Словно ты птица

***

      Меллас не любит попусту тратить своё драгоценное время, не любит людей, не сдерживающих слово, не любит тех, кто издеваются над другими или врёт о самых простых вещах, но сам точно такой же. Он словно безнаказанное дитя, легко говорит неправду, выдавая за истину в последней инстанции, надменно смотрит на других словно видел и знает больше всех, потому что он другой, он не такой как все эти глупые люди, он лучше.       Посещение скучного гос. университета лишь часть его обязанностей, нет смысла обучаться на отлично, бегая за каждой хорошей оценкой в попытке угодить идиотам, даже с идеальной красной корочкой вряд-ли куда-то возьмут по-настоящему работать, всем нужны связи и опыт работы свалившийся с потолка, ну, а всё это есть у его состоятельного отца, парню незачем заморачиваться, родители всё разрулят, примут всё, как есть.       Уже час Меллас сидит в пустом кабинете, все люди ушли на мероприятие для новичков универа, оно кажется довольно скучным, каждый год самый лучший студент из всех курсов зачитывает уже давно приготовленную «вдохновляющую» речь, остальные хлопают будто поражены как всегда растянутой нудятине, преподаватели ждут, когда можно будет пойти на долгожданный обед, а старшики мечтают удалиться готовить проекты к занятиям и зачётам, что там делать такому человеку, как Меллас?       Лёгкий поток мыслей прерывает преподаватель, зашедший в тёмную аудиторию, кажется это новенький — мужчина низкого роста, неприметного телосложения, а может так кажется из-за бесформенной одежды тёмного цвета, его лицо выражает вечное недовольство, но в то же время интерес к окружению, кажется, они уже виделись. Он приветственно поднимает тонкую руку, но студент перебивает его. — Ах, учитель, рад вас видеть. — Приторные слова с гадким оттенком раздаются по всей аудитории, кажется, они звучали громче, чем нужно было. — Да, мне тоже, — молодой преподаватель отходит от двери и с мягкой, скорее даже ласковой, улыбкой указывает в приветственном жесте на выход. — А теперь свали нахер из моей аудитории на церемонию к первакам, пока я не заставил тебя учить все судебные статьи наизусть. — Как жестоко, милый. — Меллас морщится, но в издевательской манере отвечает темноволосому мужчине. С этим типом шутки плохи, он всегда улыбается, преподаватель сам по себе хороший, но есть в нём что-то очень страшное даже для бесстрашного Ментира, его пары всегда самые сложные, хоть и понятные донельзя.       Меллас закрывает за собой окно, из которого дуло осенним прохладным ветром, поднимает небольшую чёрную сумку, накидывая туда без разбора тетради, ручки и зарядку, встаёт с подоконника, освобождая излюбленное насиженное место, занимаемое им даже во время пар, и идёт к выходу , рассматривая низкорослого мужчину ближе.       Невысокий размер каждый раз бросался в глаза первым из-за роста остальных студентов, зачастую приезжих из других регионов, недавно упомянутая свободная не яркая одежда, тёмные волосы в, на удивление, длинном красивом хвосте, мягкие, немного детские, черты лица с большим заметным шрамом на правой щеке, но яркие прищуренные глаза под нахмуренными бровями. Тем не менее преподаватель внушал глубокий профессиональный опыт и навыки, будто всегда был точно на своём месте, так и хотелось покорно назвать его профессором.       Уже на выходе Меллас заметил рядом одного из самых популярных преподавателей университета: крепкое телосложение, загадочность характера и необычайные нежно-розовые глаза, за ним бегало много красивых студенток, но, конечно, всех останавливало кольцо на его пальце, ясно говорящее «я женат», даже забавно, что эти двое взрослых мужчины так много проводили времени вместе. — Досвидания профессор Хёрн и… Дельф, хи-хи.       Меллас пропустил высокого мужчину внутрь, и за теми закрылась дверь, раздавая щелчок замка. Интересно. Если подумать, у них очень похожие свадебные кольца, которые они начали носить в одно время, или это просто воображение, разыгравшееся в последнии дни особенно сильно, стоило бы обсудить это с кем-нибудь из сплетников, наверняка уже давно есть интересные слухи.       В пустом коридоре не было ни звука, но прогуливать вот так вот церемонию приветствия было бы не уважительно, раз уж поймали, так что парень направился прямиком к залу на первом этаже, здание университета было огромным и величественным, этот фасад был и будет под стать государственным направлениям, лично Меллас учился на судью, для него эту профессию выбрала мать, которая была популярным судьёй в главном международном суде, все считали её мудрой, но в действительности она покрывала тех, кто хорошо платит, а не честных людей, ей было плевать на правосудие и честь, да и сына вырастила таким же. Как только спокойный добрый отец вообще вышел за эту взбалмошную дуру?       Ближе к главному залу должно было быть много шума, но на удивление гулял лишь звук ветра, никого будто и не существовало, лишь мелодичный приятный голос доносился из-за дверей, твёрдо о чём-то повествуя. Меллас коснулся холодной ручки и замер, кажется уже началась речь от лучшего студента среди всех курсов, странно, этот голос звучал так ласково и направленно, будто обращался напримик к зачерствевшему сердцу окружающих, ему было не важно, услышат его все или абсолютно никто, он знал, что и так будет запечатлён в памяти на долгое время. В это невозможно было поверить, даже такой человек как Ментир впитывал каждое слово, желая услышать больше и больше бесполезного, но на удивление приятного текста. Это из-за интонации?       Потянув за ручку дверь открылась, взгляд скользнул по толпе молча стоявших в перемешку студентов, совершенно никто не переговаривался между собой, не желая пропустить и капли информации, дальше глаза попали по преподавателям, они мялись с ноги на на ногу и кивали каждой сказанной фразе, со всем соглашаясь про себя, они были прикованны к одному единственному студенту на сцене, и Меллас наконец-то наткнулся на него.       О, Создатели. Это невыносимо. Было так странно смотреть на столь по странному прекрасного мужчину. Будто сошедшего с обложки популярного фильма, его длинные белоснежные пряди были аккуратно уложены в полухвост с заколками, волосы были настолько блестящими и мягкими на вид, что казались холодным снегом в начале золотой осени, его кожа же наоборот была смуглой, как горячий молочный шоколад в непростительно жаркий, нет, даже знойный, летний день, это так конрастировало, но освежало разум. Глаза, а точнее глаз, потому что на мужчине были очки с одним затемнённым стеклом, смотрели прямо на слушателей, они салатовые, словно спелое кислое яблоко, что ещё больше вводило в ступор.       Как кто-то настолько прекрасный мог вообще существовать? Кто в мастерской Создателей сыграл эту злую шутку и начинил мужчину чертами, подобными живущим в «Саду Птиц». От него веяло действительной заботой и теплотой, душа трепетала, а сердце стучало как бешеное. Меллас схватился за грудь от внезапной разрывающей рёбра боли, пошатнулся и побежал прочь, попутно задевая каких-то только пришедших студентов, было так страшно от нового, ныне не известного чувства, похожего на необъятное голубоватое море, эта лагуна в солнечный день, к которой ползли ленивые грозовые тучи. Ещё чу-чуть и начнётся шторм.