Книжные черви

— Не потеряйтесь. — Да, отец. — Мондштадт — дикая деревня. — Да, отец — Вы должны быть крайне осторожными! Того и гляди нарветесь на какого-нибудь маргинала, что обворует вас ради выпивки… — Да, отец.       В своем желании провести нравоучение и обезопасить наследников, глава торговой гильдии, забыл о главном: обернуться, хотя бы через плечо, или глянуть в отражения витрин, или хотя бы — в лужу, чтобы убедиться, что оба его сына все еще следуют за ним. Голоса братьев, звучащие очень похоже, сливались в единую капель. На деле же еще на первом «Да, отец», которое от них потребовалось еще у входа в штаб Ордо Фавониус, Син Цю удрал.       Побег в Мондштадте обычно предполагает смену курса с места назначения на ближайшую таверну, пивную или бар — здесь в избытке питейных заведений всех возможных ценовых категорий. Однако этого беглеца интересовало совершенно иное. Библиотека.       Проскочив незамеченным мимо библиотекаря, юноша двинулся к стройным рядам книг, широко разведя руки в стороны и вдыхая запах книжных страниц полной грудью. Он почти пританцовывал, скользя вдоль полок, чтобы не попасться на глаза ни местной книжной королеве, ни читателям. Слишком долгой будет процедура регистрации, а ему нужно лишь взять томик «Я — цветочный рыцарь» и вернуться к отцу прежде, чем его отсутствие кто-либо заметит.       Син Цю слабо представлял, где именно будет лежать то, что его интересует. Знал лишь, что должен, нет, обязан заполучить его и прочесть…       Благо, что в библиотеке царил порядок. Нет, не так. Безупречный порядок. Ни миллиметра пыли, ни одной потрепанной обложки, покосившегося стеллажа или издания, расставленного не по порядку.       Систему юноша понял очень быстро. Слева — художественная литература, справа — научная и историческая. На белых полках иностранные авторы, на выполненных из красного, как лучшие сорта здешних вин, — местные, Мондштадтские. Собрания отсортированы по имени автора, и выстроены в алфавитном порядке, с севера — на юг, от «А» на нижних полках до «Я» на верхних». Раскусив схему, юноша лишь ускорил шаг, иногда переходя на бег — время поджимало, а предвкушение от безукоризненного слога и захватывающего повествования, описывающего древнейший, полный романтики дореволюционный город свободы и песен, заставляло его сердце биться чаще. Уважение к местному библиотекарю было столь велико, что он поклялся послать ей цветы… когда будет возвращать книгу.       Перед глазами проносились заголовки, тисненные золотым, синим, бордовым. Корешки, кожаные, бумажные, новые, старые, древние… Запах страниц, полных мудрости и приключений, дурманил, застилая глаза легким туманом возбуждения. «Вот он!»       Юноша нашел стеллаж, уставленный работами интересующего его автора. И четвертый том сказания о цветочном рыцаре… Находился на самой верхней полке. От разочарования, охватившего его, Син Цю застонал и шмыгнул носом. Цокнул золотыми каблуками, пытаясь дотянуться — но его роста не хватало даже до предпоследней полки, не говоря уже о верхней. В своем упоении и азарте заполучить именно эту книгу, юноша совершенно забыл об осторожности, перестав скрывать свое присутствие и, что еще хуже, обращать внимание на окружение.       Наступил на нижнюю полку, мысленно извиняясь перед великолепным библиотекарем, и вновь потянулся за заветной книгой, буквально вжавшись в стеллаж… Для равновесия вцепился в полку, что была перед его лицом, второй ногой нащупал упор в ближайшей стенке… и как мог вытянулся, растягивая позвоночник на несколько дополнительных миллиметров.       Впустую. Даже распластавшись вертикально по книжному шкафу, Син Цю не хватало нескольких предательских сантиметров, чтобы достать до «Рыцаря». Он почти рычал от досады, начиная прикидывать, как подпрыгнуть из такого положения, чтобы не свалить весь ряд стеллажей, когда ощутил теплое дыхание в свою макушку.       На его ладонь на мгновение легла чужая, едва крупнее его собственной, а в следующую секунду — тонкие изящные пальцы объяли корешок книги, вытащили из плотного построения других томов, и протянули вниз… Ровно так, чтобы Син Цю мог за нее взяться.       Кровь прилила к голове, юноша густо залился краской, даже раньше, чем обернулся и увидел, кто же его спас… и застукан на карабканье по шкафу во столь странной и неизящной позе…       Аккуратно поставил обе ноги на нижнюю полку, выпрямился, опустил пятки, чтобы хоть устойчивости своему положению придать. Выпрямился, тяжело дыша от неловкости, дожидаясь, пока «спаситель» отойдет достаточно. Если бы он еще и спиной впечатался в него, пока слезал с полки, точно умер бы со стыда.       Учащенное дыхание приносит в легкие, помимо запаха страниц и типографского клея, еще и удивительно нежный, легкий аромат цветочных духов. Явно, очевидно женских. Смущение юноши стало еще сильнее… Он слез, твердо встал на ноги и одернул одежду, приводя ее в порядок от задравшихся шортиков до манжет на рубашке… Глаз поднимать не решался. Слишком, слишком смущало.       Реакцией спасительницы был тихий, беззлобный смешок, заслышав который, Син Цю все же разогнул спину, взглянув на нее снизу вверх, и взору его предстала ошеломляющей красоты незнакомка, прячущая улыбку за ладонью, но помогало это слабо. В ее голубых глазах все равно горели смешинки, пляшущие там не искрами, а огоньками, похожими на свечение местных одуванчиков, и в уголках их пролегли нежные лучики прищура.       Она прижала пальцы к губам, призывая молчать, и кивком головы приказала идти за собой. Он же подчинился, также безмолвно, что было совершенно на него не похоже, продолжал краснеть и все равно не выдавил бы из себя ничего вразумительного, даже его воспитание и муштра, взрастившая в нем безупречные манеры, не помогли: он не сумел произнести даже простого «спасибо».       Прижимая книгу к груди, юноша поплелся за спасительницей, которая вывела его из библиотеки через вторую дверь. Син Цю был столь обескуражен и смущен, что не обратил внимание, как вытягивались в струнку при виде ее рыцари Ордо Фавониус… Будь он чуть внимательнее, неловкие ситуации на сегодня бы закончились. — Вот видите, уважаемый глава гильдии Фэй Юнь, я его нашла и с ним все в порядке. Осознав, что девушка привела его к отцу и брату, Син Цю пришел в себя, глубоко вдохнул, возвращая щекам нормальный оттенок, а себе — самообладание, и поскорее спрятал книгу под пиджаком. — Благодарю, — голос отца, строгий и серьезный, после ее глубокого теплого, солнечного, альта больно резал по ушам, — Значит, мы можем начинать встречу. — Верно, — она стояла спиной к Син Цю, но он готов был поклясться, что снова слышал эту ее тихую усмешку. «Погодите, мы разве встречаемся не с магистром Варкой?» — юноша чувствовал, что еще секунда и у него начнет дергаться глаз от осознания… литературности ситуации, а еще через одну — он провалится от стыда под землю под ледяным взором отца. — Я — действующий магистр Ордо Фавониус, Джинн Гуннхильдр, благодарю вас за визит, который необходим для обсуждения новых рыночных пошлин, которые Мондштадт вводит на вино и винноматериал…       Дальше Син Цю уже не слушал. Он действительно украл книгу из библиотеки Ордо Фавониус на глазах у действующего магистра, и еще не получил за это по шее… Впрочем, наказание было ни к чему: во всем Тейвайте не найдется бранных слов, ни в высоком стиле, ни в лексике портовых грузчиков, которыми юноша не крыл сейчас сам себя. Беседа была долгой, и на братьев привычно никто не обращал внимание, не включая в разговор, закончившийся подписанием нового контракта… Единственной мыслью, игриво промелькнувшей где-то на задворках сознания, был вопрос: «Миледи, я запомнюсь вам как клон своего брата или книжный вор?»       Завершив встречу, Джинн на мгновение схватила его за рукав — лишь двумя пальчиками сжала манжету. — Она потрясающая. Верни до отъезда, — тихий шепот прошелся разрядом тока по позвоночнику и ребрам, отдавшись даже в пальцы громогласным эхом. Будто рык, а не тихий девичий голос.       Он горячо кивнул и поспешил вслед за отцом и братом. Каждую свободную минуту, что удалось выкроить в деловой поездке, и буквально всю ночь — читал. Обычно читает он вдумчиво и медленно, смакуя особенно красивые строки и сочные выражения, возвращаясь к понравившимся моментам, перечитывая диалоги по ролям… Сейчас же читал нахрапом, взахлеб, чтобы успеть.       Конечно, юноша понимал, что действующему магистру нет дела до этой книги, и скорее всего она вовсе не вспомнит об этой неловкой ситуации, но у него произошедшее никак не шло из головы. Воображение рисовало картины… как много же он на себя брал!.. разочарования и печали в этих огромных, небесно-голубых глазах, словно на солнечной поляне, устланной одуванчиками, начнется дождь.       Закусив губу, он продолжал читать по диагонали — лишь бы хватило времени. Последние слова заключения впитал в себя вместе с первыми рассветными лучами. Задул свечу… И захлопнул книгу с тихим: — Это... было так прекрасно. Прекрасно!       Покручивая в руках крошечную бумажную закладку, очень аккуратную, хоть и заметно старую — от которой так и шел запах цветочных духов, юноша продолжал представлять ее глаза. Небесно-спокойные, небесно-строгие, небесно-справедливые… засветятся ли они радостью, когда он вернет ей закладку? — Ох, это очень мило, но она не моя, — улыбнулась Джинн, раздробив мир Син Цю на куски, — Тебе понравилось разрешение конфликта у главных героев? — А… — он моргнул, хлопая густыми темными ресницами, словно его слепила эта сияющая улыбка, — Да. Очень свежее решение из классической развязки. Впрочем, автор отличается неординарными взглядами на отношения, построенных на общности рода занятий. — Любовь и война у него идут рука об руку! А ты читал у него «Сталью и словом»? Син Цю опешил, снова. И снова моргнул, прежде чем расплыться в улыбке. Впервые на этот вопрос он отрицательно покачал головой и спросил: — О чем она?       И Джинн, оказавшаяся огромной поклонницей жанра, рассказала ему восхитительную историю. Буквально с первых предложений Син Цю загорелся желанием прочесть, чтобы была еще одна общая книга, которую можно будет обсудить с ней… В следующий раз. Девушка разговаривала с ним о книгах каких-то тридцать минут, ни на мгновение не отвлекаясь от работы, отчего юноше было крайне неловко, что он мешает ей, хотя всего лишь зашел доложиться, что вернул книгу (вместе с цветами для Лизы). Набравшись храбрости, Син Цю спросил на прощание: — Я… Могу написать вам из Ли Юэ? Мы могли бы… устроить книжный клуб.       Джинн засмеялась. Легенды говорят, что из такого смеха, касающегося одуванчиков, рождаются феи. Кажется, она сейчас сотворила королеву фей. — Конечно. Буду ждать.       Так Син Цю впервые влюбился. Даже не в девушку, не в великолепного магистра Джинн Гуннхильдр, а в образ — они коснулись одной книги, соприкоснувшись длинными белыми пальцами аристократов и воинов, чтобы после, в переписке, соприкоснулись их души и, что куда важнее и интимнее — литературные вкусы. И пусть эта влюбленность — хрупкая и эфемерная, как то самое соцветие одуванчика — это первый торговый союз, который на посту Действующего Магистра Джинн заключила лично.       Обреченная с самого начала, существующая лишь в душе юноши, и оттого лишь более волшебная и чудесная — крошечная, бесконечно чистая любовь всколыхнула сердце Син Цю, оставшись в нем теплотой улыбки Джинн, ее добротой и пониманием, а после — и главой в его первом романе… Юноша, конечно, послал ей экземпляр своей книги, задаваясь лишь одним вопросом: узнает ли она себя в героине?..