Не бояться

Ни унаги, ни броненосных тигров, ни кровожадных магов огня Суюки не боялась. Не боялась смотреть вражеской принцессе в глаза, сидя перед ней на коленях, избитая, обессиленная, с потёкшим гримом, не боялась смерти, ожогов и боли — думала, как легче достать потаённый кинжал из сапога и унести за собой хоть ещё одну вражескую жизнь. Не боялась, когда побеждённых сестёр и её саму, полуобнажённых и опозоренных, волокли по улицам оккупированных городов. Не боялась, когда в тюрьме смеялись, тянули за волосы, били ногами, и, и… да, Суюки не боялась. И не боится. Ведь она — Воин Киоши, их жёсткий, но справедливый лидер, и знает, знала, что с неё взыщут больше, чем с остальных. Она знала это и в раннем детстве, когда впервые подняла меч — не за Царство Земли, не за маленькую островную деревню, но за себя саму. И когда шла на столетнюю войну — за Соккой ли? по своей воле? — тоже знала. О ней говорили. Говорили крестьяне, селения которых она защищала от захватчиков Народа Огня, говорили сёстры, говорили солдаты. «Блистательная воительница, Вторая Киоши». «Человек-из-камня». Но Суюки не была каменной, Суюки помнила лицо каждой погибшей сестры и каждого убитого врага, помнила кровь у себя на руках и смех Азулы, перерастающих в дикий, гаркающий хохот тюремных стражников. …Суюки помнила, как, увидев Хакоду, задохнулась от восхищения. «И почему, — возмутилась она, — таких гордых и сильных людей всегда пытаются сломать?» Она видела, как его заставили встать на колени. Она видела этот взгляд непокорного арктического волка. И как начальник тюрьмы споткнулся о цепь, она, как и все вокруг, видела. И улыбалась. …Суюки помнила свободу. Помнила, как вырвалась из тюремного гнойника, как сбросила в кипящие воды ржавые кандалы. И как смешно исказилось лицо огненной принцессы, упустившей своих главных врагов. А потом… А потом Суюки, стиснув зубы, ползла по кровавому боку дирижабля, и в голове ее билась лишь одна мысль: отомстить. За сестёр, за родной остров, за себя, за Сокку, за гордого вождя Племени Воды со взглядом дикого арктического волка. И она не боялась смерти. Она боялась неудачи.