Без шансов

Он приходит ночью — черной тенью в чернильной темноте. Садится на край ее кровати, наклоняется. Мягко касается ладонью ее плеча, будто хочет проверить, спит ли она. Будто хочет разбудить. Глаза Блум широко раскрыты. Она ждала. Прихода, прикосновения, вопроса, заданного тихим хриплым шепотом. — Ты думала обо мне? Она думала. Вчера и сегодня, вечером и ночью. Во сне и наяву. Блум не может перестать думать о Скае. Между ними ее неуверенность, ее застарелый страх, что она, подменыш, не знающий своей истинной силы, опасна, и опаснее всего именно для самых близких. Между ними Стелла — идеальная принцесса Стелла. Между ними это чертово «без шансов» и «все равно никогда ничего не получится», но… …но каждую ночь Блум горит в его руках. Он осторожен, нежен и неизменно уверен. Прижимает ее в постели, мягко пресекая попытки приподняться навстречу. Обжигает шею легким касанием губ. Спускается ниже, ниже, ниже… Выступающие косточки ключиц, грудь, затвердевшие, чувствительные соски, живот — все, чего касается Скай, охватывает огнем. Жарким, требовательным, болезненно-сладким, внутри которого сгорает сама Блум, отчаянно желая большего. Реального. Руки Ская разводят ее ноги. Губы Ская касаются внутренней стороны ее бедер. Горячее дыхание опаляет… Еще чуть-чуть… чуть-чуть… Блум хрипло стонет, и жмурится до боли в веках. Ей не хочется, чтобы это заканчивалось. Ей не хочется… — Блум… Нет. Язык Ская именно там, где ей так хочется его чувствовать. И огонь… — Блум! Нет. Блум открывает глаза. Темнота, ночь, постель, комната, Аиша — реальность врывается в фантазию острыми осколками, раздирая ее на куски. Сон… просто сон. В котором она металась и стонала. И теперь Аиша смотрит на нее с беспокойством, как будто Блум снова снился кошмар. И Блум так хочется сказать, признаться, что это вовсе не тот сон, это вовсе не ужасно, это просто то, чего ей так сильно хочется, но… Между ними слишком много всего. И Блум молчит.