Вспомнить все

Эпилог Дверь захлопнулась. Снейп остался один. Пролог — Проходи, — сказал Кингсли. — Присаживайся. Гарри стал аврором, Волдеморт — историей, Дамблдор — памятью, и только Снейп всегда оставался для него бывшим. Бывшим Пожирателем, бывшим шпионом, бывшим врагом. А бывших врагов для Кингсли не существовало. Снейп прошел и сел. И стал ждать. Он не собирался помогать Кингсли выкладывать неприятные новости, хотя тревога уже поднялась к самым шрамам и давила изнутри на горло. — Целители сделали все, что могли, — сказал министр. Большой, невозмутимый и неподвижный, как сфинкс, он говорил не в пространство, а для Снейпа, глядя на него и даже, возможно, тая во взгляде сопереживание. Немногие так умели; вот Фадж, к примеру, не умел. Впрочем, для Снейпа не имело разницы, сообщают ему сведения с сочувствием или без оного. — Они считают — они уверены, — что головные боли Гарри — следствие негативных воспоминаний, усиленных некогда мнемоническим заклятием. Снять его не получилось — заклятия, касающиеся деятельности мозга, вообще крайне сложны в устранении… — Я знаю, — как иголкой, ткнул репликой Снейп. Кингсли и бровью не повел. — …и единственный способ, который смог предложить консилиум, — устранение причины болей. — То есть головы? — уточнил Снейп. Кингсли прихлопнул его взглядом, как прихлопывают подошвой ядовитую многоножку. — То есть воспоминаний. Им удалось локализовать временной период, в который могло быть получено заклятие, так что тотальной амнезии не потребуется. («И на том спасибо», — вставил Снейп.) Обливиэйту подвергнется относительно незначительный по протяженности отрезок воспоминаний — около трех месяцев. — Надеюсь, не те месяцы второго курса, когда он и его друзья так мило крали у меня ингредиенты и варили Оборотное зелье вопреки школьным правилам? Не хотелось бы, чтобы он утратил эти бесценные воспоминания. Терпению Кингсли мог бы позавидовать слон. — Ты помнишь операцию «Черная метка»? — спросил он, и очередная ремарка замерла у Снейпа на губах. Ему было с чем сравнивать, но те три месяца не шли ни в какое сравнение со всей его жизнью. Аврорская послевоенная «зачистка», охота на Пожирателей, изматывающее ожидание Авады каждую минуту из этой сотни дней, тяжелейшие стычки, в которых магия вычерпывалась до донышка… И Поттер рядом… Мерлин милостивый — Поттер. — Припоминаю, — просипел он — будто открылись раны трехлетней давности. — Целители уверены, что именно тогда Гарри получил это заклятье. И поскольку все это касается и тебя тоже… как я понимаю, именно тогда вы… у вас… — Да, — перебил его Снейп. — Именно тогда. И вы хотите стереть этот кусок? — Другого выхода нет. — Мне нужно поговорить с… Поттером. — Его держат в бессознательном состоянии. Как только он приходит в себя, боль становится невыносимой. Снейп помнил. Помнил, как все начиналось — легкая, тянущая боль, проходящая через несколько часов, потом стала растягиваться на дни, недели, а вскоре Гарри уже кричал, что его голову распиливают на куски. Шрам наливался сизо-красным, и казалось, он вот-вот лопнет, как переспелая слива. Дни делились на короткие неравные огрызки: рядом с Гарри, сжимая руками поверх его собственных грозящую лопнуть голову, прижимаясь лоб ко лбу так, что очертания молнии отпечатывались на коже, — и в домашней лаборатории, в парах новых и новых зелий в попытке чудом найти то, которое поможет. Не вышло. — Он сказал целителям, что в подобных случаях решение остается за тобой. — А что, есть выбор? — Снейп злился — на себя ли, на судьбу, на невозмутимого Кингсли. — Не оставлять же его в коме на всю жизнь, чтобы сохранить какие-то там воспоминания. — Тогда подпиши. — Кингсли протянул стандартный бланк разрешения. Перо зависло над ним — и легло на место. — Что еще? — спросил министр. Вот теперь он начал раздражаться, Снейп чувствовал это. — Одно условие. Я сам наложу Обливиэйт. — Квалифицированные специалисты… — Кингсли! — Снейп поднялся, оперся руками о стол. — Я знаю его лучше, чем кто бы то ни было. И никому другому не позволю лезть ему в голову. — Так и знал, что этим кончится. — Кингсли подтолкнул бланк. — Подписывай. И делай все сам, черт с тобой. Может, так и лучше. Но — под контролем целителей и с полным им подчинением, ясно? Дам аврору распоряжение при малейшем нарушении порядка применять Ступефай. — Тогда уж весь аврорат на представление пригласите, — сквозь зубы посоветовал Снейп, подмахнул бланк и вышел, забыв попрощаться. Часть первая. Обливиэйт Гарри выглядел спящим. Снейп разглядывал его, будто видел в первый раз. Немного запавшие щеки, чисто выбритые помощницей целителя, едва заметные штрихи морщин у глаз — ранние, чересчур ранние; побледневшая, как мел, за дни пребывания в Мунго кожа. Больница быстро отбирала краски. — Пора начинать, — сказал глава отделения. То, что в его больнице пациента лечит какой-то зельевар с улицы, было для целителя профессиональным оскорблением. Снейп поднял палочку и сосредоточился. Обливиэйт, проводимый в лечебных целях, требовал точности и аккуратности. Как при операции, здесь требовалось удалить весь пораженный участок — но ничего сверх того. Вначале целитель с помощью легилименции погружался в воспоминания пациента, а уже потом удалял то, что подлежало удалению. Это была еще одна причина, по которой Снейп настаивал на своей кандидатуре. …Ему едва залечили горло и вывели яд из организма, когда Кингсли предложил помочь стране участием в операции «зачистки». Во-первых, авроров не хватало, а во-вторых, министр ясно дал понять, что, несмотря на все заслуги, положение Снейпа оставляет желать лучшего и ему отнюдь не помешает потрудиться на благо Англии. В тот момент Снейпу было плевать на благо Англии. Точнее, ему было все равно — «Метка» так «Метка». Если от него ждут подвига, желательно с летальным исходом, — что ж, не дождутся. А так — занятие не хуже любого другого. От Поттера подвигов уже никто не ждал. Но он настырно добивался своего — и добился. Его включили в группу зачистки. Снейп, разумеется, никак не связывал этот факт с собственным появлением в списке. А вот Уизли связала — и заметно отдалилась от Гарри. Подумать только, девчонка все поняла, а он, опытный, битый жизнью человек, — нет. Даже тени подозрения не возникло, хотя Поттер, как Снейп сейчас понимал, особенно и не скрывался. Наверное, все поняли раньше него и смотрели с осуждением. Но это как раз было привычно и не настораживало. Он погружался в воспоминания Гарри, одно за другим, и словно видел себя его глазами: в бою, за работой с зельями, над книгой, за столом. Нет, он не знал, каким его видит Гарри, — но теперь он видел себя: тридцативосьмилетнего, малоразговорчивого, некрасивого, легко управляющегося с палочкой и лечебными зельями, недосыпающего и недоверчивого, упорного и упрямого. Наверное, в нем можно было что-то найти. Наверное, можно. Он двигался в воспоминаниях, будто в потоке времени. Вот они берут Роули… вот дезактивируют смертельные ловушки Лестрейндж-холла… вот загоняют в угол оборотня из Грейбэковой стаи. Поттер все время оказывается рядом — пока не начинает удивлять скорее его отсутствие подле Снейпа. Скомканный, какой-то половинчатый разговор, неудобные взгляды, злость, еще один разговор на повышенных тонах, постоянный присмотр друг за другом. Порт-ключи, города, деревни, мотели, замки. Вспышки заклинаний, неизбежная кровь, раненые, убитые, отчеты перед министром, ошибки, провалы, допросы, новые поиски. Группа вычищала скверну из страны — а Поттер тем временем делал со Снейпом нечто такое, что не поддавалось описанию. И Снейп сломался. Наверное, можно было и устоять, но он сломался. Ночь в старом макнейровском замке, холодном, как девятый круг ада, подбородок Поттера, больно упирающийся в плечо, приводящие в тупик размышления о дальнейшем, обрываемые взглядом проснувшегося Гарри, попытки отправить его на Гриммо, «где безопасно», ответный смех… В какой из стычек его поразило то заклинание? Разве теперь поймешь… Да и поздно, собственно. Обливиэйт. Обливиэйт. Обливиэйт! — Тише, пожалуйста, — процедил, сморщившись, как от лимона, глава отделения. Через полтора часа в памяти Гарри от камина в Министерстве до двери дома на Гриммо простиралась идеально пустая равнина — ни куста, ни травинки. Снейп опустил палочку. — Кончено. Целитель кивнул, стараясь на него не смотреть. — Нужно заполнить карточку операции… — Подождите! — Аврор в углу приподнялся со стула, уверенный, что настал его момент. Снейп успокаивающе протянул к нему руку. — Я совсем забыл. Еще одно крошечное воспоминание. Оно имеет отношение к делу, поверьте. Целитель и аврор переглянулись и синхронно кивнули. — Хорошо, — согласился целитель. — Но это будет отражено в протоколе операции. Снейп не возразил. Спорить не было ни сил, ни смысла. Он быстро нашел в памяти Гарри нужный момент. — Обливиэйт! — Вы будете забирать мистера Поттера после выписки? — спросил целитель, пока заполнялись бумаги. — Разумеется, — желчно заметил Снейп, стараясь не прорвать пером тонкую бумагу. — Нас, знаете ли, многое связывает и помимо тех трех месяцев. Как ни прискорбно. Перо скрипнуло — или это целитель стиснул зубы? Часть вторая. Последствия — Я живу, как в аквариуме, — сказал Гарри. Был ужин, и ничто не предвещало. — Съезжай, — мгновенно отреагировал Снейп. — Хочешь — в улей, хочешь — в дупло. — Ты за мной постоянно наблюдаешь. — За три года Гарри научился не реагировать на выходки Снейпа, что неимоверно злило и в то же время успокаивало. После выписки Гарри вернулся на Спиннерз-энд. Снейп с самого начала был решительно против особняка на Гриммо, так что Гарри пришлось уступить. Тогда он был гораздо более уступчивым. — Я за тебя беспокоюсь. Надеюсь, боли не вернутся. — Ты беспокоишься, что я распрощаюсь с тобой и исчезну в тумане. Потому что теперь у меня же должны были открыться глаза, верно? Он стал не только неуступчивее, но и гораздо проницательнее. Пожалуй, жизнь со Снейпом имела даже кое-какое благотворное влияние. — Три месяца воспоминаний не имели бы значения, будь мы женаты лет двадцать. А сейчас у тебя нет ни малейшего представления, что ты вообще со мной делаешь. — Ну почему же. Как раз об этом представления у меня достаточно, — серьезно ответил Гарри. Когда он начинал говорить о сексе всерьез, это свидетельствовало об изрядной злости. — Да, я хочу понимать, какие перемены в тебе происходят. Это нормально. — Ты хочешь понять, когда я соберусь уходить. Это ненормально, поскольку нелогично. — Молод еще учить меня логике. — Не тычь мне в нос своим возрастом. Наслушался уже. — Я хочу сказать, что у тебя есть шанс начать все заново… — Снейп, заткнись. И это тоже сходило ему с рук. Снейп даже начал думать, что все может закончиться не так, как он предполагал. В реальности все закончилось еще хуже.

* * *

Вечер был обычным — поначалу. Потом вернулся Гарри, и атмосфера приобрела грозовой оттенок. Тучи и так сгущались последнее время. Снейп предполагал пустые полки и записку на столе, но это было не в характере Поттера. Следовало ожидать, что тот захочет расставить все точки над «и». В целом так и произошло, только точки оказались странной формы. — Мне все это надоело. — Голос Гарри колебался между уверенным баритоном юноши и звенящей подростковой злостью. Снейп кивнул. Он ждал этой фразы. — Поэтому я пошел в Мунго и потребовал просмотреть свои воспоминания, — продолжил Гарри. — Что? — поперхнулся воздухом Снейп. — А что? Они перелили их в Омут памяти, когда еще надеялись найти способ вылечить меня без Обливиэйта. — Но это вопиющее нарушение профессиональной тайны! — Верно, — не стал возражать Гарри. — Но с личным разрешением министра… — Что? — снова возмутился Снейп. — Вот из-за подобной мягкотелости наших чиновников власть и становится уязвима перед всякими… — Зачем ты мне врал? — Я не врал! — По твоим словам, нам просто захотелось потрахаться во время долгой и опасной работы! — Так оно и было! — С твоей точки зрения! — А чья еще точка зрения у меня может быть? — И согласно этой точке зрения, между нами было чисто физическое влечение? — Поттер, я не виноват, что тебя тянет к зрелым мужчинам. — Замечательно, — рассмеялся Гарри, падая в кресло. — Какая же ты все-таки сволочь, Снейп! — Потому что помог тебе вылечиться? — Карточку операции мне тоже показали. Зачем тебе понадобился последний Обливиэйт? — Затем, зачем и все предыдущие. Нужно было удалить опасные воспоминания. — Последний был очень локальным и несложным в исполнении. Я попросил восстановить это воспоминание. Под мою ответственность. — И что? — спросил Снейп, предчувствуя катастрофу. — А ты как думаешь? — Что за люди! — горько сказал Снейп. — Никому нельзя доверять. Приходит Гарри Поттер, и они готовы нарушать правила. — Значит, между нами было чисто физическое влечение, — не слушая его, подвел итог Гарри, — поэтому мы прожили вместе три года, а потом я сделал тебе предложение, и ты его принял. А потом вычистил из меня воспоминание об этом. Объяснения будут или как обычно? — А что тут объяснять? Твой поступок не имел должного основания без тех трех месяцев. Но если бы ты помнил о нем, ты считал бы себя обязанным сделать это. Я дал тебе еще один шанс подумать и сделать осознанный выбор. — Ты лишил меня уже сделанного выбора. Потому что решил, что все знаешь лучше! Я все это время старался понять, почему так и не предложил тебе совместную жизнь, хотя собирался это сделать. Никак не мог понять, что же мне помешало! Оказывается, ты! — Вот видишь. Хорошо, что ты это понял. — Я понял… — Гарри легко поднялся из глубины кресла, подошел и склонился над Снейпом. — Я понял, что твоя гордость — на самом деле гордыня. Заруби на своем длинном носу, что не имеешь права решать за меня, что я должен помнить, а что — нет. — Надо было убрать и все корни той дурацкой идеи о браке, — сказал Снейп. В стеклах очков Гарри плясали отблески камина, не давая разглядеть выражение его глаз. — Тогда эксперимент был бы чистым. — Конечно, — согласился Гарри. — Все это один большой эксперимент профессора Снейпа. Проверка теории. Ничего личного. Ты гордец, Снейп, а еще ты не умеешь признавать очевидного. Потому что я был прав — ты трус. Снейп продолжал сидеть в кресле, пока Гарри хлопал дверцами шкафов и грохотал колесиками сумки. Собравшись, он остановился посреди комнаты — наверное, хотел что-то еще сказать, но передумал. Снейп напрягся. Он не знал, чего хочет больше: чтобы Гарри остался или чтобы ушел. Согласно его предположениям, Поттер никак не должен был остаться. Конечно, он не брал в расчет разгильдяйство мунговцев — но, может быть, так даже лучше. Теперь у Поттера были основания променять унылость и сумрак Спиннерз-энд на что-то более солнечное. Как сделала когда-то Лили. Пока он раздумывал, Поттер принял окончательное решение. Дверь захлопнулась. Снейп остался один. Пост-эпилог — Несколько неожиданно, — констатировал Снейп, открыв дверь и обнаружив за ней все того же Поттера все с тем же чемоданом. — Что-то забыл? — Ага. — Гарри бесцеремонно толкнул его чемоданом, входя. — Ты еще не успел выкинуть мою зубную щетку? — За четверть часа? Я даже в ванную еще не заходил. — Отлично. — Гарри сел и вытянул ноги к огню. — На улице не жарко. Я замерз. — Ты же ушел, Поттер. — Со Снейпом происходило что-то странное — не то кто-то подлил огневиски в чай, не то начиналась лихорадка. — Ты что творишь? — Я подумал. — Гарри посмотрел на него, будто подтверждая — да, он умеет думать. — Мама так и не простила тебе ту «грязнокровку». Я не хочу повторить ее ошибку. — В результате этой «ошибки» ты появился на свет. — Чушь, и ты сам это знаешь. В общем, я буду верить, что у тебя были хорошие намерения, когда ты копался в моей голове, решая, что удалить, а что оставить. — Я думал в первую очередь о тебе. — Вот поэтому я и вернулся. Попробуем еще раз, а? И верни кольцо, раз уж ты решил дать мне второй шанс. — Не верну, — сказал Снейп, выбитый из колеи поттеровскими выкрутасами. — Ты свой шанс все забыть упустил. Теперь отвечай за последствия. — И отвечу! — парировал Гарри. Юность, как обычно, не знала сомнений, и Снейпу захотелось ей поверить. Но он только скептически хмыкнул. Впрочем, Гарри этого было достаточно.