Года и чувства

Вечер, волшебный снег, и только скрип под ногами. Зимний парк. Деревья укутаны снегом, они как в шапках и напоминают мороженое, так и хочется лизнуть и почувствовать всю сладость и обжигающий холод на языке. К вечеру холодает и хочется очутиться дома, согреться под тёплым пледом, взяв чашку кофе в руки и наслаждаясь вкусом, смаковать и смотреть на зимнюю сказку из окна. Зимой мы больше верим в чудеса и, если в них верить, может, они исполнятся? Парк красиво освещается фонарями и гирляндами. Тихо-тихо падают снежинки в этом красивом свете, словно тысячи алмазов сверкают и манят… так хочется любви и нежных объятий, чтобы разделить своё счастье с близким человеком. По парку, вдоль лавочек, торопится молодая женщина, навстречу ей бегут люди, они обтекают её, проходя мимо. Вокруг разливаются звуки музыки, один трек сменяется другим. В небе появилась луна, а с ней рядом танцуют звёзды, весело посвёркивая и обещая волшебство, только молодой женщине всё это сейчас не нужно. Она торопится и боится опоздать, как много лет назад. Ещё раз пережить это она не сможет, нет, не сможет. Эта райская птица погибнет, поэтому надо успеть сказать ему то, что не сказала много лет назад. Её охватывало непреодолимое желание увидеть его и заглянуть ему в глаза. Хотелось разговаривать взглядами. Тревога встречи… И как же сейчас она ценила то, что раньше казалось неважным! Возникло желание развернуть планету и продолжить их незавершённую историю. Узнать, как живёт, счастлив ли, к кому возвращается домой. Как поздно мы иногда понимаем, что счастье бродит рядом, только надо приглядеться. Он стоял, немного замерзнув, нервно куря и стряхивая пепел, одна рука в кармане, пальцы периодически сжимаются в кулак, уголок рта опущен, брови нахмурены. Мужчина в форме морского офицера. Всё же шинель не очень грела, но в этот холодный зимний вечер он воспринимал холод как освежающий ветерок в своих разбредающихся эмоциях. В его мыслях теплилась надежда, что она вспомнит место их юношеских встреч и всё же придёт. Станет он счастливым или нет, если она придёт? По-своему он счастлив и сейчас. Он мог жить и без неё, но именно сейчас ему плохо. А может, лучше и не видеть её, лишь изредка о ней вспоминая… Он иногда видел фильмы с её участием и сразу переключал канал, злился и много курил. Жена спрашивала с ехидством, что же это он на свою юношескую любовь не смотрит и это его раздражало, обычно всё заканчивалось ссорами, он хлопал дверью и уходил в ночь. Они все когда-то были одноклассниками. Его судьба неплохо сложилась, карьера шла своим чередом, и без помощи тестя он уже капитан третьего ранга, «каптри». Только сходя на сушу, он возвращался к нелюбимой жене. Сейчас, стоя в парке, он честен сам перед собой – он видеть не мог жену. А его «райская птица»? Неужели не придёт? Ноги подмёрзли в ботинках, и он начал притоптывать на месте. «Вот хотел блеснуть перед ней «аксельбантами», вырядился, как петух! Сам виноват, повёлся на папашу своей жены, карьеры и благополучия захотелось. Вот теперь жду, как в детстве, её жду, надеюсь на что-то… Песец, один серверный зверёк, на ум приходит». Мужчина натянул перчатки, поднял воротник шинели и, попытавшись спрятать туда нос, убрал руки в карманы. – Саня! Санька! – услышал он вдруг, повернулся на окрик… и засмотрелся на неё … с тоской и каким-то сумбуром в душе. Сладко и больно заныло сердце, когда он увидел её хрупкую фигурку, укутанную в одежду 19 века. Ему стало тяжело дышать, он недоверчиво смотрел, как она подходит к нему. – Пришла, всё же пришла, птичка моя! – на эмоциях громко произнёс мужчина и двинулся ей навстречу. Быстрым шагом Саша преодолел расстояние между ними и заключил женщину в объятия. Поднимая вверх, он смотрел на неё, улыбаясь. – Лариска! Птаха моя! – она заливисто рассмеялась, и её смех прозвучал серебристыми колокольчиками. – Пусти, Сашка! Тяжело же держать! – мужчина медленно спустил её вниз, прижимая к себе и наслаждаясь запахом её дорогих духов. – Рада, что ты пришёл на мой спектакль, и рада, что у тебя хватило духа передать мне записку! Я сразу бросилась в парк, прямо в сценическом костюме, благо театр рядом. А то ищи потом тебя на твоих кораблях, – насмешливо и игриво произнесла Лариса, наблюдая за выражением лица Саши. – Да, я и сам себе удивляюсь, – он опять чувствовал себя на своём месте и со своей женщиной. Именно она – его женщина, он сейчас это остро ощущал и радовался происходящему. Все тревоги отошли на задний план. – Прости, но я хочу сказать, выслушай меня, – она стала отталкивать Сашу, который целовал её замёрзшие на холоде пальчики. – Подожди, дай сказать! – прикасаясь озябшими руками к его лицу и заглядывая ему в глаза, говорила она. – Ты знаешь, что у тебя есть сын? – и тут же прикусила губку, ожидая реакции мужчины. – Вот как! Откуда он? «Господи, какие глупости несу» – подумал он, окинув Ларису взглядом, и увидел в её глазах тревогу. Провёл пальцем по её щеке и усмехнулся. Подняв голову в небо, мужчина резко выдохнул. – Лариска, это наш сын?! Наш с тобой сын? – Да, ему четырнадцать, – тихо произнесла женщина и закуталась в мех воротника. – Дрянь! – Лариса дёрнулась и ещё больше закуталась в мех. – Это я про свою жёнушку, она знала?! – Видела меня беременной. – И что? – Сказала, чтобы я тебе на глаза не попадалась. И знаешь, получив твою записку, я поняла, как всё было глупо. Надо было тебе сказать про ребёнка, не молчать. Надеялась, ты одумаешься, вернёшься. Ждала, что ты изменишь решение, не лезла на глаза. Теперь, спустя годы, хочу, чтобы ты знал, что у тебя есть сын. – Странно, но пресса не писала никогда, что у тебя есть сын. Про твои встречи-расставания читал, а про сына нет. – Я не очень хотела, чтобы это информация попала в СМИ. – Та-а-ак! – глухая злость и какая-то радость переливались в душе мужчины от услышанной новости. Он обнял Ларису, прижал её голову к своему плечу и стал гладить по волосам. – Вот что! Конечно, хочу видеть сына, и знаешь, беру тебя на абордаж. Всё, будешь женой «капдва», новый чин предстоит… и без возражений, мы оба начудили. Я, конечно, больше. Но с этим разберёмся, всё верну сторицей. Я даже не спрашиваю, состоишь ли ты с кем-то в отношениях, потому что теперь в твоей жизни буду только я, – он поднял её лицо и начал нежно покрывать его поцелуями, которые приводили Ларису в какой-то священный экстаз. Она сейчас ничего не воспринимала, просто слушала его голос, а в её душе словно играла мелодия. В парке тихо-тихо падали снежинки на две обнявшиеся фигуры. Фонари мягко рассеивали свет, погружая в волшебство, и только песня Ёлки «Ты знаешь», звучавшая из динамиков, врывалась в чарующий момент и придавала их истории завершённость. Скорее всего, непростые времена ждали эту пару, и предстояла притирка характеров двух сложившиеся людей, но история их юношеской любви имела право на продолжение и на счастливый конец, вернее, на начало и длинную жизнь: она, он и сын.