неожиданно, однако

      Он возвышается над ней, победно смотрит в ее нежно-фиолетовые глаза, дышит томно. Только что отряд не очень опытных шиноби был повержен асами из Акацки. Никто не предполагал, что враги окажутся такими сильными. — Хидан, поспеши. Разберись уже с ней, у нас и так мало времени, — злобно крикнул язычнику Какузу, бросив мимолетный взгляд в сторону побежденной девушки. — Да, бл*дь, ты меня уже за*бал, Какузу! Дай мне передохнуть, — ответил в своем стиле парень.       Он все также смотрит на нее, не веря в то, что такой приз достался именно ему. Даже обляпанная, она выглядела превосходно: темные длинные волосы, прямые и блестящие, в голове парня уже возникла картина, как он будет наматывать их на кулак, мешковатая запачканная одежда, которая, по его убеждению, должна скрывать прелестные формы. Еще чуть-чуть и он сорвется. — Не сквернословь! Я даю тебе 2 часа, потом ищи меня, где хочешь, — в очередной раз обратился Какузу. Он и сам немного выдохся и хотел расслабиться за игрой в карты в одном из деревенских пабов. — Юху, Какузу, а ты не такой уж и противный, я даже рад, что мы партнеры! — он подмигнул финансовому звену Акацки.       Парень подошел ближе к жертве, обнял ее за талию и, воспользовавшись техникой перемещения, сбежал в более спокойное место. Девушка, к удивлению, не сопротивлялась. Она, по природе своей стеснительная и хрупкая, не смогла бы более противостоять сильному мужчине. После боя запас чакры был на исходе, силы стремительно покидали её. Она знала, что дальше её ждет только смерть, противостоять смысла нет. — Эй, только не отключайся, — обратился к своей жертве Хидан, почувствовав, как ослабевает тело девушки.       Сам парень выглядел превосходно: правильно уложенные волосы пепельного цвета, глаза, пронизывающие и искрящиеся, алые губы, сложившиеся в дерзкой ухмылке, весь его вид говорил о том, что он даже не размялся во время шуточного, по его мнению, сражения и готов рвать и метать. — Слушай, я не хочу причинять тебе боли, ладно? — сказал парень, из его уст это звучало даже как-то неестественно, и Хината сначала даже не поверила своим ушам. — Что? — робко произнесла девушка. — Бл*…ох, ладно, я не хочу, чтобы ты страдала. У тебя вид, будто ты сейчас откинешься, — по-прежнему спокойно произнес язычник.       Для всех он был орудием для убийства, жестоким и равнодушным религиозником. Но он никогда не обращался с девушками грубо, он уважал их (исключением являлись сражения, тут для него не было гендерного деления). Об этой его стороне, конечно, никто не знал, ибо он не хотел разрушать свой образ. — Что ты от меня хочешь? — голос дрожал, это сводило парня с ума, ему хотелось продолжить эту игру. — Хината, я хочу тебя тр*х… бл*…я хочу переспать с тобой, мне нужно снять напряжение, и я хочу, чтобы ты помогла мне, — бесцеремонно произнес Хидан, от чего девушка застыла в немом шоке и покраснела до кончиков ушей, как она умеет.       У Хидана было своеобразное расстройство личности: он хотел быть нежным и чутким в постели, полностью удовлетворить желания партнера, заняться любовью, а не бесчувственным сношением. Но с другой стороны, ему хотелось рвать одежду, кусать, оставлять засосы, грубо вдалбливаться в партнера, заставить кричать, шлепать и сводить с ума. Очень противоречивые стороны. Максимально. Что насчет его сегодняшней жертвы? Она крайне не опытна, даже ее первый поцелуй еще не успели украсть, что уж еще говорить о половой жизни. Она прекрасно выглядела, и на нее заглядывались парни, но девушка была бесповоротно влюблена в товарища, который предпочел ей другую. Она была разбита, но сейчас в руках этого антагониста она чувствовала себя под защитой, смертельной защитой. Она не могла сказать, стокгольмский ли это синдром, но эта острая опасность грела кровь в венах, а пульсация картечью била в виски. Она всю жизнь чувствовала себя серой мышкой, в плену у скучной жизни, а сейчас она наконец чувствует себя живой в руках насильника. Это так неправильно для нее, но чувствам не прикажешь, как бы банально это не звучало.       Они оказались посреди поля: зеленая трава звонко хрустела под ногами, а свежий воздух играл с волосами и щекотал кожу. Дневное солнце обжигало кожу, заставляя чувствовать изнеможение. Такая картина не очень устраивала парня, так как он не переносил жару. Ему пришлось спустить молнию на мантии, оголяя безупречное спортивное тело. — Фух, жарко тут, — сказал тот как бы себе. — Прошу, не надо, я не могу, — она принялась умолять его о прекращении его плана. — Нет, прости, я не могу себе этого позволить, тем более я уже выпросил разрешение у Джашина, — задумчиво сказал парень. — Почему Вы не можете меня просто убить? — Ты слишком юна, чтобы умирать, — опять противоречиво, ведь он сам буквально только что расправился с парнями её возраста.        Он резко повернулся и вжал ее в близстоящее дерево. Ее тело дрожало под ним, а он не понимал, хочет ли он, чтобы его боялись или искренне разделили чувства. Но о каких чувствах сейчас может идти речь? Это так глупо, и он спешит выбросить несуразные вещи из головы. Он приближается к её губам, а она затаила дыхание. — Ты так забавно реагируешь на мои действия, — он прошептал ей прямо в губы. — Я…извините, — она покраснела еще сильнее.       Она чувствовала себя ужасно из-за того, что ее организм требует продолжения. Девушка изо всех сил пытается запретить себе даже думать о том, что это может быть приятно. Она просто не может: он тот, кто убил ее товарищей, он тот, кто воспользуется ею, он тот, кто никогда не полюбит ее. Даже чисто гипотетически нельзя представить их вместе. Она не может бросить деревню, как и он — Акацки. И следствием этих размышлений является легкая головная боль. — За что ты извиняешься? — он в недоумении смотрит на нее. Она кажется ему такой маленькой, ему хочется научить её всему. — Я не могу… — она опять опускает взгляд. — В смысле не можешь? У тебя месячные что ли? — опять вопросительный взгляд. — Извини за прямоту.       «Что с тобой, Хидан?» пробегает у него в голове. — Что?! Нет! — пискнула младшая, а Хидан стал удивляться ее способности приобретать цвет более алый, чем прежде. — Тогда почему нет? — и тут до него дошло. — У тебя никого не было, верно?       Она не смогла ответить, только качнула головой в знак согласия. Её кожа приняла максимально красный оттенок. Эта новость не могла не веселить парня, он чувствовал ответственность, но перед кем?