, что джихен соврал тебе, ещё не значит, что он соврал мне. пока я не узнаю, что ты говорил в том голосовом — я не буду верить ни тебе, ни ему. без обид, я просто… просто запутался. ебаная паутина.  — да, хорошо, сокджин, — пусть он и больно впивается ногтями в кожу, всё равно на сердце разливается тепло, потому что он держится за него, а не за кушетку. доверяет… это самое главное. намджун, как и обещал, заканчивает с татуировкой меньше, чем через пять минут. джин делает громкий выдох, наконец-то осознавая, что такой сильной боли больше никогда не почувствует. смахивает горошинки слёз с лица и улыбается намджуну, встаёт с кушетки, когда он отъезжает на кресле к столу и кидает иглу в мусорку. подходит к большому зеркалу с закрытыми глазами и открывает, сразу же оглядывая новую татуировку.  — намджун, это так ахуенно, — только и может проронить, из всех сил держится, чтобы не обнять его, — мне очень сильно нравится. хочется почесать ужасно, но джин прекрасно знает, что нельзя. пока намджун не подготовил защитную пленку, он быстро делает несколько фото в зеркале, чтобы после этого скинуть их хосоку. надевает футболку, потому что думает, что больше фото делать не будет, но придерживает её за край около татуировки.  — стой, — произносит намджун и подходит к нему, кладя руку на плечо и поправляя упавшую на лоб челку, — давай вместе сфоткаемся. на память.  — окей, — джин широко искренне улыбается, когда слышит такое предложение, поэтому подходит к нему чуть ближе, кладёт голову на плечо. он крепко обнимает его за плечи и джина буквально трясёт из-за того, что он так долго скучал по нему, и теперь он снова рядом — вот он, обнимает его и красивую лыбу давит. джин всё ещё держит футболку на уровне татуировки, открывает камеру и делает фотографию, внимательно смотря в зеркало. всё же, он ахуенный, но рядом с намджуном эта ахуенность повышается в несколько раз. джин самостоятельно наклеивает защитную пленку на татуировку, потому что уже знает, как это делать. нужно уходить — к намджуну новый клиент придёт минут через десять, поэтому он с неохотой берет свою джинсовку со спинки стула, и выходит из кабинета. вслед за ним выходит и намджун, чтобы проводить. дже уже сидит за столиком, закинув ногу на ногу, и листает что-то в телефоне. кидает взгляд на них и тут же улыбается, вскакивая:  — ну, хвались, джин-ни! джин довольно ухмыляется, поднимая белую огромную футболку, и демонстрирует ей свою новую татуировку. одуванчик в цепях. пусть и больная тема, больная дата — выглядит действительно очень красиво. дже подходит ближе и слегка наклоняется, чтобы рассмотреть получше.  — джун-хённим, — завороженно произносит, поднимая на него взгляд, — ты ювелир, очень красиво!  — знал, кому бил, — улыбается, взглядом сталкиваясь со смущенным джином, — поэтому и красиво. дверь открывается и на пороге появляется худощавая девушка. сначала она окидывает их троих взглядом, а потом нерешительно произносит:  — я по записи… на два тридцать. пора прощаться, но намджун не хочет отпускать джина, а джин не хочет уходить от него. потому что хуй его знает, когда они ещё встретятся. джин оплачивает татуировку через телефон, а после подходит к дже, обнимая её:  — до скорой встречи, подруга. приду, как только появятся деньги!  — мы будем тебя ждать, джин-ни! — дже крепко обнимает его, как будто в последний раз. через несколько секунд джин отрывается от неё и подходит к намджуну, чтобы пожать ему руку, но неожиданно оказывается в крепких объятьях. буквально плавится, как маршмеллоу в горячем кофе, и довольно улыбается, растерянно обнимая его в ответ.  — ещё увидимся, сокджин-ни, — слышит на ухо и буквально хочет взорваться из-за наплыва эмоций.  — обязательно, джун-щи, — отрывается от него, отходя на пару шагов назад, — обязательно. я приду к тебе за тем клинком!  — буду ждать, — улыбка намджуна дарит такое тепло. джин, улыбнувшись, выходит из салона и сразу же подкуривает сигарету. спускается по ступеням и быстро набирает хосоку:  — хо-о-ос, — только и успевает проронить, как его тут же перебивают.  — сейчас приеду, хён, жди. ___ джин не отрывается от своих новых обоев на телефоне, смотрит на них каждые пять минут. просто там то самое фото с намджуном, он не может не радоваться, смотря на него. лыбится, как придурок, как малолетняя девочка, которая влюбилась в какого-то мальчика из аниме. он лежит на кровати, проводя пальцами по своей новой татуировке, и листает ленту в твиттере. прошло три дня после того, как он её набил, и с каждым днём ждёт того, когда же он всё-таки сможет снять эту злосчастную заживляющую плёнку, а хосок, не смотря на то, что атеист, вдруг неожиданно начинает постоянно молится, потому что с этим долбаебом по-другому никак нельзя. он про это тату слушает уже раз сто пятидесятый, а про намджуна даже и считать страшно. там вообще всё плохо. и тут вдруг джин вспоминает. вспоминает то блядское голосовое, которое не даёт покоя. лучше уж он разберётся с ним сейчас, чем когда-либо после. тем более, у него есть свободное время. кусая нижнюю губу, в очередной раз слушает любимый голос, который больно режет по сердцу.  — да джин ебаный долбаеб, — слышит сквозь смех. дальше джун рассказывает какую-то историю, но ничего не слышно из-за лишнего шума, и джин хочет разобраться, что же там всё-таки говорится. настроен довольно решительно, поэтому вскакивает с кровати и сразу же садится за компьютер. скачивает голосовое сообщение и загружает в программу, в которой обычно сводит музыку для своей группы. долго возится, практически три часа, мучаясь и пытаясь очистить звук, и это, наконец-то, получается. он включает, чтобы прослушать голосовое полностью, и с каждым новым словом охуевает всё больше и больше. кажется, что он сейчас упадёт в обморок или вообще сдохнет нахуй из-за нахлынувшего стыда.  — да джин ебаный долбаеб, а-ха-ха-х. он вчера сидит и говорит: «может хуй на лбу набить, как раз деньги накопил». прикинь, не вру, причем он говорил так решительно, что я охуел, думал, он реально серьёзно, но он угорал. вот завтра пойдёт набивать себе цветы на шее. рот сам по себе открывается, он закрывает его рукой из-за шока, а эмоции смешиваются. он нервно смеётся, чувствуя, как слёзы начинают скатываться по щекам. и он поверил джихену, а не джуну. джихену, блять, человеку, которого знает от силы месяц, а ведь такая ситуация и вправду была: они дико ржали, когда он предложил набить хуй на лбу, потому что не мог ничего придумать. рука тянется к телефону, чтобы позвонить намджуну и поговорить с ним об этом, но он сдерживается. потому что стыдно, сука, очень сильно. что получается: расстались не из-за чего? ебаный джихен. сука. ___  — прикинь, — слышит намджун, как только появляется на пороге своей старой комнаты в общаге. он не живёт тут уже практически полгода, но сейчас пришел навестить юнги, потому что тот пригласил зайти просто поболтать, — джихена отпиздили.  — да ну? — ухмыляется, на самом деле, никак ему не сочувствуя, — сильно?  — сотрясение, вроде как перелом и растяжение связок коленного сустава, — начинает перечислять юнги, сидя на столе и двигая ногами, — и это только малая часть. жалко пацана, с виду нормальный. прикол в том, что нашли его без сознания так раз около тату-салона, в котором работаешь ты. ещё и камеры, как на зло, не работали. в общем, даже если он сильно захочет — всё равно никого посадить не сможет. он не видел, кто его избил, темно было.  — это он только с виду хороший, поверь мне, — улыбается намджун, заваливаясь на кровать, которая до этого принадлежала ему, — ну пиздец, что я могу сказать? юнги соглашается с ним и спрашивает о том, будет ли он кофе. намджун кивает головой и, когда юнги скрывается в коридоре, чтобы сходить и набрать воды в чайник, быстро открывает мессенджер и записывает короткое голосовое сообщение:  — солнце, юнги только что рассказал о том, что джихена сильно отпиздили около нашего тату-салона. сказал, что он не сможет никого посадить, потому что камеры были отключены. юнги не успевает вернуться, как приходит ответ, в котором сердечко в самом конце: «ахуеть, мы такие молодцы! кстати, если ты уже пришел, то залетай ко мне, как освободишься, чекнем «атаку». намджун улыбается и даже не замечает, как заходит юнги и что-то бубнит, быстро набирает сообщение: «в который раз? в пятидесятый?» ответ приходит моментально: «с тобой хоть тысячу раз одно и тоже смотри — никогда не надоест».  — я видел сокджина недавно, — произносит юнги, ставя электрический чайник греться, отрывает его от телефона, — он такой счастливый был, неужели нашел себе кого-нибудь?  — ну-у, не знаю, — намджун смотрит в полоток, а юнги снова садится на стол и отвлекается на картину за окном, поэтому не видит ухмылку намджуна, — не знаю.  — пиздишь, — грубо роняет юнги, кидая на него взгляд, — ну-к, колись, пидор.  — а чё колоться? — усмехается намджун, поправляя волосы, и одновременно с этим быстро печатает сообщение: «джин-хён, а мне что-нибудь перепадёт, кроме аниме?».  — дай угадаю, мой дорогой друг, — наклоняет голову к плечу, — по твоему вот этому пидорскому прищуру вижу, что ты мне пиздишь. вы опять вместе? намджун молча улыбается, смотря в экран телефона, и, поднимая взгляд на юнги, прекрасно понимает, что он уже догадался, поэтому нагло улыбается и отвечает:  — да. только никому, юнги, окей? телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении, и намджун сразу отвлекается на него, пропуская ответ юнги мимо ушей. «посмотрим, намджун-щи, посмотрим».