Всем сердцем

Ваойлет писала письмо, собственно, это был единственный её выходной, который она тоже решила провести в стенах вдохновенного здания - почты. Она снова писала письмо Гилберту. Майор Гилберт, это снова я, Вайолет Эвергарден. Как у Вас дела сейчас? Если Вам что-то нужно, то Вам стоит только сказать мне, Вы знаете, где бы Вы ни были, я найду Вас. Ведь я всё ещё верю, что Вы живы. Рука дрогнула, она остановилась. Из глаз вновь пошли слёзы. Почему так больно? В груди все горит, кажется, будто сердце сейчас испепелится, и Вайолет умрет... нет! Она будет жить только потому, что он сказал жить. Она будет дышать этим воздухом и вспоминать его, пока она ещё в здравом смысле, пока ещё может вспоминать. Он всегда будет жить. Он никогда не умрет. Девушка вытирала слёзы вновь и вновь. - Так болит... почему так болит? - она положила руку на грудь и сжала кулак, надеясь, что колющая боль пройдет. Но она всегда будет преследовать её, руки немного потряхивало. Раздался тихий стук в дверь. Вайолет вытерла слёзы, резко встала со стула и приподняла голову. - Да?.. - Вайолет, Вас ожидает господин Бугенвиллея, в холле, - раздалось по ту сторону двери комнатушки девушки. Голос показался ей слегка взволнованным. Сердце замерло. Нет, она больше не поведется на это. Лучше бы они говорили имя... Девушка вздохнула и вышла из комнаты, направляясь в сторону холла. Она заставила себя успокоиться, заставила заглушить рвущуюся наружу надежду. Ей нет места в реальном мире. Ей нужно жить только внутри нас. Вайолет вышла в холл, оглядываясь по сторонам. На её плечо упала тяжелая рука. Это был Клаудия. - Вайолет, ты только не волнуйся... - зрачки сузились, страх неизвестности родился в её груди. Сердце вновь замерло. - Вайолет... - голос. Такой знакомый и такой родной. Это просто не может быть правдой. Девушка не сводила взгляда с Клаудии, руки вновь потряхивало. Она смотрела в его глаза, боясь обернуться. В груди заболело. Это не может быть правдой. Это просто невозможно. - Вайолет, я вернулся домой, - снова этот голос. Она обернулась и увидела его. С повязкой на глазу, улыбающегося, с костылем подмышкой. Она не двигалась. Гилберт, опираясь на костыль, сделал шаг в сторону девушки. Из его глаз пошли слёзы. - Вайолет, я... я вернулся... - фразы обрывались. Девушка вновь посмотрела на Клаудию. Тот тоже не мог сдержать эмоции. Мужчина плакал, медленно отпуская плечо Вайолет. Девушка вновь посмотрела на Гилберта и, боясь, что он испарится, все также осторожно двигалась в его сторону. Тот ждал, не двигаясь. Вайолет подошла к нему вплотную и положила руку на его щеку. Гилберта передернуло от холода её стальных рук. Он перехватил её ладонь и снял перчатки. - Что я наделал, господи... прости меня, Вайолет, - он зарыдал пуще прежнего и прижал девушку к себе. - Прости меня, Вайолет! - Майор... я... - девушка уткнулась в его грудь, громко зарыдав. - Я знала, что Вы живы... я знала... Они стояли, боясь оторваться друг от друга, боясь, что это лишь иллюзия, чья-то злая шутка. - Майор, я должна Вам кое-что сказать, - сквозь рыдания, чуть ли не крича, проговорила она. Отстранилась от него и посмотрела в глаза цвета изумруда. Вайолет сжала брошь в кулаке. - Я поняла, что значит фраза "я люблю тебя". Майор, я поняла... - Вайолет... - Майор! - перебила его девушка. - Я люблю Вас! Пожалуйста... не оставляйте меня. Прошу Вас... майор, не уходите! От этих слов сердце Гилберта сжалось настолько сильно, что, казалось, будто сейчас от сильного давления оно взорвется. Слёзы дорожками стекали по их щекам. Он снова прижал к себе Вайолет. Крепче. Настолько крепко, что они буквально растворились друг в друге. Биение их сердец, дыхание - все стало одним целым. - Я больше никогда не уйду, Вайолет. Всем сердцем... люблю тебя.

***

Вайолет открыла глаза. Крик. Громкий, душераздирающий крик. Слёзы капали на листок пергамента, где было начато предательское письмо. - Сон... - Вайолет задыхалась в рыданиях. Внутри снова рухнул мир. Спустя несколько минут ей удалось взять себя в руки и закончить письмо. Ведь я всё ещё верю, что Вы живы. Всем сердцем люблю Вас. Так больно и пусто. Девушка прижала руки к лицу и, уже тихо, расплакалась. В дверь постучали.