Губами по лбу

Когда это происходит в первый раз, Томас на секунду забывает, что должен дышать. В Жаровне по ночам слишком холодно. А возможно Томас просто оправдывал себя этим, придвигаясь как можно ближе к лежащему на расстоянии вытянутой руки Ньюту. Его когда-то золотые волосы спутаны даже больше, чем в Глэйде, но брюнет подмечает, что лицо друга выражает абсолютное спокойствие. За годы, проведённые в лабиринте, между светлых бровей образовалась складка, с потрохами выдающая постоянное напряжение бывшего бегуна. Томас, как загипнотизированный, тянет руку, осторожно проводя подушечками пальцев по такому близкому сейчас лицу. Ньют вздрагивает и открывает глаза, что кажутся сейчас абсолютно чёрными. — Томми? Тихий шёпот заставляет виновато закусить губу и отвести взгляд в сторону. Ньют тихо смеётся, стараясь не потревожить остальных и, повторяя движение брюнета, тянет к последнему руки, притягивая к себе ближе. И Томас сдерживает судорожный вздох, когда сухие губы друга неосторожно скользят по его лбу. Ньют засыпает, а Томас прячет счастливую улыбку в его шее, устраиваясь как можно удобнее на холодном песке.

***

Второй раз происходит спустя пару дней, когда Томас, не изменяя природной неуклюжести, спотыкается о собственные ноги, и летит вниз с песочной дюны, в последний момент зацепившись за куртку Ньюта. — Боже, Ньют, прости. Брюнет путается в руках и ногах, постоянно повторяя извинения, а Ньют не может встать из-за внезапно налетевшего, словно Томас минуту назад, смеха. И Томас зависает. Он просто смотрит на смеющегося Ньюта, как будто видит его в первый раз. Где-то далеко Минхо кричит о том, что они идиоты, но слышно, что он улыбается. В такой ситуации не очень много поводов для радости, но Томас почему-то счастлив. Ньют постепенно успокаивается, но улыбка продолжает гулять на тонких губах, когда блондин осторожно давит на грудь замершего Томаса, помогая тому подняться. И бегун правда не понимает, как оказался на таком непозволительно близком расстоянии к другу. Он просто делает глубокий вдох, слегка наклоняя голову, чтобы не видеть изучающего взгляда напротив, но сделать выдох не успевает, поражённый лёгким, совсем невесомым, поцелуем, что пришёлся чуть выше левой брови. — Идём, нас ждут. Остаётся лишь кивнуть, следуя за светлой макушкой.

***

Третий раз Томас ждёт, сам того не понимая. Просто они стоят слишком близко, склонившись над одной из сотен карт. В голове только «мы должны его вытащить». В помещении почти никого нет, уже слишком поздно, однако Томас отказывается уходить, пока не найдёт все слабости в разрабатываемом плане. А Ньют отказывается уходить без Томаса. — Вот тут, — Ньют обводит пальцем область на карте. — хорошее место для засады, но если они… Томми? Брюнет быстро моргает, только сейчас понимая, что бессовестно пялится на изящные ладони друга. — Прости, задумался, — бегун виновато улыбается, поднимая голову от стола и пропадает. Ньют близко, как оба раза до этого. И либо они оба не замечают, как придвигаются друг к другу, либо Томас опять чего-то не понимает. Две секунды и в голове вместо «мы должны» только «какой он тёплый».

***

Четвёртый раз Томас устраивает сам, выловив расслабившегося Ньюта, выходящего из их общего дома в Тихой гавани. Губы блондина до сих пор мягкие, волосы золотые, а руки необычайно тёплые. И Томас надеется на то, что воздуха в лёгких ему хватит как можно дольше.