черника и хвоя

      Агата в растянутой черной футболке с его плеча, сидящая на диване в его гостиной выглядит так по-домашнему правильно, что Александр на секунду теряется. Ведь это неправильно. Дико даже. Для них двоих столетия — лишь миг. Они — Мара и Морок связанные навсегда, вопреки обстоятельствам находящие друг друга где бы они не были. Простые будни смертных не для них. А у неё волосы кажется стали короче. Она сдувает непослушную челку со лба и смотрит на него привычным взглядом сизых глаз. — Ты ждал меня, Александр? — Всегда, маленькая Мара.

***

      Он не спрашивает её на сколько времени она останется в этот раз. Мары — как весенние грозы. Сейчас она рядом, прорезывает темноту небосклона алыми вспышками. Миг, и ее уже нет, лишь звенящая тишина кругом и золотистая нить связи, что лишь прочнее стягивает его сердце, которое навсегда и безраздельно лишь её, Агаты. Александр сквозь сон чувствует её легкие шаги, а после ощущает, как она сворачивается комком рядом с ним. Он сонные глаза приоткрывает, натыкаясь на внимательный взгляд ее сизо-золотых глаз. Морок замечает как она неловко, совершённо по-детски, поджимает пальцы на ногах пряча замерзшие ноги под одеяло, и кладет голову его на согнутую в локте руку. Ему легкие заволакивает запахом черники и хвои. Мара, его Мара повсюду, а в нём самом уже давно и навечно. Он её подтягивает выше, там где у него в груди бьется, замирает это глупое-глупое сердце. Чтобы ближе. Чтобы одним целым. Неделимым и почему-то единственно правильным. — Не могу привыкнуть к твоим волосам. — он улыбается, зарываясь рукой в короткие мягкие пряди. — Но тебе же нравится, Александр? — она губу кусает, стараясь скрыть рвущуюся наружу улыбку, но сама тут же тихо смеется. — Как и все в тебе. Её дыхание становится ровным через пару минут, а Морок не спит. Морок касается бледных, в лунных бликах черт лица Мары, оставляя мгновение в своёй памяти. Чтобы помнить, когда одиночество холодного века вновь поглотит его. Без неё.

***

      Алое кровавое пятно неровной кляксой расползается по ее снежному, непривычному для него платью. Ему боль Агаты набатом отдаётся где-то в области солнечного сплетения, он морщится, но концентрации не теряет, держа её лицо в своих руках. Она дышит судорожно, втягивая воздух со свистом сквозь стиснутые зубы, когда он подносит антисептик к ране. — Ты не должна была соваться туда одна. — Морок морщится в нём кипят, раздирая на противоречия два чувства: гнев и страх. Потерять её вновь он просто не сможет. Слишком живы и горьки эти воспоминания, даже спустя несколько веков. — Я и справлялась с большим ты знаешь, — голос Агаты звучит по непривычному тихо. — По информации которую я добыла, это был всего лишь один оборотень, но оказалась стая. — Ты должна была взять меня с собой. — Должна. — её покорность сбивает его с толку, но он списывает это на болевой шок. Она устало кладет голову на его плечо и замирает. Пол кухни холодит ноги, а в спину впивается створка кухонного ящика, но Александр не шевелится. Лишь обнимает Агату за талию, утыкаясь носом в её макушку. Петербург погружается в вечерние сумерки, Александр закрывает глаза, ощущая как чужое сердце правильно(привычно), бьется в такт вместе с его.

***

      У него неон перед глазами яркими вспышками пляшет. Музыка резкими битами бьет по барабанным перепонкам, а губы обжигает коктейль. Но в центре в лиловых лучах неона — она. Нерушимая константа его собственной вселенной. На ней короткое, черное, облегающее платье на бретелях, что открывает вид на острые ключицы и беззащитно-хрупкую шею. А еще музыка, что скользит по её бледной коже, касаясь словно бы бархатно-алыми лепестками роз. Агата не вздрагивает, когда ощущает как его руки сзади ложатся к ней на талию, тут же разворачивая её к себе лицом. Она цепляется руками за его плечи, зарываясь носом в ткань пиджака. Они танцуют в такт медленной композиции и лишь неон все ярче и ярче закруживает их в своем вихре.

***

       Александр просыпается, ощущая как соседнее место на кровати рядом с ним пусто. Лишь запах едва-едва уловимый черники и хвои все еще витал в воздухе. Она ушла. Он закрывает глаза, обессиленно откидываясь обратно на подушки.       «Я буду ждать твоего появления вновь, маленькая Мара.»