Счастье близко.

Юнги и не подозревал, что давая Тэхёну совет, он сам над этим задумается. Ведь это правда, у нас одна жизнь. И нужно брать по максимуму, ну если это не ущемляет чьи либо права и чувства, а он точно знает, что нет. Но возможно, конечно сейчас он и ущемляет чувства Чимина, но пока он на перепутье, т.ч это нормально. Это ведь нормально, так? У Юнги вообще-то оправдание есть на этот случай. С другой стороны, он всё решил за него. Решил что не хочет делать Чимина геем. Но разве это ему решать? Но с другой, что если Чимин получит что хочет и поймет, ему это и не надо было. А Юнги останется у разбитого корыта. Что тогда? Как быть тогда. Как же всё сложно-то. Одни вопросы и ни одного ответа. А вообще не много ли он думает? Серьёзно. Он сам же говорит одно, но делает другое. Помогает Тэхёну, а сам своим же советом воспользоваться не хочет. Или хочет, но не решается. И почему жизнь, такая сложная штука? Почему их при рождении не предупреждают, что будет чертовски сложно, а иногда и не понятно, но ты давай там держись. Так сказать, не падай духом. Юнги запустил в волосы свою руку и оттянул максимально сильно, чтобы ощутить боль и наконец прийти в себя и решить хоть что-то. Собрать все мысли воедино, но получалось так себе, надо заметить. Так ничего и не решив, он отправился спать, как говорится "Утро, вечера мудренее". Наверное. *** - Эй, это моя вафля, - обиженно ноет Чимин, глядя на то, как Тэхён лопает свеже испечённую вафлю прямо из его тарелки, - Хён накажи его, - требует он смотря жалобными глазками на Джина, что собственно и занимается готовкой этих самых вафель. - Не ругайтесь дети, я испеку ещё, - говорит Джин даже не поворачиваясь на этот балаган. За годы проживания вместе он научился абстрагироваться от суеты, во время готовки. А иначе, по другому нельзя. За детьми вообще-то, нужен глаз да глаз, а Намджун как назло ушёл пораньше в студию, - Юнги, Намджун просил тебя поторопиться, - поворачиваясь и видя парня, сообщает Джин. На него тут же уставилась добрая половина собравшихся, круто. И что им всем надо? Тэхён смотрел с явной благодарностью, обнимая Чонгука за талию, но так что это видел только Юнги. Чонгук судя по всему тоже, но и с неким недовольством, каким, Юнги совершенно не интересно. А вот Чимин смотрел с прищуром, что говорит о том, что этот мелкий пакостник опять что-то затеял. Юнги уже было хотел сесть на стул ряжом с Чонгуком, как из ниоткуда появился Хосок и приземлился на этот самый стул. - Извини Юнги хён, я спешу. - А я типа нет?, - забурчал Юнги и нехотя поплелся на другой ближний стул, что находился рядом с Чимином. Выбора нет. Усевшись на стул, он перетянул в свою тарелку пару свежеиспеченных вафель и полив те клиновым сиропом, принялся за еду. Джин нереально вкусно готовит корейские блюда, но вот американские вафли начал практиковать относительно недавно, но и тут нее прогадал. И что бы они без него делали? Ладно, Джин-хён не единственный кто готовит, но единственный кто делает это на всю группу. И никогда не оставит тебя голодным. За это и не только его и называли, мамочкой группы. Он уже давно не обижался, а лишь улыбался. Наверное смирился. Джин, он ведь совсем не такой, какой показывается на записях, он намного глубже как человек и невероятно умён (не так как Намджун), но по особенному. Юнги его всегда уважал и не потому что он единственный для него хён. А потому что он такой какой есть, без приукрас, хотя они все тут такие. Они семья и Юнги ценит каждого. А особенно одного вредного слизеринца, как прозвали его АРМИ, что пытается положить свою руку туда, где ей совсем не место.. И что на него нашло? Он больше не намерен отступать, Чимин это решил однозначно. Быть несчастным в угоду другим, он не будет. Он понимал все риски, но так же понимал, что они смогут пройти это вместе с Юнги, если конечно этот суровый рэпер, позволит себе любить. Чимин уже не скрывал своих действий, как и не завуалировал. Он просто положил свою руку на бедро Юнги и слегка погладил, а не встретив сопротивления (он наблюдал боковым зрением), двинулся ею в верх. Погладил бедро в том числе и внутреннюю часть. Благо на них не смотрели и не видели этого не потребства. А Чимин вдохновившись, переместил руку на пах Юнги, вот тут-то и случился казус. Старший этого не ожидал и нечаянно стукнулся коленкой об стол, чем привлёк внимания окружающих. - Юнги осторожнее, - промямлил Хосок, уплетая за обе щёки свою порцию, пока Чимин прятал свои руки, улыбаясь. - Обязательно. Руки Чимина вернулись на его ширинку, как только остальные занялись своими делами. Вот и как его назвать после этого? А вот Юнги совсем не весело, ведь его достоинство оглаживают через джинсы, что жмут неимоверно. И нет бы прекратить это бесстыдство, ан нет, он наоборот, наслаждается. Наслаждается тем, как маленькие пальчики Чимина оглаживают его уже внушительный бугорок. Это сводит с ума и будоражит кровь от осознания, что их могут увидеть, но прекратить не в силах. Да и что ж душой кривить, не хочет. Это приятно, в двойне приятно получать ласку от человек к которому влечет, взаимно. Он хватается за край стола и как можно без шумнее выдыхает. Блять, он сводит его с ума. Всё горит и трудно дышать, благо на них не смотрят. Чимин гладит, а затем слегка сдавливает и Юнги теряется в пространстве. Его трясёт, ему плохо и он хочет разрядки, блядский Чимин. Он хватает его за локоть и тащит со стула приговаривая. - Ты хотел показать наброски, сейчас самое время, - и выводит его из кухни под недоуменные взгляды остальных. Юнги затаскивает Чимина в свою комнату и закрывает дверь на ключ. Чимин же улыбается и не скрывает довольного лица, он наконец получил, то чего хотел.....шанс.