Интервью

Файл: 1306WR Общая продолжительность: 0:44:37

(Тяжёлые звуки шагов обуви на магнитной подошве. На заднем фоне — удаляющаяся неразборчивая речь, бытовой шум, шум вентиляции, пение птиц. 0:00:00 — 0:00:22). Неизвестная: Сэр? (Неуверенно). Эта штука… она уже пишет? Репортёр Адам Луин: (далее — Луин). Да, мэм, но ваш начальник, кажется, был не против. Вы хотите, чтобы я выключил, пока не придём? Неизвестная: (смеётся). Нет, что вы! Конечно же, нет… (Пауза). Просто… Просто это немного смущает — надеюсь вы меня понимаете, о чём я. (Пауза). Вы же в курсе, что резиденты Объекта рекреации внесли огромную лепту в самые разносторонние области исследований корпорации «Конохики Групп». Теперь они находятся на полном пансионе. И тут ценят спокойствие, мистер Луин. (Пауза). Вы ведь меня понимаете, сэр? Луин: Разумеется, мэм. В семейном кругу к чужакам относятся настороженно… Неизвестная: Неплохая аналогия — сравнивать беспринципную транспланетарную корпорацию и семейные узы. Но есть в них и в самом деле что-то похожее, и я думаю, что вы кое в чём действительно правы… (Смеётся). Но не переживайте по этому поводу. Просто следуйте инструкциям и не включайте видео запись — не нарушайте нашу маленькую идиллию. Луин: На этот счёт можете быть спокойны, мэм — я уже взрослый «мальчик» и в курсе, как работает эта «кухня». (Иронично). Не собираюсь расставаться с работой из-за каких-то ребяческих глупостей. (Пауза). Но вы, по-моему, излишне уж сдержаны в своих оценках — у меня и ранее не возникало мысли называть это место маленьким, а теперь, оказавшись здесь… (Удивлённо). Как вам, я имею в виду — корпорации, такое удалось? Неизвестная: Да, мистер Луин, удивление ваше понятно и естественно. Объект действительно грандиозен во всех пониманиях — как в самом приземлённом, инженерном, так и в научном. И даже у корпорации «Конохики» на ранней стадии проекта были некоторые проблемы… (Пауза). Я не очень сведуща в тонкостях и подробностях, однако, если не ошибаюсь, особенно сложным и трудоёмким оказалось выведение пород растений и животных, способных длительное время функционировать в состоянии невесомости… (Пауза). Вы не торопитесь, мистер Луин? Иначе мы можем отключить магниты и перейти на полёт. Луин: (смущённо). Эм… Нет-нет!.. Давайте лучше пешком. В длительности визита меня не ограничивали… Неизвестная: (иронично). Мистер Луин?.. Неужели вы не в ладах с невесомостью? (Смеётся). Луин: (смущённо). Да… (Пауза). Нам долго ещё идти, мэм? Неизвестная: Через зону невесомости — самый короткий путь. Поэтому я и предложила. Мисс Хиггинс сейчас… (Пауза). Она сейчас в изоляторе. Луин: (удивлённо). Здесь есть карцер? Вы не говорили об этом. Разве это не… Не курорт для ваших пациентов? Неизвестная: (смеётся). Простите, я забылась и совсем не подумала о том, что вы будете не знакомы с нашей местной… терминологией. «Изолятором» — мы называем камеру сенсорной депривации, в которой наши жильцы, так скажем, отключаются от всех внешних раздражителей. (Пауза). И вы весьма заблуждаетесь, называя резидентов Объекта пациентами. Луин: Но разве вы не лечащий врач Евы Хиггинс? В её личном деле ведь указано… Неизвестная: О, это лишь бюрократические проволочки. Отнюдь, я не её врач, а скорее уж куратор. Или, если быть совсем дотошной — я её исследователь… Да, так будет правильней… Луин: (скептически). Неужели «Конохики Групп» не знает, что производят её фармацевты?.. Неизвестная: Ну, вот. Вы пытаетесь уличить нас в каких-то злодействах… (Вздыхает, говорит иронично). Где же ваша журналистская непредвзятость, мистер Луин? (Пауза). Вы должны понимать, что испытания новых препаратов в области генной нанохирургии на людях проводятся исключительно на добровольной основе. Всё неоднократно апробируется и перепроверяется. (Пауза). Но иногда и здесь случаются… Луин: Проколы?.. Неизвестная: Я бы назвала это озарениями… Случаются озарения, мистер Луин. Случаются сами по себе — по независящим от нас причинам и вопреки всем мерам предосторожности. Случаются, словно по волшебству, если угодно. Странно, наверное, слышать о мистицизме от учёного, но впечатление именно таково. (Пауза). А эти люди вокруг… Они не пациенты и не подопытные кролики, как вы, возможно, ошибочно думали. Они — ценнейшие активы корпорации, наравне с интеллектуальной собственностью. Они — будущее «Конохики Групп». Слово любого резидента Объекта будет стоять выше слов акционеров… Луин: Но ваши резиденты… Они ведь под полным вашим надзором, разве я неправ? Неизвестная: Да, это так, но лишь с их добровольного согласия. Луин: Но они же взаперти в золотой клетке! Неизвестная: Ошибаетесь, мистер Луин. Наши резиденты вольны покинуть это место, когда им вздумается и корпорация окажет любое содействие этим людям. (Смеётся). А если не верите мне на слово, то, например, после интервью пригласите мисс Хиггинс отужинать с вами в ресторане — без разницы здесь ли, на орбите, или внизу, на Земле. (Смеётся). Но, боюсь, если она согласится, то вы сами будете тому не рады. (Пауза). Вы ведь проинформированы о её… особенностях? Луин: (смущённо). Да, я видел материалы личного дела мисс Хиггинс. И, честно говоря, это просто поражает… Как она может?.. Неизвестная: (перебивает). Не торопитесь с выводом, мистер Луин. Хотя в это может быть сложно поверить, но моя подопечная — возможно, самый счастливый человек на этой станции, а может быть и во всей Солнечной системе. Она умеет делать то, что мы с вами давно разучились. Ева Хиггинс умеет быть честной с собой. (Пауза. Тяжёлые звуки шагов обуви на магнитной подошве. 0:03:12 — 0:04:23) Неизвестная: Ну вот, мистер Луин, мы и на месте. Мисс Хиггинс известили о вашем приходе и она уже наверняка ждёт вас. Луин: То есть как?.. (Удивлённо). Вы не пойдёте со мной? Неизвестная: (смеётся). Увольте: я ведь говорила, что не надсмотрщик, а куратор. У меня нет ни профессионального, ни, тем более, морального права встревать в беседу лучшей подруги без её согласия. (Звук открывания пневматической двери. Звуки шагов.) Неизвестная: Мисс Хиггинс, к вам гость! (Пауза). Хиггинс: Милая, всё настолько серьёзно, что я уже «мисс»?.. (Неразборчивая речь). Неизвестная: (смеётся). Нет, Ева. Просто твой посетитель — Адам Луин, репортёр из известного сетевого издания… (Пауза. Смущённо). Простите, мистер Луин, как вы говорите, оно называется? Луин: (смеётся). Видимо, недостаточно броско. (Пауза). А теперь, если позволите… Неизвестная: Да-да, не буду вам мешать. (Звуки шагов. Звук закрывания пневматической двери). (Пауза: 0:05:23 — 0:06:09) Луин: Мисс Хиггинс?.. (Приглушенный женский стон удовольствия). Луин: (взволнованно) Мисс Хиггинс, что с вами?! Хиггинс: Всё в порядке… (Громкий вздох). И зовите меня просто Евой… Луин: Вам не нужна… помощь? Хиггинс: Вы действительно хотите помочь с… «этим»? (Смеётся). Разве вы не читали моё личное дело?.. (Протяжный вздох удовольствия). Я всего лишь рожаю и потому мне немного трудно… Луин: (перебивает, говорит взволнованно). Вы что делаете?! Мне позвать кого-нибудь?! Хиггинс: (смеётся). Да успокойтесь же вы, наконец!.. (Довольно стонет). Осталось ещё немного. (Неразборчиво). Боже, как же хорошо… (Пауза). Поэтому если не хотите… (Пауза. Довольный стон). Если не хотите показаться паникёром, то не поднимайте бессмысленной тревоги. Я скоро выйду к вам… (Пауза: 0:08:13 — 0:12:44. Звуки довольных женских стонов. Звуки шагов). Хиггинс: (виновато). Простите, что заставила вас ждать — позывам естества, знаете ли, сложно противиться. Кстати, мистер Луин, вы ведь не против, если мы сразу перейдём на «ты» и я буду звать вас по имени? С некоторых пор я жуть, как ненавижу всю эту унылую официальщину… (Пауза). Хиггинс: Мистер Луин? (Смеётся). А-у-у!.. Вы ещё здесь? Мои глаза немного выше… Луин: Да-да, простите!.. Мисс… То есть Ева, я совершенно не хотел вас оскорбить, но из текста личного дела всё казалось немного иным, поэтому… Я не думал, что вы выглядите так… Простите, ради бога!.. Хиггинс: (смеётся). Да успокойтесь же вы, Адам!.. (Смеётся. Пауза). Ты мужчина, натурал и поэтому совсем не странно, что моё тело тебе понравилось. Если так сложно… абстрагироваться, то можешь любоваться мной и думать, как о легкодоступной женщине — подобные невинные глупости меня нисколько не задевают. (Смеётся, говорит иронично). А будете себя хорошо вести, господин репортёр — я даже позволю поухаживать за собой. Луин: (удивлённо). А… А как вы узнали, что я?.. Хиггинс: (перебивает). Как я узнала, что ты — мы же на «ты»? — предпочитаешь «классику» в отношениях? Всё очень просто — я чую твои половые гормоны. (Пауза, шумный вдох). Это сложно объяснить в двух словах и трудно с чем-нибудь сравнивать — всё равно, что от рождения слепому рассказывать, как выглядит радуга… Но если совсем вкратце, то считай, что я ощущаю и различаю твоё… желание, как оттенки цветочных ароматов без самого запаха. Луин: (нервно). У вас… У тебя настолько тонкое обоняние? Хиггинс: Нет, мой нос самый обычный, но всё, что касается гормональных индикаторов сексуального возбуждения для меня больше не тайна. (Смеётся). Не волнуйся, Адам. Твой запах мне нравится. Даже очень… Луин: (нервно кашляет). Б-благодарю… (Пауза). Хиггинс: Да ладно тебе! (Иронично). Не будь таким зажатым — ведёшь себя, как школьник на первом свидании. Смущает мой внешний вид? Но ты же понимал, к кому шёл на встречу. Где твой профессионализм, господин репортёр? Или это мне стоит взять у тебя интервью? (Смеётся, говорит иронично). Мистер Луин, а вы что-нибудь чуете, сидя рядом со мной? Луин: (смущённо). Да… У вас… У тебя очень приятный парфюм… Хиггинс: Это комплимент? Какой-то очень уж неуверенный — так моё сердце не завоевать… (Смеётся). Прошу прощения… Нет, Адам, мимо. Это не духи. Это естественный запах моего тела. Так скажем, это словно сигнал… Луин: (нервно). И… и что он означает? Хиггинс: А разве не очевидно? Он говорит, что я готова к соитию. Моё тело говорит, что хочу тебя, Адам. Луин: (удивлённо). П-простите?.. Хиггинс: (смеётся). Сухая информация в личном деле упускает многие важные мелочи, верно? В моём файле ведь указано только то, что я готова к зачатию круглый год в любую секунду, но не указано, что у меня маниакальная страсть к совокуплению, не так ли? (Пауза). Хиггинс: Итак, о чём мы будем говорить? Луин: (кашляет, говорит смущённо). Ева, как мне известно, ты уже не менее двух лет находишься на Объекте и можешь обладать некоторыми пикантными подробностями… корпоративной «кухни». Но, откровенно говоря, нашим читателям мало интересны сплетни о корпорации, пересказанные по сотому разу. Им интересны личности, подобные тебе. Им интересна ты… Поэтому не расскажешь о себе и своей жизни? Ведь твой случай, мягко говоря, весьма необычный. Может быть, ему предшествовали какие-либо особые события, которые теперь, спустя столько времени, ты могла бы припомнить? (Пауза). Как всё это для тебя началось? Хиггинс: (удивлённо). Да не было ничего… Что конкретно мне рассказывать? Луин: Всё, что сочтёшь нужным… (Пауза). Хиггинс: Хм-м… Не знаю, каких подводящих откровений и невероятных душевных терзаний ожидают редакция и твои читатели, Адам, но какой-то захватывающей дух предысторией я похвастаться не могу. Просто работала в ремонтном отделе на «Тантум-14», как и сотни тысяч других работяг на прочих станциях в иных системах… (Пауза). Наша посудина была весьма удачным проектным решением, но являлась одной из первых в том секторе и собиралась, грубо говоря, из чего попало — первые линии производства в той системе ещё не были запущены. Поэтому положенное на сооружениях такого класса гравикольцо частенько отключали на продолжительные ремонты. (Пауза). То есть, как ты понимаешь, диагноз «костно-мышечная регрессия» был для многих на «Тантуме», и для меня в том числе, ожидаемой перспективой. Что в итоге и случилось. (Вздох. Пауза). Хотя платили тогда, вроде бы и не плохо, весьма неплохо — надбавки, премиальные, «за вредность» и, как мы шутили, «за порабощение»… Луин: Эм-м… Что этот термин означает на сленге? Можешь пояснить? Хиггинс: Порабощение? Имеется в виду колонизация. «Колониальный Экспедиционный Корпус» — работа на форпостах необжитых, «ничейных» систем… В общем, для сиюминутных капризов денег у меня хватало с избытком, но для основательного и всестороннего лечения с восстановлением — отнюдь… А тут ещё и психологические проблемы обозначились. Луин: У тебя была депрессия? Хиггинс: (смеётся). Ненавижу это гадкое слово — под него, при желании, можно подвести любой кавардак в голове и потом глотать таблеточки с довольным видом… Нет, никакой депрессии, как я думаю, не было. Видно, такой уж я человек, но меня просто настиг банальный, хронический недотрах. Но кто захочет уединиться с облезлой страшной вешалкой, в которую я превратилась? Только представь, что у меня на протяжении года не было секса, настоящего, с живым человеком. (Смеётся). Как и у подавляющего большинство женщин в других системах. Луин: (иронично). Довольно спорное мнение. Очень многие с ним не согласятся. Хиггинс: И будут абсолютно правы. Люди даже в очевидно проигрышном споре не желают признавать своё поражение и не способны признать неоспоримые факты. А уж подстраивать неопределённую и неудобную реальность под себя, изворачивая причины и следствия так, как это выгодно самолюбию — и вовсе любимое дело… (Пауза). Луин: Эм-м… Судя по материалам твоего личного дела ты была действительно обеспеченным человеком, пускай и корпоративным служащим… Хиггинс: И что мне было делать с деньгами на «Тантуме»? Нет, меня волновало нечто, куда более важное… (Говорит иронично). Человечество встало на рубеж покорения космоса, и, как известно, усиленно «бороздит», но эмоционально-то, как мне кажется, мы ушли от пещерных предков не так уж и далеко… (Смеётся). Как ты наверняка заметил, Адам, я женщина… Может быть не самый здравый представитель своего племени, но всё же. И было ли преступление в том, что я хотела быть любимой, хотела, чтобы мной обладали, как вещью и превозносили, как королеву… В общем, страдала от стандартной ерунды, варящаяся в голове стареющей и не очень привлекательной тётки… Луин: (Иронично). Но тебе внезапно открылась истина? Хиггинс: Боже упаси! Я вообще поступила самым нелепым и примитивным образом из всех возможных — не имея в этом опыта, самонадеянно попыталась разобраться в себе и понять, что же мне мешает жить… «Неужели, только отсутствие члена?» — думала я… (Смеётся). Короче, начала искать варианты. Любые. В сети случайно наткнулась на предложение от «Конохики Групп» о добровольном участии в испытании. Увидела возможность. Подала заявку и выиграла конкурс. Луин: С этого и началось твоё преображение? Хиггинс: (смеётся). Какая… политкорректная формулировка. Нет, разумеется, масштабные мутации тела начались далеко не сразу после начала приёма. По крайней мере, я так думаю… Но всё завертелось, когда мне одним из курьерских рейсов — кстати, это кое-что да говорит о корпорации, верно? — прямо на «Тантум» доставили комплекс препаратов с тщательными инструкциями к ним. Начинать следовало с так называемых «прекурсоров». Луин: Вам, резидентам Объекта, разрешено об этом рассказывать? Если да, то любопытно узнать, что это были за препараты? Хиггинс: Если бы я знала. Но в документах отмечалось, что они подготовят меня к основному этапу. Луин: Были какие-то заметные эффекты на… первой стадии? Хиггинс: (смеётся). Ну, ещё бы! За два стандартных месяца приёма этих пилюль я из рахитичной плоской доски снова превратилась в желанную женщину! Луин: Что ты имеешь в виду? Можно подробнее? Хиггинс: (смеётся). Я ошибаюсь и мои груди настолько крошечные и невыразительные? (Иронично). Не тушуйся. Поняла я… (Пауза). Как бы это объяснить… Наверное, этому, как ты говоришь, преображению отчасти поспособствовали и мои настроения — я очень быстро заметила, что начинаю нравиться не только окружающим, но и самой себе, отчего ещё более явного результата захотелось только сильней. И дело даже не в том, что у меня банально стала отрастать задница и сиськи перестали умещаться в бюстгальтер. Нет. Я просто с приятным удивлением поняла, что искренне наслаждаюсь нескромными, похотливыми взглядами в свой адрес… Что довольно странно для женщины — ведь так ты думаешь? (Пауза). Хиггинс: Униформа работников станции довольно невзрачная, унылая и бесформенная — серая серость, другими словами. Но в ремонтных коридорах и тоннелях нет смысла следовать веяньям моды. Другой и не нужно… Однако даже в этих непрезентабельных одеждах мне было с каждой неделей, да что там — с каждым днём всё сложней и сложней скрывать изменявшееся тело. Меня пугало это и невероятно будоражило одновременно. Просто попробуй представить, что может чувствовать женщина, болезненно озабоченная своей сексуальной привлекательностью и внезапно потерявшая возможность застегнуть комбез на груди, потому что этой… этой «привлекательности» стало слишком уж много. Какое-то время я даже ходила в общественных местах со старомодным планшетом, прижимая его к груди и пытаясь хоть так сдержать, прикрыть трясущиеся от каждого шага сиськи. (Иронично). Я просто не знала, как быть со свалившимся на меня богатством. (Пауза). В общем, первый за тот год секс у меня случился через месяц, после начала приёма «прекурсоров» — я без особых душевных терзаний отдалась начальнику смены… Луин: (иронично). Ты потом использовала этот факт, чтобы улучшить своё положение? Хиггинс: (смеётся). Наверное, стоило сделать что-то подобное — тут я, видимо, дала маху, — но тогда даже и мысли такой не возникло. Это сложно передать словами, но препараты не только и не столько меняли меня внешне, сколько помогали, как будто подталкивали к решению внутренних проблем. Я видела, понимала это, замечала, что меняюсь не только внешне. Но изменениям, так сказать, ментальным радовалась даже больше, чем округлившейся и потяжелевшей заднице. (Пауза). К тому моменту, когда я могла попытаться шантажировать своих партнёров — а со мной переспали, и не раз, почти все руководящие чины станции, — подобная мысль казалась попросту смехотворной и глупой. Зачем и ради чего мне это делать? Чтобы что? Для того, чтобы «прирасти» к сытному месту и есть на ужин не сублимированный рацион, а говяжью вырезку с ферм Витулы? Если так, то мои помыслы во сто крат чище. Честнее… Сперма на губах и чужие оргазмы приносили куда больше удовлетворения, чем банальная возможность обогатиться… Луин: (смущённо). Но это, как я понимаю, было только начало? Хиггинс: Верно. Не придавая происходящему особого значения и наслаждаясь одним только фактом перемен в жизни, я, не без удовольствия, кстати, становилась просто одержимым сексоголиком. Отчего, буквально мгновенно, как ты можешь догадаться, заработала статус изгоя среди женской половины персонала станции. Дальние форпосты, отчего-то, плохо уживаются с принятой в обществе вольностью нравов, и меня мгновенно окрестили самой дешёвой шлюхой в окрестностях «Тантума». Моя подруга даже писала диссертацию по этой теме… (Смеётся). Не про меня, а про вольности нравов… (Пауза). Но затем, неожиданно и также довольно быстро, я стала и главной советчицей в амурных делах, да и вообще во всём, что касается… «дружбы телами» между людьми. (Смеётся). Какова ирония, а? Думаю, это случилось как раз тогда, когда моё тело начало источать тот самый аромат, что так тебе понравился. Луин: (смущённый кашель). Хиггинс: Всё в порядке. (Смеётся). Я понимаю, что нравлюсь мужчинам. И если тебе от этого станет проще и не так неловко, то такое внимание мне очень импонирует… (Иронично). Но ваших читателей, господин журналист, ведь интересует другое? Луин: Да… Ты не чувствовала недовольство действиями «Конохики Групп»? Хиггинс: (удивлённо) С чего бы вдруг? Не вижу для этого причин — ни тогда, ни сейчас. Наоборот — они открыли мне глаза… (Пауза). Хиггинс: После приёма основного препарата — такой маленький шприц-инъектор, — через час или около того у меня начался сильный жар. По правде сказать, думала, что помру, так было хреново… Но, как ты вновь и опять мог догадаться, к тому времени было кому обо мне позаботиться — в Еву Хиггинс напрочь и без памяти влюбилась добрая треть станции… (Смеётся). Лихорадка в самой тяжёлой стадии, занявшая на удивление всего несколько часов, довольно быстро прошла, оставив после себя лишь приятный зуд в груди. В молочных железах, если точнее… Но это ерунда, потому что затем такое началось!.. В инструкции была упомянута возможность резких перепадов настроения, поэтому требовалась крайняя воздержанность и контроль над эмоциями для… Как же там было?.. (Пауза). Ради «релевантности экспериментального лечения ожидаемым теоретическим результатам»… (Смеётся). О, Адам, ты не представляешь, через что я прошла ради этой релевантности!.. Та неделька показалась мне сущим адом!.. Я была сама не своя, с трудом засыпала и плохо спала, в полудрёме мечтая о сексе, и невероятными усилиями давя в себе эти помыслы. Видела, что препарат работает и поэтому не смела нарушить инструкций… Просыпалась вся мокрая, в буквальном смысле, но не от пота, а от собственных… «сексуальных» выделений. (Смеётся). Внутри всё просто горело — так хотелось потрахаться, хотелось крепкого члена или нежного язычка! И даже когда у меня началась лактация, я совсем не обратила на это внимания — груди всего-то стали не просто болезненно чуткими, но ещё и идеально упругими, прибавив, пожалуй, размер… Кстати, видишь, какие они впечатляющие? Луин: (смущённо). Д-да… Пожалуйста, прекрати это делать… Хиггинс: (смеётся). Мои сиськи — это первое, что заинтересовало умников из корпорации, правда, только с научной стороны дела. И два года назад я даже в шутку такого представить себе не могла и думала, что стану причиной появления «всего лишь» какого-нибудь принципиально нового средства для дурнушек, подобных мне и обделённых природой. Но теперь мои груди — в числе прочего, — ценнейшее достояние «Конохики». Они производят довольно необычное, так сказать, молоко: от слабоалкогольного, до диетического и галлюциногенного. Как и почему — никто до сих пор разобраться не может. Но только представь себе, какой здесь открывается полёт для… фармацевтической фантазии после того, как исследования завершаться?! (Смеётся). Правда, я пока почти не могу контролировать лактацию — всё получается само, а вкус зависит от моих эмоций… Кстати, тебе понравился кофе со сливками на встрече с руководством Объекта?.. (Пауза). Хиггинс: (смеётся). Да шучу я, шучу!.. (Пауза). Луин: (смущённо). И для обслуживания… твоей груди нужен тот небольшой ранец у тебя на спине? Хиггинс: Да. Это молокоотсос — просто чудесная штука, моё спасение. Груди невероятно продуктивны, и чтобы избавиться от дискомфорта приходится часто их сдаивать. Ну, не то чтобы меня беспокоят болезненные ощущения — они, честно сказать, очень даже приятные. Но, думаю, ты согласишься, что когда по животу и ногам на пол постоянно течёт молоко — это слегка раздражает и отвлекает. Поэтому я и ношу вакуумные накладки почти постоянно. И снимаю только, чтобы не смущать посетителей, вроде тебя… Луин: (неуверенно). М-можете… То есть можешь это продемонстрировать? Хиггинс: Ого!.. А ты смелее, чем кажешься, Адам. (Смеётся). Запросто, только ты мне поможешь. (Пауза, звук быстро расстёгивающейся молнии, шорох одежды.) Луин: (взволнованно). Б-боже, я не думал, что это будет так!.. Хиггинс: (смеётся). Так буднично? Но ты же сам попросил… (Смеётся). Чтобы пошло молоко, нужно нежно сжать, вот так обхватив сосочки пальцами… (Довольный стон. Пауза. Говорит иронично). Неужели, не знаешь до сих пор?.. Луин: (взволновано). Просто я… я не думал, что будет… т-течь струями… Хиггинс: Но тебе же нравится, верно? Я по твоему запаху чую… (Иронично). Так ты мне поможешь?.. Моё тело очень нежное — как мужчина, ты оценишь мои прелести… (Пауза). Хиггинс: (иронично). Ну, как знаешь… Так на чём мы там остановились? (Пауза). Луин: (смущённо). Эм-м… А т-ты… ты не могла бы прикрыться? Хиггинс: (иронично). Что такое? Неужели какое-то капающее молоко смущает опытного репортёра? Луин: (смущённо). Р-разумеется! О-особенно, когда это молоко капает с сосков той, у кого я беру интервью!.. Хиггинс: (иронично). Но ты же сам не сводишь с меня глаз… Луин: (взволнованно). Господи, мисс Хиггинс, чего вы добиваетесь своими выходками?! Хиггинс: Может быть искренности? Луин: (взволнованно). Боже! Вы… Ты хочешь услышать, что прекрасна, как божество, и я думаю только о том, как бы скрыть от тебя свою эрекцию?! Вот, пожалуйста! А теперь очень прошу, оденься!.. Хиггинс: (смеётся). Видишь, быть честным с собой не так уж и сложно… (Пауза. Шорох одежды.) Так о чём мы? Луин: (смущённо кашляет). Адская неделя… Хиггинс: Ах, да! (Смеётся). В общем, кончилось всё тем, что я не вытерпела. Сплошные хуи мерещились просто повсюду и!.. Ой! А мне вообще можно так говорить? Луин: Да, всё в порядке — запись потом будет обработана… Хиггинс: Отлично!.. Так вот: половые члены я видела в каждом продолговатом предмете, приглашения заняться сексом — в каждой фразе и взгляде, вкус семени мерещился на языке в каждом глотке воды. В конце концов, я не выдержала и обратилась в медслужбу с просьбой выдать мне какой-нибудь транквилизатор. (Смеётся). Попросила сделать хоть что-нибудь или просто вколоть жидкого азота в голову, чтобы унять эти чудесные разгорячённые мысли. О моей ситуации медперсонал, с которым я тоже, конечно же, занималась сексом, уже был осведомлён, поэтому все просто развели руками… Но что самое обидное, так это то, что состояние моё было до абсурда смешным! Работоспособность, как таковая, ни на грамм не уменьшилась — мне буквально хотелось творить, вкалывать на благо «отечества», хотя с сиськами седьмого размера, истекающими молоком, не особо удобно-то ползать по инженерным тоннелям. Но я рвалась в бой!.. (Смеётся). Однако, в то же самое время, как бы парадоксально это ни звучало, старательно избегая всяких мыслей о сексе, я банально заставляла себя думать о нём. (Смеётся. Пауза). Представь, каково было моё удивление, когда на обследовании я узнала, что беременна! Луин: (иронично). Неужели последствия беспорядочных связей?.. Хиггинс: О!.. Мы наконец-то начали общаться, как живые люди, а не казённые чинуши? (Смеётся). При мне можно называть эти вещи своими именами… И нет, Адам. Я не залетела от того, что трахалась со всеми подряд без разбору, принимая в себя любой продолговатый предмет фаллической формы… Луин: (смущённо). Тогда это связано с препаратом? Хиггинс: Верно. (Щелчок пальцами). Моё тело успешно мутировало… Луин: Успешно? Разве это была не трагическая случайность? Уместен ли на это позитивный взгляд? Хиггинс: Наверное, я не так выразилась. Успешно в том смысле, что без злокачественных новообразований. Сам же препарат, как я узнала позже, изначально разрабатывался вообще для иных целей, в числе которых и «рецессия костно-мышечной регрессии». Разумеется, такого восхитительного результата в моём лице препарат не мог… не должен был дать на выходе… И, предвидя вопрос, сразу скажу — я крайне рада этой мутацией, оплошностью, случайностью, или как бы это не называлось… Луин: Хорошо… (Пауза). Препарат ведь не просто оказался по ошибке созданным высокотехнологичным коктейлем из смеси гормонов, афродизиака и наномашин для коррекции фигуры? Хиггинс: Ага… Моё тело, едва не спалив меня лихорадкой, стремительно перестроилось, превращаясь в нечто новое, особенное. И беременность… (Смеётся). Она стала приятным побочным эффектом. Пройдя внешне почти незаметные метаморфозы я обрела то, чему теперь несказанно рада, хотя твои читатели вряд ли меня поймут. Я получила способность к пока неконтролируемому и непрерывному самооплодотворению… (Смеётся). Ну, почти непрерывному… Но тогда я ещё не знала об этом и, ощутив облегчение после лихорадившего меня жара, принялась отрываться на полную, часами совокупляясь с каждым желающим или попросту устраивая оргии… (Иронично). Мало кто мог устоять против моего обаяния, поэтому желание совокупляться с Евой Хиггинс даже начало влиять на производительность станции. (Пауза). В общем, случай, как ты выразился, действительно необычный и «Конохики Групп», конечно же, поставили в известность. Но к тому моменту, когда за мной пришёл спецтранспорт, чтобы перевезти на Объект, я уже успела пару десятков раз… «родить». Насколько мне известно, устоявшегося термина для этого тоже пока ещё нет, но Джун называет их «овулами». Если проще и, не вдаваясь в подробности, то теперь моя матка наполнена непрерывно растущими яйцами, достигающими размера… ну, где-то чуть больше куриных. Мне приходится постоянно избавляться от них по мере роста… (Пауза). И ты даже не представляешь, Адам, насколько это приятно, как физически, так и морально… Луин: И… И даже после всего этого у тебя нет претензий к корпорации? Они же, по сути, сломали тебе жизнь. Хиггинс: (смеётся). Нонсенс, господин репортёр. Меня никто ни к чему не принуждал — это, во-первых. Ну и, во-вторых — я всем довольна. Понимаю, сложно в это поверить, но меня всё устраивает. Абсолютно. Луин: Довольна статусом марионетки и подопытного животного? Хиггинс: Эм-м… Не думаю, что эти термины теперь ко мне применимы в полной мере… Луин: (иронично). Похоже на самообман и нежелание признавать правду, не так ли? Хиггинс: (смеётся). Нет, Адам, серьёзно. Я всё меньше и меньше ощущаю в себе человеческого, чтобы обижаться на подобные оскорбления всего… гуманного. Луин: В каком смысле? Хиггинс: (смеётся). Да в самом прямом… Ну, например… В моём теле появился новый орган. Названия для него тоже пока что нет — Джун до сих пор ломает голову, как его обозвать покрасивее, — но свойства этого органа уже довольно неплохо изучены. Он нужен для того, чтобы я могла собирать и хранить сперму партнёров… Понимаешь? Здесь, в районе солнечного сплетения так тепло и приятно… Ты можешь сказать, что это отвратительно, и, наверное, будешь по-своему прав. Но я чувствую его внутри себя, ощущаю, словно очень чуткие, нежные пальцы, словно заботливые пригоршни, наполненные детородным чудом. Ты не представляешь, насколько это приятное, непередаваемое ощущение — носить в себе всё, что нужно для создания жизни… Мне пока сложно его контролировать, но я надеюсь, что скоро начну откладывать оплодотворённые яйца. (Пауза). И ты мне в этом поможешь, Адам… Луин: (удивлённо). О чём вы, мисс Хиггинс? Хиггинс: Подойди ко мне… Луин: Э-м… Наверное, не стоит… Думаю, на этом можно закончить… Хиггинс: Живо! Луин: (шепотом). Да, мэм… (Звуки шагов. Звук расстёгиваемой молнии на одежде). Хиггинс: Да милый, вот так… А теперь насладись моим телом, излей своё семя… (Пауза. Негромкий женский смех.) Не торопись, крепыш — отныне тебе придётся делать это со мной очень часто… (Звуки тяжёлого дыхания. Звуки соития. Пауза: 0:25:19 — 0:42:06. Щелчок переключателя переговорного устройства). Хиггинс: (прерывисто, с довольными вздохами). Джун, малышка, зайди… о, мой бог!.. зайди ко мне. (Пауза). Мистер Луин теперь тоже наш — на этот раз получилось… м-м!.. ещё проще, чем раньше. Джун: Мне обновить предложение для новостных изданий, мэм? Хиггинс: (прерывисто, с вздохами) Нет, милая, не стоит. Нет больше смысла задерживаться в этом месте. Я собрала достаточно, чтобы родить первых принцесс… Отложенные мной овулы готовы к транспортировке? Джун: (торопливо). Да, мэм! Всё сделано, как вы и велели — потомство подготовлено… (Пауза). Мэм, но это значит, что?.. Хиггинс: Да, моя милая. Мы наконец-то уходим. Но Адама Луина непременно возьмём с собой. Он мне нравится — такой забавный и наивный… (Пауза. Оргазмический стон женщины. Пауза. Влажные звуки соития.) Хиггинс: (прерывисто, с вздохами). Боже, а этот Луин действительно хорош… Пожалуй, оставлю его только себе. (Пауза). Ты что-то хочешь мне сказать, милая? Джун: Ева… Мисс Хиггинс, вы сдержите слово? Вы ведь мне обещали? Хиггинс: (прерывисто, с вздохами). Ты так этого хочешь? Всё ещё не передумала? Ведь пути для возврата не будет… Джун: Да, очень хочу!.. Хочу… Как вы… Хиггинс: (прерывисто, с вздохами). Хорошо, моя милая, я сделаю то, что ты просишь. Зуд всё сильней — жало скоро отрастёт, и тогда я тебя инфицирую, моя девочка… А теперь поторопись, я жду тебя — кто-то должен снять с меня мистера Луина. (Смеётся). Боюсь, сама я не в силах отказаться от такого наслаждения… Джун: (смеётся). (Щелчок, переговорного устройства, конец фрагмента записи).