Второе имя

— Привет, ангел, надеюсь, ты не занят? — Кроули, рад тебя видеть! — На лице Азирафеля засияла улыбка. — Проходи. Я сейчас освобожусь. Только расставлю эти тома. Кроули привычно закатил глаза — конечно, порядок на полках имеет первостепенное значение! — и с удобством устроился на диванчике. Достал припасённую бутылку вина, чудом притянул бокалы и приготовился ждать. Ангел продолжал возиться со своими бесценными книгами. Кроули вздохнул и обвёл взглядом зал, в котором уже знал каждую мелочь. На столе почему-то лежал толковый словарь, между страниц виднелся листок бумаги — может, использовался как закладка? Кроули без интереса раскрыл книгу. На листе аккуратным почерком Азирафеля было выписано больше десятка слов на букву «J», и после каждого следовали пометки. В глаза бросилось сочетание «мой дорогой», и Кроули задумчиво нахмурился. Проще всего было спросить у автора найденной записки, что она представляет собой, но за шесть тысяч лет демон уже уяснил, что в некоторых вещах ангел проявлял поистине дьявольскую скрытность. — Одну минуту, я уже заканчиваю! — донёсся голос Азирафеля. На изучение документа времени не оставалось. Хорошо, что в современных телефонах есть функция фотоаппарата... — Итак, я полностью в твоём распоряжении, Кроули! — довольно объявил Азирафель, усаживаясь в кресло напротив. — Что в мире новенького? ...Как всегда, за приятным разговором незаметно пролетели несколько часов, а алкоголь в этот раз почти не опьянял. Уже оказавшись дома, Кроули вспомнил о таинственном списке, вытащил мобильник и принялся рассматривать изображение. «Jack-a-dandy (щёголь) — да, ты таков, никто не поспорит. jackpot (джекпот) — выпал мне в твоём лице, я полагаю. jaguar (ягуар) — хоть ты и Змий, но что-то кошачье в тебе точно есть, мой дорогой. Быть может, глаза. Или завораживающая пластика. Или независимость?». Азирафель выбирал слова, описывающие Кроули? Но зачем? «jamboree (веселье, пирушка) — ну, это слишком просто. jape (шутка) — у тебя отличное чувство юмора. Не помню, говорил ли я тебе об этом когда-нибудь. joy (радость, удовольствие) — для меня да! Но сомневаюсь, что ты считаешь себя таким... jasmine (жасмин) — белый ароматный цветок. Символ женственности и привлекательности. Второе — да, первое — нет». Кроули поневоле заулыбался. Азирафель считает его привлекательным! В груди растеклось мягкое тепло. Конечно, Кроули догадывался (надеялся), что он нравится ангелу, но от столь явного доказательства захватывало дух. «jasper (яшма) — полудрагоценный камень. По цвету напоминает твои волосы. Но ты не полудрагоценный, ты — драгоценный. jewel (драгоценный камень, сокровище) — вот это другое дело. jaunty (весёлый, небрежно-развязный, беспечный) — лишь частично. Дерзость, свобода и, возможно, бесцеремонность характеризуют тебя, но не развязность. jeopardy (опасность) — это банально, не так ли? "Опасность — моё второе имя!" Ты не станешь пользоваться штампом». Вот оно что! Относительно недавно, при достопамятных событиях 1941 года, прозвучало новое имя демона — Anthony J. Crowley — и сейчас Азирафель вдруг принялся разгадывать тайну сокращения J. Хотя никакой тайны, по сути, не существовало: Кроули просто не потрудился придумать себе второе имя. А ангел потратил столько времени на подбор! И не обратился к стандартным именам... Он прав: взять значимое слово было бы намного более стильно и оригинально. «jet (1. чёрный янтарь; 2. блестящий чёрный цвет; 3. реактивный самолёт) — пока что лучший вариант, на мой взгляд. Цвет твоего костюма (и крыльев — они прекрасны, как бы ты ни возражал!) и стремительность. join (объединять, присоединять) — разве не ты, отбросив гордыню, сделал первый смелый шаг навстречу? Ещё тогда, на Эдемской стене, ты двинулся ко мне, и я укрыл тебя крылом от дождя. С тех пор ты укрываешь меня от невзгод... judge (судья, эксперт, знаток) — может быть. Я уверен, что никто не стал бы более справедливым судьёй, чем ты, мой дорогой. Поэтому justice (справедливость) тоже годится. juju (1. чары, заклинание) — Кто мог бы сопротивляться твоим чарам искусителя? (2. амулет, фетиш) — Ты — мой амулет от несчастий. Разве не ты спешил ко мне на помощь, когда я оказывался в безвыходных ситуациях? (3. табу, запрещение) — И я столько веков запрещал себе даже задумываться о дружбе с тобой! Я виноват: предубеждение владело моим сознанием...» Кроули пришлось прервать чтение, потому что буквы прыгали перед глазами. Азирафель ласково и благодарно восхвалял его, причём каждая строка дышала искренностью! А ведь ангел знал, что говорит о демоне — существе злобном, отвратительном и коварном априори! Находясь в растрёпанных чувствах, Кроули бездумно погладил подвернувшийся под руку лист аспидистры. Растение так изумилось, что выросло на целый дюйм. Азирафель мог выбрать совсем другие слова: jeer (презрительная насмешка), jinx (сглаз, порча), junk (хлам, отбросы)... и это ещё не самые худшие... Впрочем, Кроули хорошо знал своего ангела (своего — о если бы!): тот, даже будучи очень расстроенным, никогда и ни о ком не отозвался бы дурно. Но чтобы вот так засыпать комплиментами... Оставался один абзац. Последнее предложение в нём было начато и зачёркнуто. «jacinth (гиацинт) — красивый, нежный цветок. Символ чистоты и открытости. Грязь к тебе не пристанет, и мне ты никогда не лгал. Боюсь только, что эпитет "нежный" не совсем подходит. Хотя твои губы...» Кроули понял, что, несмотря на растерянность, безмерно счастлив.

ᴥ ᴥ ᴥ

На другой день курьер доставил Азирафелю роскошный букет и письмо. Послание, заполненное знакомыми завитушками, гласило:

«A. Z. Fell.

На букву «Z» мало слов, ангел, но я нашёл для тебя кое-что. zenith (зенит, расцвет) — ты солнце, освещающее мою жизнь, и высшая точка, к которой я стремлюсь. zephyr (зефир) — ты знаешь, ангел, что похож на аппетитную зефирку? И второе значение — лёгкий ветерок — тебе тоже подходит, ибо ты прогоняешь тоску и печаль и действуешь освежающе. zest (пикантность, изюминка; интерес, жар; энергия) — именно ты придаёшь этому миру неповторимость и вкус, ангел. Без тебя он не стоил бы и пенса.

Всегда твой, Энтони яшмово-реактивный, объединённо-справедливый, опасно-жасминовый, запрещённо-ягуаровый Кроули».

Сначала Азирафель в испуге сжал пальцы: Кроули видел!.. Он знает!.. Но потом ещё раз посмотрел на цветы — прелестные белые гиацинты, перечитал размашистые строки и увидел приписку: «P.S. Все аргументы по поводу нежности предоставлю сегодня вечером, если ты позволишь». И сердце ангела сладко замерло, а потом забилось чаще.