Твои лилии

Безумие. Иначе это охарактеризовать никак было нельзя. А чем еще объяснить эти неправильные чувства? Да еще и к кому? К маглокровке! Неправильным в этой тяге было абсолютно все, начиная случайными взглядами и заканчивая покрасневшими в смятении, из-за бури собственных чувств, кончикам ушей. Благо, за длинными волосами, сплетенными в аккуратную легкую косу, этого не было видно. Почему все так сложилось? Она должна быть предана своей семье и всячески способствовать развитию политики чистоты крови, направленной на истребление маглорожденных. Но стоит взгляду лишь мельком зацепиться за рыжие локоны, как внутренности снова пронзают нежные побеги лилий, распускаясь прекраснейшими цветами поверх груди, ключиц, спины, запястий… Их бутоны в точности передают всю яркость и неземную красоту предмета обожания, а листья полыхают невозможной зеленью веселых глаз. И лишь ее собственная кровь на нежных лепестках смотрится чужеродной, неуместной, грязной. Уже не хочется ступать вслед за родителями, братьями и сестрами, не думается о себе как идеальной и незыблимой, единственной достойной. От этой боли, что снедает душу, хочется кричать о собственной никчемности. Только бы ее личному солнцу ничего не угрожало. Но каждый раз приходится глушить этот глупый порыв, вновь и вновь калеча душу; ловя на себе неприязненный взгляд любимых сердцем изумрудов, от которого все внутри переворачивается и замирает. А в легких цветут, распускась, все новые букеты, переливающиеся оттенками заходящего солнца, прекрасных, таких же, как и всполохи волос ее хрупкой фигуры в гриффиндорской мантии. И каждый раз, вливая в себя новую порцию обезбаливающего, она аккуратно переламывает стебли, чтобы увидеть в отражении зеркальной глади столь причудливый контраст. Ее природный платиновый блонд, являющийся предметом зависти для многих девушек, смотрится блекло по сравнению с такими яркими и жизнерадостными… доказательствами ее скудоумия, что продолжают планомерно убивать. Вот уж, действительно — глупая. Так Нарцисса продолжает думать каждый раз, с завидной регулярностью лелея раны и плоды своей неправильной любви — отчаянной и безответной. «Страдать от любви — удел глупышек-хафлпаффок» — говорит Беллатриса, заводясь в безумном смехе, и, сама того не зная, давит на сестру. Она ведь и сама прекрасно знает, что ей непозволительна такая слабость, но раз за разом позволяет взять чувствам верх над осложняющим всю ситуацию голосом разума. Сладкая агония, любимая пытка, которой нет конца. Юная Блэк чувствует, как тихим шелестом крадется к ее разуму семейное безумие. Но эта боль словно необходима, она как воздух — без нее нельзя дышать. Картина повторяется все чаще: несчастная аристократка проигрывает в схватке с самой собой уже неисчислимое количество раз. А холодные цветы обманчиво-теплой окраски продолжают душить изнутри, не оставляя и надежды на взаимность. Ведь всем известно: связанные красотой коварных пут любви — лианами цветов и литрами пролитой крови — обречены скитаться в одиночестве. Их чувства безответны. Текут часы, недели, месяцы… И кокон медицинских чар становится плотнее. Раз за разом, день за днем, девушка продолжает накладывать их, в жалкой попытке обмануть свое состояние. О зельях даже говорить не стоит. Учитывая масштабы ее передозировки, не известно, что еще убьет быстрее — цветы или интоксикация. Но главное чтобы ее слабость не заметили другие. Она сильная, она Нарцисса Блэк.

***

Последний луч надежды, крохотный и робкий, исчезает в тот момент, когда Джеймс, наследник Рода Поттер, на глазах у всего зала предлагает Эванс встречаться. Та, вопреки всем ожиданиям и собственной обыденности, соглашается. И это действительно чертовски больно. Больно чувствовать внезапно быстрый рост новых побегов, неожиданно сильно сжатые зелеными стеблями легкие, вспоротую в нескольких местах юркими бутончиками кожу. Но еще больнее знать, что у нее нет даже призрачного шанса. Нарцисса видит лучезарную улыбку девушки и знает, что та никогда не будет адресована ей. Не подавая виду, Блэк выходит из Большого Зала. Она не может больше видеть это. Еще один опасный шаг, и ее вывернет кровавой жижей с кучей рыжих лепестков. Вязь ослабевших чар спадет, и через мантию проступят красные разводы. Закрывшись в своей комнате, Нарцисса дает волю чувствам. На утро она обнаруживает целую кучу распустившихся бутонов, раны от стеблей почти не оставили чистых участков кожи.

***

Конец года. Клубы дыма над красным паровозом уже не привлекают к себе и малейшего внимания. Блэк видит их в последний раз — она в этом уверена. По прибытии домой ее срок будет колеблеться не больше чем до месяца. Затем ее муки исчезнут. Только бы семья не заметила ее состояния… Смерть уже ждет девушку в свои ледяные объятья, иного Нарциссе и не надо. Однако планам ее сбыться было не суждено. Неделю спустя ее все же разоблачили. Во время одного из приступов, к ней в комнату пожаловала Maman. Легко постучав, но не услышав отклика, та зашла и… Откашливающаяся от лепестков, в некогда белой ночнушке, согнувшись в луже собственной крови на полу, ее дочь даже не заметила чужого присутствия. В срочном порядке вызванный семейный колдомедик пришел в не меньший ужас, чем Друэлла и выводы сделал неутешительные. Но если девушка с неким упоением ждала приятной леденящей пустоты, что должна была заполнить ее после смерти, то родители… Спустя всего пару суток долгожданный холод все-же пришел. Он растекался невероятной легкостью по венам. В груди зияла леденящей пустотой дыра. За невозможностью избавиться совсем, ее чувства заблокировали. Сжали непомерный ком эмоций до горошины и заточили в самый отдаленный угол подсознания. Цветы вырвали с корнями — убрав первопричину, слелать это было практически легко. Теперь она была лишь куклой — оболочкой без эмоций, чувств, желаний… Жизнь ради Рода Блэк, а позже ради Рода Малфой. Ее согласия спросили — она безропотно его дала. Иначе бы пришли другие, а ей это без надобности. Какая разница? Один, другой… Они все одинаковые. Жизнь текла размеренно и безразлично. В войне она была на той же стороне, что Люциус. Она его жена, у нее нет ни выбора, ни желаний поступать иначе. Все ради семьи. У нее есть сын, юный наследник Рода, с красивым именем — Драко Люциус Малфой и налившимися серебром глазами. Он тянется к ней маленькими пальчиками, хватает… Но вместо нежности к ребенку и любви, присущей всякой матери, она чувствует лишь пустоту. Когда известие о свадьбе некогда возлюбленной и появившемся ребенке доходит до Нарциссы, ей до этого нет дела. И только тихий скрип в подкорке напоминает о былом.

***

В ночь Хэллоуина к ней приходит все. Блок сломан, чувства плещутся в сознании подобно лаве. А вместо цветов все существо Нарциссы прошивает скорбь. Блок может пасть только в одном случае. И осознание потери бьет на отмашь. На утро вся Британия уже знает о поражении Темного Лорда. И о маленьком чудо-мальчике, победившем его. Суды, потери, обвинения в сторону семьи… множество вещей вновь способны вызывать эмоции, и уже не девушка, но молодая женщина, теряется в них с головой. Она вновь чувствует любовь. Обращенные на сына чувства не дают отчаиваться. Теперь она пойдет на все ради него. И спустя годы уверенность не иссякает — заново развернувшийся перед ней мир эмоций захватывает, но чувства матери в этом круговороте не теряются. Сын — Драко — стал единственным солнцем для Нарциссы, якорем, что держит в этом бренном мире. И даже новая война не способна отобрать это.

***

Ночь. Лес. Хогвартс в осаде. Совсем рядом заливается безумным хохотом сестра. И на поляну решительно входит Герой. Сердце снова ухает куда-то вниз. Похож. Нет, словно копия ее Лили. Волосы темные, совсем не те, но вот глаза… У нее был такой же горящий, решительный взгляд. И внутренняя сила всегда идти до конца. Мальчик падает, получив смертельное проклятие, а лезвия в душе танцуют, раздирая все внутри на тысячи кусочков. Но когда Лорд отдает приказ и Малфой видит, что мальчик все-еще жив, на глаза едва не наворачиваются слезы. Получив утвердительный ответ на вопрос жив ли сын, она давит в себе порыв обнять его. — Поттер мертв! — оглашает Нарцисса для всех. Пожиратели заходятся радостным гулом, и она может позволить своей искренней улыбке скользнуть на лицо. Их мальчики живы.

***

Снова суды, снова потери… Люциуса на этот раз посадили. Малфой-мэнор внутри сильно разрушен. Год спустя, по окончании последнего курса Хогвартса, Драко возвращается, держа за руку сына Лили. И Нарцисса все понимает. Видит по решительному огню в глазах, которого у него не было ранее. И с мягкой улыбкой предлагает обоим войти. Мысли перечить сыну не возникает. От нее не укрываются ни полные безграничной любви взгляды, ни нежные касания. Нарцисса рада за них. Когда во время обеда она сама заводит речь об их помолвке, парни вспыхивают, заливаясь алым румянцем. Драко думал, что она не знает, равно как и Гарри. Ее согласие становится ошеломляющей, но радостной новостью для обоих. Поздно вечером к ней в комнату приходит сын, обнимает и говорит как боялся того, что она не одобрит. Нарцисса гладит его по голове и говорит, что рада за них, она примет любой его выбор. А ночью, лежа в своей кровати, она вспоминает звонкий смех и рыжие волосы. «А мы могли бы также, Лили?.. »