Насквозь

Изабелла отсыпалась ещё всю следующую неделю. Боль в груди никуда не давалась а вместе с болью пришел и страх. Страх смотреть туда, где была дыра. Есть ли там шрам или швы, есть ли что-то инородное. Страшно, больно, и обидно. Обидно, потому что осталась по эту сторону, с этими тварями так еще и с кем - с эрцгерцогом Льюисом. Спать дальше уже не получалось - тело требовало движения, кричало о необходимости побегать, попрыгать, мозг кричал о необходимости что-то прочитать, но Изабелла упорно делала вид, что спит. Льюис обращался с ней ласково и учтиво - кормил, поправлял одеяло, взбивал подушку и гладил её по щеке. Это напомнило Изабелле о тех днях, когда она еще не знала ничего из того, что знает сейчас. Когда беззаботно бегала со своими братьями и сестрами. Когда была лучшей на плантации. Задолго до того, как её забрали и мама не порекомендовала её в качестве будущей матери. Задолго до рождения Рея, задолго до начала роботы мамой. Тоска пронзила ее душу и женщине захотелось схватив подушку зарыдать и громко кричать от душевной боли, которую дополняла и физическая. Но нельзя было - "это чудовище", как она окрестила Льюиса, всё ещё сидел недалеко от неё и судя по характерному шуршанию читал какую-то книгу. "Что же, ладно", - подумала она, - "ну, подождем". А слёзы сдерживать Изабелла мастерица - единственное, что она умела лучше, чем ухаживать за детьми и быстро бегать, так это держать свои эмоции в себе. Конечно, это не могло не отразится на ней и сейчас, в очередной раз когда она сдерживала слёзы, тело и мозг закричали хором "хватит" и в груди снова заболело. Терпеть боль уже не оставалось сил и стиснув зубы и наступив на горло собственной гордыни, кроме которой у нее ничего и не оставалось, сухими горячими губами она прохрипела имя своего спасителя. Льюис тут же отложил книгу на рядом стоящую тумбу и в два шага оказался возле Изабеллы. Он поднял одеяло и попытался развернуть свернувшуюся от сильнейшей боли Изабеллу, крепко схватившуюся руками за место, где её ранили. - Пожалуйста, дай мне осмотреть. Рана могла открыться и, что еще хуже, загноиться. Раздавливая остатки своей хрупкой изнеженной гордости, Изабелла расслабилась, едва ли не теряя сознание от неимоверной боли. Демон когтями поднял рубашку Изабеллы, в которую сам её и одевал, внимательно изучая рану. - Вроде все нормально. Она заживает, вот и болит. Взгляд из-под маски Льюиса ощущался абсолютно не так, как любые взгляды на женщину до этого. Дети смотрели на неё как на взрослую, ответственную, умную и любящую Маму, демоны и Ратри видели в ней скот, просто еду, высокого класса, но все такую же еду, как и в любых других людях. Мамы с других плантаций после, назначения Изабеллы на роль Бабушки, смотрели на неё со страхом и уважением, ведь после этого от слов женщины зависела их дальнейшая жизнь. Без преувеличения, все их жизни мертвым грузом лежали на хрупких, но сильных и мощных плечах Изабеллы. А где этот груз сейчас? Счастливы ли они, среди людей нашли ли своё место? Однако взгляд Льюиса даже близко не напоминал их. Даже с учетом того, что лицо его сокрыто под прочной вытянутой маской, взгляд его женщина ощущала кожей и разница была налицо. От взглядов других демонов кожа её покрывалась мурашками, а под ней пробегал леденящий душу страх. Льюис же смотрел с... Любовью? "Глупость", - мысленно одернула она себя, - "демоны не умеют любить". А если умеют? Любит ли он её или видит такую же еду, как и другие? Да, после Эммы общество демонов должно меняться в связи с появлением новой правящей династии, но даже самое умное животное не перевоспитать за несколько недель. Уйдут годы, сменятся поколения и только тогда демоны забудут вкус человеческой плоти на своих зубах. Другой ли Льюис? Способен ли он поменяться настолько быстро? "Нет", - сама себе ответила Изабелла, - "никто и ничто, даже умнейшее в мире существо не способно перевоспитать себя столь быстро. Ему нельзя доверять". Пока женщина размышляла, Льюис отошел к полке, нашел стеклянную блестящую банку с какой-то мазью и своими длинными тонкими пальцами нанес холодную густую массу на кожу Изабеллы, где по её предположениям и была рана. - Ай! - Вскрикнула она. Мазь пекла, пекла как йод на царапинах, которые замазывала в её детстве Мама, если маленькая Белла падала с дерева и раздирала коленки. Боль противная, но приятная и наполнена воспоминаниями. - Должно будет помочь. Потерпи. Льюис присел рядом и погладил женщину по щеке. - Красивая. Сколько не видал в своей жизни людей, сколько их, к моему глубокому сожалению, не пожрал, таких прекрасных я еще не встречал. Жаль, взгляд у тебя пустой, как мёртвый. Он убрал свою руку и тяжело вздохнул. Изабелла потянулась собственной рукой к лицу, но грудь снова пронзила боль. - Тише. Просто лежи. Отдыхай. Она едва заметно кивнула и закрыла глаза, чтобы не лицезреть этого монстра дальше. - Как они? - Сухим голосом прошептала Изабелла имея ввиду детей. - Они перебрались в человеческий мир. Больше мы ничего не знаем. - Ну и хорошо. - Она улыбнулась и вздохнула. - Все целы? - Да. Все. Норман тоже. Изабелла еще раз вздохнула с облегчением. - Я очень рада. Льюис кивнул и укрыл её одеялом. - Отдыхай. Нам многое предстоит дальше.