Цветы

Кэйа со скукой перебирал бумаги в своем кабинете в Ордо Фавониус. Обычная рутинная скука, с которой он, однако, справлялся так же, как с митачурлами. Изредка покашливая, он складывал документы в пачки, ставил подписи на бумагах, скучающе читал договоры и делал все остальное, что на него спихнули. Неожиданно кашель усилился. Горло начало саднить, и Кэйа стал неистово кашлять. Он согнулся, отодвинулся от стола и сжал грудь, пытаясь унять спазмы. Горло горело, как будто Кэйа проглотил огненный цветок, а кашель даже не собирался утихать. Паника окончательно захлестнула сознание, когда в глазах стало темнеть, а руки начали дрожать. Кэйа поперхнулся воздухом и с задушенным кашлем стал падать, но когда его голова со стуком коснулась пола, он был уже без сознания. Громкий кашель из кабинета офицера Кэйи привлек внимание находившихся в коридоре рыцарей, и они вызвали магистра Джинн. Она как раз распахнула дверь, когда Кэйа упал под стол. Обеспокоенная, она подбежала к нему и стала тормошить, пытаясь привести в чувство. Кэйа тяжело хрипло дышал, воздух со свистом вырывался из полураскрытых губ. Джинн не на шутку перепугалась. Она уложила обмякшего Кэйу на кресло и вновь попыталась привести его в чувство. Наконец-то капитан разлепил глаза. В них читался испуг и непонимание. Сев, он потянулся руками к горлу и сжал. Боль была невыносимая, он прохрипел что-то неразборчивое. Джинн потрясла его за плечо и взгляд Кэйи приобрел осознанность. Он ошарашенно посмотрел на магистра. – Кэйа, что случилось?! – она была испугана не меньше его самого. – Ты же сроду не болел, а тут ко мне прибегают с новостью, что ты заходишься в приступе кашля. Тебе нужна помощь целителя! Кэйа молча посмотрел на нее. – Это не простуда, – напрягая горящее болью горло, просипел он. – Я никогда не болел простудой и никогда не заболею ничем подобным. – такая короткая реплика стоила всех сил. Кэйа откинулся на спинку кресла и провел рукой по лицу, смахивая волосы со лба. Тяжело хрипло вздохнув, он махнул рукой Джинн и вымученно улыбнулся. Он хотел сказать этим, что все в порядке, но магистр не поверила. Лицо Кэйи вновь стало уставшим. Глубоко вдохнув и поморщившись от боли, он прошептал: – Ладно, я обращусь к лекарю. Ты можешь идти. Недоверчиво оглядываясь на каждом шагу, Джинн все же покинула кабинет, закрыв за собой дверь. Как только Кэйа остался один, он сжал волосы руками и в страхе посмотрел на пол. Что происходит?! Что это, черт возьми, такое?! Ужас оплел ниточками разум и сжал сердце. Не медля ни секунды, Кэйа вскочил и помчался к целителю. Там он стал хрипло и тихо объяснять, что произошло. Осмотрев его, лекарь покачал головой. – Вы правы, господин, это действительно не простуда. И не грипп, и не что-либо другое из подобного. Боюсь, я здесь бессилен. И любой другой целитель. Я рекомендую вам обратиться к кому-то, кто сведущ в алхимии. Возможно, это от отравления каким-нибудь веществом. Кэйа поблагодарил целителя и побрел в сторону алхимической лаборатории. На город спускались сумерки, но Тимей все еще стоял у алхимического стола. Кэйа потрепал его по плечу, отвлекая от работы. – Послушай, мне нужна помощь…Я болен, но целитель не помог, он сказал обратиться к алхимику. – Тимей удивился. С не меньшим удивлением он стал расспрашивать о симптомах и осматривать горло. Он уже собирался пожать плечами и сказать, что не знает, что с Кэйей, когда тот вдруг зашелся в новом приступе. Испуганно оглядевшись, Тимей затащил содрогающегося в спазмах Кэйу в помещение. Этот приступ был самым ужасным. Кашель раздирал горло, а легкие как будто взрывались от боли. Казалось, они готовы выпасть изо рта. На языке почувствовался привкус железа. Кэйа приложил руку ко рту и с ужасом увидел кровь на побледневшей коже. Не успев спокойно вздохнуть, он вновь согнулся. На этот раз в горле что-то застряло. В панике Кэйа стал с хрипом пытаться вытолкнуть это что-то на руку, которая уже покрылась пленкой кровавой слюны и сгустками. На ладонь выпал красный скомканный лепесток. Кэйа затих. Кашель прекратился. Он тяжело дышал и смотрел на свою руку. Кэйа еще не очнулся от шока, когда Тимей выхватил у него из рук окровавленный лепесток. Кэйа осел на землю, пытаясь понять, что происходит. – … Господин Кэйа, очнитесь, пожалуйста, придите в себя! – Пустым взглядом Кэйа посмотрел на встревоженного алхимика. – Вам нужно к Альбедо. Срочно, как можно скорее отправляйтесь к Альбедо! – Кэйа наконец понял, что ему сказали. Он подорвался и пошел в Ордо Фавониус так быстро, как мог. Не мешкая ни секунды, он вломился в кабинет магистра ордена. – Я уезжаю в командировку, – сообщил он Джинн. Та недоверчиво посмотрела на него. Затем ее взгляд изменился на понимающий. Она одобрительно кивнула и пожелала удачного пути. Кэйа не стал брать с собой ничего кроме еды и меча. Поймав первую же повозку торговца, он заплатил и отправился в путь. Добираясь до подножья Драконьего Пика, Кэйа сменил несколько повозок. Это был очень тяжелый путь: кашель преследовал его, он часто просил остановиться, чтобы унять кашель и убрать кровь с лепестками. Он совсем ослаб, потому что от раздирающей горло боли не мог есть: это приносило ужасную боль. Наконец-то, с горем пополам он добрался до маленького поселка у горы. Алхимик в Мондштадте сказал, что если повезет, то Альбедо найдется здесь. А если нет, то Кэйе придется подниматься в горы. Он точно не осилит это. К великому счастью, Альбедо был здесь. Увидев его, Кэйа сразу подбежал к нему. – Альбедо, старый друг!.. Альбедо сразу принял его. Он напоил его какой-то теплой похлебкой, дал трав для снятия боли и позволил отдохнуть несколько часов. Кэйа часто просыпался и кашлял, и Альбедо снова что-то давал ему, чтобы заставить поспать еще немного. Через несколько часов таких беспокойных метаний Кэйа отказался снова есть пахучие травы и сел, сжимая в руках теплый отвар. – Альбедо, со мной что-то не так. – Это я уже заметил, – постукивая ногой сказал алхимик. – Я даже знаю что, Кэйа. – Кэйа поднял взгляд на друга и вопросительно изогнул бровь. – В тебе растут цветы. – Кэйа подавился чаем и закашлялся. Неожиданно на руку выпал лепесток. Очередной лепесток. Кэйа в панике поднял взгляд на Альбедо. Тот устало вдохнул и присел на стул напротив. – Об этой болезни ходят легенды по всему Тейвату. Скажи мне, Кэйа, кого ты так отчаянно любишь? Глаза офицера Ордо Фавониус остекленели. Вопрос Альбедо кольнул в и без того болящее сердце. Кэйа любил. Половину своей жизни он был безнадежно влюблен в человека, которого невольно предал. В человека, который ненавидел его всей душой. – Дилюк… – прошептал Кэйа. Альбедо поднялся и похлопал друга по плечу. – Я понимаю тебя. Знаешь, если бы я был обычным… человеком, как ты, то я тоже был бы болен, – он печально усмехнулся. Кэйа поднял на него отчаянный взгляд. – Цветы перестанут убивать тебя, только если ты получишь взаимность от возлюбленного. – Кэйа обреченно простонал и схватился за голову. Альбедо присел рядом. – Что мне делать?.. Я обречен, понимаешь, обречен!.. У меня нет шансов, я умру от цветущих внутри меня цветов, моя любовь убьет меня. – Кэйа стал истерично хрипеть, паника наполняла все его тело. Страх и отчаяние захлестнули ослабленный разум. Альбедо потряс Кэйу за плечо. – Тебе нужно возвращаться в Монштадт. Попробуй сделать хоть что-нибудь. Шанс есть всегда, – ободряюще сказал он. Кэйа согласно кивнул. Альбедо дал другу разнообразных трав и рецептов, которые могли снизить боль и унять кашель на время. Уже совсем перед уходом Кэйа спросил: – А ты? В кого влюблен ты? – Альбедо не изменился в лице и просто сказал: «Итэр». Кэйа понимающе хлопнул его по плечу и поплелся вдоль дороги, в поисках торговцев. Альбедо еще долго смотрел ему вслед, хмуря брови, и молясь Семерым о снисходительности. Кэйа резво возвращался в Монд. Было раннее утро, и солнце только готовилось взойти, но в определенных местах алкоголь можно взять в любое время. Шагая по спящему городу, Кэйа направлялся в штаб Ордо Фавониус. Там он сел за свой стол, закинул на него ноги и стал методично вливать в себя алкоголь. Полбутылки уже не было, когда он вскочил и в ярости сгреб все со стола. Все листы посыпались на пол, а хрупкие вазочки для перьев со звоном бились. Кэйа с криком пнул стул, он врезался в стену и с грохотом разломался. Тяжело дыша, Кэйа осел на пол и схватил бутылку. Он прижался к горлышку и стал громко глотать до тех пор, пока в кабинет не ворвалась Джинн. – Кэйа, что стряслось?! Дозорные сказали… – Она оглядела кабинет и остановилась взглядом на сидящем на полу Кэйе, с почти пустой бутылкой вина в руках. Его глаза выражали неясное отчаяние. – Ты что, пьян? Да ты в своем уме, с каких пор ты позволяешь себе?!.. – Кэйа хрипло рассмеялся. Джинн удивленно посмотрела на него. Кэйа закашлялся и выплюнул лепесток. – Мне совсем немножко осталось, должен же я хоть раз в жизни надебоширить прямо здесь? – Его хриплый голос разнесся по разгромленному кабинету, а взгляд неотрывно смотрел на бело-голубой лепесток с кровавыми потертостями. Джинн подошла и присела рядом. – Дай мне отпуск, а, Джинн? Хочу провести остаток дней не на работе. – Джинн положила руку ему на плечо. Кэйа посмотрел на нее. – Расскажи. – Кэйа вымученно улыбнулся. – Нет, – жестко ответил он и встал. От резкого головокружения ему пришлось опереться о стену, а Джинн судорожно вздохнула. Кэйа покачал головой, поставил бутылку на чистый от бардака стол, и пошел прочь. Ему было все равно, дала магистр свое согласие, или нет. Он просто хотел пойти, напиться так, как до сих пор не напивался, и умереть где-нибудь в тишине. Потому что он даже не мог мечтать о выздоровлении. Взаимная любовь? Кэйа злобно хохотнул. Да он много лет назад обрек себя на эти страдания. И как Дилюк терпел его назойливую рожу все это время? Кэйа думал о нем, и ноги сами привели его к «Доле Ангела». Кэйа нерешительно остановился. А затем уверенно распахнул дверь, вспомнив про нужду в алкоголе. И захотел умереть прямо там, на пороге, потому что на него смотрели огненные глаза, полные уничтожающего презрения. Кэйа поперхнулся воздухом и почувствовал ужасную боль в сердце. Кажется, еще один росток пустил корни. Кашель стал рваться наружу, но Кэйа ударил себя по груди и унял его. Дилюк заинтересованно наблюдал. – Что тебе надо? – Холодно спросил он. – Продай всю свою таверну! – Кэйа хрипло рассмеялся и прислонился к барной стойке. Он высыпал на стол все свои деньги. – Я хочу купить столько алкоголя, сколько могу! – Он сделал свое обычное приторно-веселое лицо. Дилюк недоверчиво сверлил его взглядом, и Кэйа чувствовал, как распускаются новые цветы. – Ладно, – равнодушно сказал Дилюк и стал выкладывать на стол бутылки. – Только катись подальше от моей таверны. – Добил он. Кэйа закашлялся, а Дилюк отстраненно следил за ним. Прикрыв рот рукой, Кэйа поймал лепесток. А потом еще, и еще. Надеясь, что Дилюк не заметил, он запихнул их в карман. – Отлично, спасибо, – сдавленно прохрипел он, схватил несколько бутылок, и ринулся прочь из пустой таверны. Он точно знал, что будет делать ближайшие несколько часов. Дверь захлопнулась, а Дилюк продолжал смотреть на нее. Кэйа вломился в таверну в пять утра, отдал все деньги и взял с собой тонну алкоголя. Он, конечно, алкаш, но не настолько же. Дилюк задумчиво прислонился к стойке. Кэйа выглядел бледным и каким-то исхудавшим. А его огромные синяки под глазами и этот ужасный кашель… Дилюк мотнул головой. С каких пор он должен беспокоиться об этом придурке. Скоро смена закончится, и он сможет пойти домой. До самого конца смены Дилюк делал что угодно, лишь бы не думать о Кэйе. На пути к винокурне «Рассвет» он считал шаги, чтобы не думать о Кэйе. Зайдя в кабинет, он сразу стал заполнять бумаги, чтобы не думать о Кэйе. Рука дрогнула, и на бумаге осталась жирная клякса. Чертыхнувшись, Дилюк смял листик и откинулся на спинку стула. Все мысли тут же оккупировал Кэйа и его назойливый образ. Сжав виски, Дилюк стал думать. Последние два дня Кэйа не проходил утром мимо таверны. А он каждый день проходит утром мимо таверны, Дилюк видел это, потому что каждый день специально подлавливал момент и просто смотрел на Кэйю. От собственной глупости Дилюк стукнул кулаком по столу. Последние два дня Кэйи не было в Монде, а сегодня он пришел за алкоголем, хотя явно чувствовал себя хуже некуда. Что этот чертов придурок собрался делать?! Не усидев на месте, Дилюк сорвался в Мондштадт. Уж Джинн точно должна знать, что происходит. Придя в Ордо Фавониус, не церемонясь, Дилюк распахнул дверь кабинета Магистра. Джинн стояла у окна и даже не обернулась на ворвавшегося Дилюка. – Что происходит с Кэйей? Он скупил пол бара сегодня утром. Как ты позволила ему?! – Джинн развернулась и посмотрела на Дилюка глазами, в которых плескалась тревога. Дилюк насторожился. Джинн указала на кресло напротив ее стола, и мужчина осторожно сел. Прошла минута напряженного молчания, и Дилюк уже хотел повторить вопрос, но Джинн его опередила. – Кэйа тяжело болен. Дилюк дернулся. Джинн продолжила. – Я не представляю, что с ним, и он не хочет рассказывать. Кажется, он близок к смерти. – Голос магистра дрогнул и на глазах у нее навернулись слезы. Дилюк не пошевелился. – Я не знаю, что делать, – всхлипнув, прошептала Джинн. Дилюк медленно встал, развернулся, и без единого слова покинул Ордо Фавониус. Он шел, а в голове было пусто. По приходе в винокурню, он взял бутылку вина, налил красную жидкость в бокал, и стал задумчиво крутить его, рассматривая кровавые блики на столе. Когда-то в далеком прошлом они были не разлей вода… но времена меняются, и люди меняются. Дилюк не смог простить Кэйю. Или делал вид, что не мог. Он построил вокруг себя каменную стену и никого не подпускал, но всегда надеялся, даже сейчас, что Кэйа пробьет эту стену и прорвется внутрь, как можно ближе. Но Кэйа сдался. Он не стал биться, он просто отсалютовал, развернулся, и ушел. Может быть, так даже лучше, думал Дилюк по началу. Затем он почувствовал душащую пустоту и пытался наполнить ее чем угодно: усердно работал с бумагами, взяв бразды правления винокурней целиком на себя, защищая Монд по ночам, став Полуночным героем, помогая Итэру победить Ужас Бури. Сердце на миг прекращало болеть только лишь когда Дилюк украдкой видел Кэйю по утрам, когда ловил его взгляд из толпы в таверне, когда следил за ним, порой. По окну забили капли. Дилюк перевел взгляд на серое небо за окном. Редкие крупные капли со стуком ударялись о стекло и медленно сползали вниз. Наверное, там холодно, подумал Дилюк. Он вздохнул и поднялся. Подойдя к окну, он прислонился лбом к холодной поверхности, и с тоской посмотрел на виноградники. В детстве он любил гоняться с Кэйей, скрываясь в зеленых лозах, срывать ненароком гроздь и радостно уплетать ее, а потом получать нагоняй от отца. Говорить ему, что они больше так не будут, а потом с радостью таинства бежать вновь прятаться в зеленые заросли, казавшиеся огромным лесом. Чуть старше, когда Дилюк уже стал изучать виноделие, он любил забрести в сердце виноградника, и сидеть там, оградившись от всего мира. А потом трепетать, когда Кэйа подходил и садился рядом. Они часто так сидели и молчали вдвоем, в своем виноградном раю. В какой-то момент эта красивая жизнь разбилась на мириады осколков. Яркие лучи солнца, в которых любили нежиться дети, перекрыли тучи предательства. Дилюк сжал зубы. Кэйа влез к нему в душу еще тогда, в далеком детстве, и никогда оттуда не выходил. Сколько бы Дилюк не пытался его вытеснить. Сейчас с Кэйей что-то не так. Да все не так! Этот придурок, оказывается, на грани смерти, и вместо того, чтобы сделать что-то, он безудержно заливается алкоголем! Дилюк яростно швырнул бокал на пол. Тот со звоном разбился на тысячи мелких острых частичек, а вино разлилось, образовав кроваво-красное пятно на половицах. Сжав переносицу, Дилюк зажмурился. Он снова прислонился лбом к стеклу и посмотрел вниз. На ступенях, которые было видно из кабинета, сидел Кэйа. Сердце забилось быстрее. Дилюк в шоке протер глаза, но все же это не было фантазией или наваждением. Офицер Ордо Фавониус сидел у него на крыльце, под дождем, в довольно холодную погоду, при том находясь при смерти. Дилюк рванул свой плащ с вешалки и помчался вниз, к выходу. Он распахнул двери и остановился на пороге. Дождь шумел громко, но ветра не было, поэтому под козырьком было сухо. Кэйа сидел, прислонившись к стене, и смотрел куда-то в дождь. Дилюк накинул на него свой плащ и присел рядом. – Рассказывай. – приказным тоном сказал он. В ответ Кэйа хрипло рассмеялся. Дилюк выжидающе посмотрел на Кэйю. Его идеальный профиль казался каким-то ломаным и осунувшимся. Еще один признак того, что он не в порядке. Кэйа перевел взгляд и зацепился им за лицо Дилюка. Того пробил озноб: обычно яркий глаз Кэйи, источающий эмоции, хоть и поддельные, был серым. Дилюк уставился на землю. – Рассказывай, – уже чуть менее решительно повторил он. Кэйа тяжело вздохнул. – Нечего рассказывать, – его голос был хрипл и безэмоционален. Руки Дилюка дрогнули. – Я неизлечимо болен, что еще тут сказать? Просто решил провести оставшееся время рядом с чем-то родным, – он обернулся на Дилюка и улыбнулся. Эта улыбка была такой надрывно-печальной, бесконечно отчаянной и теплой, что Дилюк потерял дар речи. Он сжал плечо Кэйи, а тот с долей удивления опустил взгляд. – Что же это за болезнь такая, – прошептал он, но дождь заглушил слова и Кэйа покачал головой. Он снова прислонился к стене и запрокинул голову, рассматривая карниз. Стемнело, а дождь все не переставал. Холод пробрался под одежду и Дилюк поежился. – Послушай, чем я могу помочь? – спросил он достаточно громко. Кэйа горько посмотрел на него и рассмеялся. Хриплый смех, больше походил на лай, а затем и вовсе перерос в кашель. Капли крови стали срываться с губ и падать на деревянные доски, а Кэйа никак не мог остановить кашель и рвущиеся из горла лепестки. Они стали один за другим падать на пол и оставлять красные пятна. Дилюк в страхе оцепенел. Увидев лепестки, он вскочил и поднял Кэйю. Прижав содрогающееся тело к себе, он ворвался в дом и побежал к себе. Кэйа судорожно сжимал одежду Дилюка и пачкал кровью, а сердце винодела заходилось в бешеном ритме от страха. Безумного страха, окутавшего сознание, страха за родного человека, страха потерять так сильно любимого Кэйю. Дилюк положил рыцаря на белые простыни своей кровати. Кэйа сжал ткань и не мог разжать пальцы, тяжело дыша. Струйка крови опускалась по щеке и капли оставляли багровые пятна на кровати. – Дилюк… я не могу… жить без тебя… – Эти слова принесли Кэйе и физические, и душевные мучения. На глаз навернулись слезы от боли, горло горело адской болью, а сердце трескалось на миллионы осколков. Кажется, это конец. Он умрет от безумной любви, прямо на руках того, кого так отчаянно любит. Внутри Дилюка что-то сломалось от этих слов, от того, как они были произнесены. Он сжал ладонями лицо Кэйи и прижался к его окровавленным губам своими. Кэйа подумал, что сходит с ума от потери крови или болевого шока, и вцепился в воротник Дилюка, притягивая к себе. Он приоткрыл рот и впустил горячий язык Дилюка. Их жаркий страстный поцелуй с привкусом крови разорвался лишь тогда, когда воздуха стало не хватать. Кэйа тяжело дышал, зажмурившись. А потом до него дошло. Он удивленно приподнял брови и посмотрел на Дилюка, который также тяжело дышал и облизывал слегка кровавые губы. Кэйа открыл рот и собирался что-то сказать, но все его мысли были выбиты новым поцелуем. Дилюк не мог оторваться от этих губ, не мог перестать целовать Кэйю. Он ждал этого момента всю жизнь, так жаждал его и боялся. Кэйа стал прерывисто дышать, хрипы вырывались из горла, вперемешку с надрывным шепотом: «Я тебя люблю, я тебя люблю!» Струйка крови вновь потекла по щеке. Дилюк в панике схватил голову Кэйи и потряс. – Кэйа, очнись! Кэйа, я тоже! Я тоже тебя люблю, ты слышишь?! – голос сорвался, Дилюк прислонился лбом к горячему лбу Кэйи, покрытому испариной. Кэйа сжал руки на ткани одежды Дилюка так сильно, до треска. А потом руки в бессилии упали на простыню. Глаз Кэйи был закрыт, и его хриплый шепот прекратился. Дикий ужас сковал сердце Дилюка. – Нет, ты не можешь умереть! Ты не можешь так просто взять и умереть, я не могу поверить! – на глаза навернулись слезы, сердце сжалось. Дилюк всхлипнул и прижал к себе тело. Рыдания вырывались из груди, горячие капли текли по щекам, капая на спокойное лицо Кэйи. – Нет, этого не может быть, я же люблю тебя, так сильно люблю, не бросай меня, – глотая слезы, шептал Дилюк, сжимая Кэйю. Вдруг изо рта Кэйи вырвался хриплый глубокий вздох. Дилюк отпрянул и неверяще уставился на Кэйу, на открытые губы, жадно глотающие воздух. Он все еще был без сознания, но он дышал, дышал! Все еще не веря, Дилюк прижался к груди Кэйи и услышал сбивчивый ритм сердца. Улыбнувшись, он поднял голову к потолку и жарко поблагодарил Семерых. Обессилено упав на кровать, он нежно притянул к себе сопящего Кэйу. «Я люблю тебя», прошептал он и погрузился в спокойный сон. Дилюк проснулся от того, что теплый палец аккуратно выводил узоры на его лице. Он открыл глаза и посмотрел на склонившегося над ним Кэйу. Он улыбался, и выглядел гораздо лучше, чем ночью накануне. Дилюк расплылся в улыбке и убрал свисающую прядь за ухо. Он аккуратно развязал узел и откинул повязку. Улыбка ушла с лица Кэйи и он зажмурился. Дилюк осторожно провел подушечками больших пальцев по щекам и дотронулся до подрагивающих ресниц. – Открой глаза, – тихо прошептал он. Кэйа послушно медленно открыл глаза и посмотрел прямо в душу Дилюка с такой несоизмеримой горечью, что тот невольно сглотнул. Проклятый глаз сиял голубым свечением, которое завораживало и не позволяло оторвать взгляд. Дилюк притянул к себе Кэйю и поцеловал его. Кэйа стал жадно отвечать на поцелуй и уже через секунду Дилюк был повален и прижат к кровати настойчивыми руками. Кэйа жарко исследовал чужой рот своим проворным языком, а Дилюк пытался поспеть за ним, блаженно закрыв глаза. Кэйа провел рукой по груди Дилюка и рывком разорвал рубашку. Дилюк возмущенно промычал. Кэйа отстранился и сел прямо на пах Дилюку, от чего он задушенно вздохнул. – У тебя встал, – с хитрой ухмылкой наглого кота сказал Кэйа, заставив Дилюка покраснеть. Он хотел что-то ответить, но Кэйа снова утянул его в мокрый поцелуй. Винодел положил руки на бедра Кэйи и сжал пальцы, вызывая у того удивленный вздох. Улыбнувшись в поцелуй, Кэйа стал поглаживать грудь Дилюка, задевая затвердевшие соски и вызывая ответные стоны. – Ты так легко возбудился, ты что, ни с кем не спал? – «Нет», смущенно простонал Дилюк, выгибаясь навстречу касаниям. Кэйа удивленно поднял брови и остановился, заставляя Дилюка огорченно выдохнуть. – А как же самоудовлетворение? – Дилюк злобно на него зыркнул и, притянув, укусил за ключицу. – Ладно, ладно, я понял, – прошептал Кэйа и стал в ответ покрывать шею влажными поцелуями. Его руки продолжали гулять по обнаженному торсу, царапая разгоряченную кожу, дотрагиваясь до сосков и очерчивая линии пресса. Кэйа прихватил зубами кожу на шее и оставил яркий засос, а Дилюк в ответ безжалостно укусил того где-то под ухом. Кэйа отстранился и стал рывками стягивать с себя одежду. Не отставая, Дилюк скидывал ткань с себя, и вот они остались полностью обнаженными. Кэйа раздвинул ноги Дилюка, который закрыл лицо руками от смущения. Проведя ребром ладони между ягодиц, Кэйа оценил стон, вырвавшийся из сжатых челюстей винодела под ним. «Я хочу видеть тебя», – сказал он и отнял руки от лица Дилюка. «Извращенец», – прохрипел он в ответ. Кэйа провел пальцем по сжатому колечку мышц, наблюдая как Дилюк зажмурился и закусил губу. Облизав палец, он приставил его у сжавшейся дырочки. – Расслабься, я буду нежен, – сказал он, поглаживая напрягшееся бедро. Дилюк глубоко вдохнул и попытался расслабиться. Кэйа подгадал момент и ввел палец. Дилюк подавился воздухом и судорожно сжал ткань. Кэйа стал двигать пальцем, и Дилюк тяжело стонал, сжимая и разжимая пальцы. Решив, что можно приступить к более активным действиям, Кэйа склонился над Дилюком, и резко втянул его в глубокий поцелуй. Одновременно с этим он медленно вошел. Дилюк случайно прикусил язык, теряясь в ощущениях: проворный язык кавалериста играл в его рту; рука, блуждающая по груди; и толкающийся в него член. Сначала была боль, затем легкий дискомфорт, а после комнату наполнили несдерживаемые стоны. Кэйа с сиплыми полувздохами кусал и целовал ключицы, шею и грудь Дилюка, а тот громко стонал и царапал спину Кэйи, оставляя красные полосы. Его огненные волосы растрепались по белым простыням, раскрасневшееся мокрое лицо и обнаженная грудь, покрытая алыми засосами Кэйи, заставляли того вбиваться еще быстрее и стараться выбить еще более сладкие и надрывные стоны. Они не останавливаясь, сминали простыни, многократно меняли позы, и наполняли комнату своими громкими стонами и вскриками. Двигаясь сверху на лежащем рыцаре, Дилюк кончил, с громким протяжным криком «Кэйа!..». Тот излился следом, а Дилюк, обессилив, упал на него, тяжело дыша, и пытаясь вернуться в мир живых. Они пытались отдышаться несколько минут, когда наконец их груди перестали ходить ходуном, а тело – дрожать. Дилюк сел на кровати и провел по животу кончиком пальца. Кэйа вопросительно посмотрел на него. – Нам нужно в душ, – прошелестел Дилюк. Его голос в край охрип после надрывных стонов. Кэйа недовольно вздохнул и сел напротив. – Ты хочешь сказать, что готов сейчас встать и попереться через всю винокурню? – его голос был не менее хриплый, чем у Дилюка. Смутившись, пробормотал что-то вроде: «В твоих словах есть смысл», и стал рыться в шкафу, доставая полотенца. Кинув ткань Кэйе и приведя самого себя в порядок, он забрался на кровать и накинул на себя легкое одеяло. Кэйа обнял его и мягко поцеловал ключицу. – И как я теперь объясню кому-нибудь, откуда у меня столько пятен на шее? – притворно возмутился Дилюк, играя с синими прядями. Кэйа тихонько хохотнул. – Будто я знаю, как буду я. Тем более, моя одежда более открыта, чем твоя, – он поиграл бровями, а Дилюк фыркнул. – … и только ради тебя, дорогой, – лукаво добавил он, заставив винодела покраснеть. Он щелкнул рыцаря по носу и замолчали на какое-то время. Дилюк ощущал теплое дыхание у себя на груди и мягко перебирал волосы Кэйи. – Когда? – Кэйа приподнялся на локте и вопросительно изогнул бровь. – Когда ты влюбился в меня? – Кэйа улыбнулся и подпер голову рукой, устремляя взгляд куда-то в прошлое. – Еще много лет назад, когда мы были детьми. Тогда к тебе клеилась какая-то девчонка, а я почувствовал укол ревности. А потом снова и снова, до тех пор, пока не пнул ту назойливую девчонку в лужу и не обдумал, зачем я, собственно, это сделал. – Он улыбнулся, глядя прямо в огненные глаза Дилюка. – Тогда я захотел сблизиться с тобой еще больше. Я не хотел быть похожим на тебя, как многие считали. Я просто хотел быть рядом с тобой, – он провел тыльной стороной ладони по горящей щеке напротив. – Когда… произошло то, из-за чего ты возненавидел меня, как я думал, то я попытался похоронить свои чувства под толщей льда и работы. Я даже представить не мог, что они цвели внутри меня. Что моя любовь могла убить меня… – его взгляд на мгновение помрачнел, и Дилюк чмокнул его в губы, чтобы отвести плохие мысли подальше. Это помогло: Кэйа плюхнулся ему на грудь и стал выводить какие-то загадочные узоры своим изящным пальцем. – А ты? Дилюк призадумался. Но потом все же решил, что это тот самый момент, которого он ждал пол жизни, и просто упустить его было бы верхом глупости. – Я влюбился в тебя позже. Это было тогда, когда ты защитил меня от слайма. Помнишь, они не раз нападали на винокурню раньше. Тогда я до ужаса испугался, и ты прикрыл меня собой, протыкая того слайма мечом. Ты двигался так изящно и уверено, что я просто не мог отвести взгляд. Ты был великолепен… Ты всегда великолепен, твои движения всегда так красивы и молниеносны, так аккуратно-смертоносны… Но то предательство разбило мне сердце, – он слегка ущипнул Кэйу, на что тот стал извиняясь целовать шею и ключицы. – Знаешь, я ведь тоже утопил чувства в работе. Я как мог старался держать стену между своими чувствами и реальностью. Кажется, у меня неплохо получалось… – Ага, но в последнее время ты следил за мной по утрам, – самодовольно пропел Кэйа и получил щелбан. Дилюк прикрыл глаза. – Спасибо, – тихо прошептал Кэйа. Дилюк открыл глаза и глянул в голубые глаза напротив. – Спасибо, что открылся. Ты буквально спас меня от смерти, – он горько улыбнулся, на что Дилюк закатил глаза. – Хватит ныть, теперь же все хорошо. Пора спать, – он обнял Кэйу, наслаждаясь теплым дыханием, щекочущим кожу, и горячими объятиями в ответ. На следующий день Дилюк надел шарф, чем несказанно удивил всю прислугу винокурни. Некоторые горничные шептались между собой и хихикали, когда он выпихнул Кэйу, натянув на него свою рубашку с самым высоким воротником. С невозмутимым лицом сказал, что оставляет хозяйство на Аделинду, выскочил следом за Кэйей, который еле сдерживал смех. Отвесив ему подзатыльник, он поспешил к Мондштадту, не оглядываясь, потому что со стыдом почувствовал, как покраснели щеки. – Эй, чего ты дуешься, дорогой? – Пропел где-то сзади Кэйа, нагоняя Дилюка. Тот закатил глаза и ускорил шаг. Кэйа догнал его и положил руку на плечо, идя шаг-в-шаг. – Что ты задумал? – заинтересованно спросил он, игриво просовывая палец под шарф, дотрагиваясь до кожи. Дилюк встрепенулся и покраснел еще больше. – Я собираюсь подменить Чарльза с утра, чтобы не приходить на ночь. – На заинтересованный вопрос «Зачем?», он ответил: – Естественно, чтобы провести ночь с тобой, придурок, – и легонько толкнул Кэйу. Тот остановился и потянул Дилюка за собой в тень раскидистого дерева у дороги. Осмотревшись, он прижал ни капли не сопротивляющегося Дилюка к стороне ствола от дороги, и приблизился настолько, что они чувствовали дыхание друг друга. – И я с удовольствием проведу ее с тобой, – томно прошептал Кэйа прямо в ухо, напоследок лизнув мочку горячим языком. Дилюк пробормотал что-то неразборчивое и отпихнул Кэйу. – Давай поторопимся: чем быстрее начнем, тем быстрее закончим, – голос был хрипловат, руки так и тянулись ослабить узел на шарфе. Кэйа лучезарно улыбнулся и согласно кивнул. Они добрались до Мондштадта без происшествий, а Кэйа всю дорогу разглагольствовал о делах Ордо Фавониус, при том постоянно осыпая Дилюка комплиментами, наслаждаясь умильной реакцией. Когда они дошли до таверны, то пришлось расстаться. Кэйа при том сделал такую щенячью мордашку, что Дилюк невольно улыбнулся. В таверне не было посетителей, и день обещал быть спокойным. Кэйа тем временем поспешил в штаб рыцарей. Он отлично помнил, в каком состоянии оставил Джинн позавчера, и не прийти и сказать, что он жив-здоров было бы варварством. Он зашел в здание, и поприветствовал находившихся там рыцарей. Они обыденно отдали честь и ничего не добавили. Значит, Джинн держала все в секрете, догадался Кэйа. Он постучал в дверь магистра, и из кабинета послышался усталый голос, говорящий: «Войдите». Кэйа вплыл в кабинет и прочистил горло (которое все еще саднило). Джинн молниеносно подняла лицо, на котором красовались синяки на пол лица. Она удивленно вскинула брови и в туже секунду счастливо улыбнулась, подлетая к Кэйе. – Ты жив! – она радостно стиснула капитана в объятиях, и Кэйа успокаивающе похлопал девушку по спине. – Да, жив, и готов к работе! – Звучишь хриплым…Как насчет пары дней выходных? – она отстранилась и недоверчиво осмотрела Кэйу. Тот хотел было что-то возразить, но получил полу-уставший полу-укоряющий взгляд, поэтому примирительно поднял руки. – Ладно, раз действующий магистр ордена так говорит, то два дня можно. – Слушай, а откуда рубашка? И как тебе удалось… – Не успела она договорить, как Кэйа слишком быстро оборвал ее: – Все, бывай, через два дня вернусь, – и захлопнул за собой дверь. Джинн покачала головой и улыбнулась. Все же, Кэйа не только лучший рыцарь, но и друг. Капитан Ордо Фавониус прогулочным шагом направлялся прямо в таверну. Сейчас только утро, а значит, людей там быть не должно. Все-таки, таверна – ночное заведение. Он подошел к дому, в котором располагалось заведение и собирался войти, когда его окликнули. Кэйа обернулся и увидел Альбедо и Итэра на другом конце улицы. Он не наигранно улыбнулся и помахал им рукой. Альбедо выглядел счастливым рядом с Итэром, и Кэйа улыбнулся еще шире. «Я рад за тебя!» – крикнул Альбедо. Затем он сжал руку Итэра и поднял вверх, с улыбкой до ушей. Путешественник слегка смутился, но это ни капли не огорчило Альбедо. Кэйа поднял большие пальцы вверх и махнул этим двоим на прощанье, открывая дверь в таверну. Он был безмерно рад за друга, и не сомневался, что они не раз встретятся снова. Переступив порог, Кэйа уткнулся взглядом в дремавшего на барной стойке Дилюка. В который раз подумав, насколько он красив, Кэйа мягко потрепал красную макушку. Дилюк поднял сонный взгляд и зевнул, потягиваясь. – О нет, мастер Дилюк, у вас съехал шарф, – наигранно испугался Кэйа. Дилюк в ответ фыркнул и совсем скинул его, обнажая шею, покрытую фиолетово-красными метками. Кэйа восхитился своей усердной ночной работой и притянул Дилюка за воротник. – Как же хочется, чтобы это видели все, – прошептал он. Дилюк усмехнулся и придвинулся еще ближе, кладя руку на шею рыцарю. Он наклонил его голову и прижался губами к чужим, проводя по ним языком. Кэйа улыбнулся и приоткрыл рот, углубляя поцелуй. Он схватил Дилюка за галстук и притянул еще ближе, кусая губы, а затем облизывая их. Дилюк делал абсолютно тоже самое, и невзначай простонал в поцелуй. Винодел засунул руки Кэйе под рубашку, лаская торс, а рыцарь расстегнул пару верхних пуговиц Дилюку… – Кхем-кхем, – прозвучал задорный голос со стороны двери. Дилюк отскочил к полке, а Кэйа сполз под барную стойку, и они вместе удивленно-испуганно посмотрели на дверь. Там стоял Венти, лукаво улыбаясь. – Вы не заперли дверь, господа. – Сказал он, и выскочил из таверны, под одновременный громкий вопль: «Чертов бард!»