Уроборос

Вы понимаете, на что похожа столь долгая жизнь? На поле боя. И оно пустое, ведь остальные уже пали.

***

После обеда небо начали затягивать грозовые тучи, темнее сажи. Ветер с каждой минутой усиливался, превращался из легкого и бодрящего в штормовой и безжалостный. Давно такого не было. Казалось, что природа гневается, хочет стереть с лица земли всех людей и снова обрести полную власть над всем живущим. Все птицы смолкли. Животные в страхе попрятались в свои норы. Первые капли дождя упали на сухую траву. Шум дождя и рев ветра были недосягаемы членам Акацуки, которые в данный момент находились в убежище и пребывали в полнейшем шоке от происходящего. Спустя четыре месяца затишья все фигуры были на шахматной доске. Оставалось лишь распределить роли. Кто будет обычной пешкой, что падет в первый же день войны, а кто — королем, чью жизнь надо оберегать и защищать любой ценой. Но можно ли применять классическую раскладку в этом сложном вопросе? Практически все члены Акацуки не моги понять две вещи: какого черта на их празднике жизни появился подозрительно тихий мужчина в оранжевой маске, которого до этого дня никто не видел, и почему давно почивший призрак клана Учиха прямо сейчас вальяжно и высокомерно оценивает их скучающим взглядом. Всех смутило то, что он был молодым. Если точнее, будто он прыгнул в колодец с молодящей водичкой и, поплавав в ней, вернул себе ушедшие лета. На первый взгляд, лет ему было тридцать пять. Была бы Хела рядом, она бы пошутила про тридцать три. Кстати про шутки. — Хела говорила, что есть еще двое — Луна и Дьявол, — Нагато стоически держал взгляд Мадары, направленный четко на риннеган. Напряжение, повисшее в воздухе, можно было разрезать ножом, — Осталось понять, кто есть кто. Итачи в упор уставился на Обито. Маска его закрывала все лицо, кроме правого глаза. Сквозь эту черную зияющую дыру и пытался пробраться Итачи. За их гляделками наблюдал Кисаме, держа наготове оружие. Уж больно не нравилась столь резкая смена власти в организации. — Ками, какой же ты глупый, — засмеялся Зецу. Обито чуть дернулся. С какой-то стати Зецу осмелел до такой степени, что начал дерзить Нагато. Мадара подметил странную выходку своего подчиненного и стрельнул предупредительным взглядом в него. Увы, остудить пыл сына Кагуи не вышло. Видимо, храброй воды хлебнул. На самом деле, Зецу был горд собой как никогда прежде. Новый план был лучше прежнего, а претворить его в жизнь сможет намного раньше, силами Мадары. Мадара, кстати, об этом был не в курсе, но опустим это. — Она всего лишь обманщица, никакими выдающимися способностями не обладала, — резкое заявление, ведь именно ее отварчик поставил на ноги двух Учиха, так еще одному из них вернул и молодость, с какой-то стати, — Девчонка обычная обманщица, желающая сбить всех вас с пути истинного. Как же вы… Зецу замолчал на полуслове. Он почувствовал напряжение, сродни нахождению на большой глубине. Давящая тяжелая аура, будто все присутствующие находятся в эпицентре мощнейшего шторма. Зецу уже чувствовал такую ауру — в момент, когда появилась Черная дорога. В момент, когда кто-то сверху также решил забежать на огонек в их Отражение. Кажется, он просчитался… Похлопаем ему всем дружным коллективом. Кстати, про дружный коллектив. Дышать тяжко стало практически сразу. Ноги окаменели, будто притяжение Земли стало во много раз сильнее. Акацуки приготовились к обороне. На лицах присутствующих бегущей строкой ползло недоумение. За маской было не видно, как свел вместе брови Обито, его учитель же медленно перевел взгляд черных глаз с нерадивого слуги, что так много болтал за сегодняшний день, на темный коридор пещеры. Сила, которую чувствовал Мадара, отличалась от той, с которой мужчина привык сталкиваться при жизни. Она просто была другой, как обыденно и тривиально это бы не звучало. Чакры он не ощущал, лишь толику той энергии, что встретил по дороге сюда — в лесу, около Черной дороги. С той напастью он решил разобраться позднее, когда основные проблемы, в лице лидера организации, будут решены, потому то и не стал зацикливаться на изучении того типа энергии. Зря, конечно. Так бы Мадара понял, что некоторое время назад, наверху, около деревни случилась масштабная бойня. Монстры с Черной дороги решили поживиться местным населением, пока ветер без камней, однако настигла их интересная неприятность. Какузу оглянулся на своего напарника. Кажется, казначей только что проспорил ему миллион рю. Хидан с блаженным наслаждением прикрыл глаза и шумно втянул воздух. — Джашин… На его лице расцвела кровожадная улыбка. Он облизнулся. Мужчина всем телом чувствовал неимоверную силу, зарождающуюся где-то в районе солнечного сплетения. Она растекалась по всему телу, словно нега: — Она идет, — выражение морды лица Хидана в этот момент надо было видеть. Будто он получил самый желанный из всех подарков. Если бы Обито в этот момент что-то чувствовал, сердце бы забилось намного чаще от адреналина. Если догадка Хидана верна, то, скорее всего, он получит по первое число от Мадары за то, что не рассказал про странную взбалмошную девчонку. По полу медленно пошел холодный воздух. Из мрака коридора она появилась так же медленно, как ранее это сделал Мадара. Стук каблуков отдавался эхом от стен. На высоких сапогах были следы свежей крови, а белая свободная рубашка, пару пуговиц которой расстегнуты, испачкана чем-то черным, будто сажей. На поясе черных штанов висел только что использованный в бою меч. Как они определили это? По разводам крови на лезвии. Аккуратные ногти на пальцах сейчас удлинились, став похожими на острые когти, покрытые черным лаком. Ну, это было их предположение. Длинные волосы приобрели белый оттенок и спадали с плеч волнами, но самое интересное было в другом. Её некогда зеленые глаза поменяли свой цвет на багряно-красный, глубокий. Радужка будто стала цвета закатного солнца. Черты лица заострились, сама Хела набрала пару лет возраста. Теперь на вид ей было около тридцати. Зецу же не смел издать и вздоха. По-хорошему, ему бы смыться, да только вот незадача: — Что, чувырлик, не можешь смыться, да? — когда девушка заговорила, стало заметно, как ее клыки удлинились, будто она дикое животное, — Я вспомнила, где видела тебя, мой сладкий пупсик, — она не отводила взгляд красных глаз от Зецу. — Это что еще за цирк? — Мадара стоял со скрещенными на груди руками, гневно взирая на девушку. Хела лишь ухмыльнулась, даже не взглянув в его сторону: — Красавчик, не мешай. Видишь же, хтонь друг с другом разговаривает. Тело Зецу не по его воле медленно опускалось на каменный пол. Чем ближе к полу он был, тем сильнее начинала болеть голова у Обито и Мадары. Интересная закономерность, правда? — Ты, скотина, успел всем в голову насрать, да? Только вот мне нужен только один из вас. Ведьма быстро подлетела к Зецу и отделила две его части: черную и белую, друг от друга резким движением двух рук, будто разорвала на части лист бумаги. Белый Зецу с хрипом и криком упал на пол, он более не жилец, в то время как его черная половина осталась стоять. Черный Зецу модифицировал свое тело так, чтобы быть целым существом. Теперь на нее смотрели два желтых круглых глаза. Разум Мадары в это время охватывала агония. Такой сильной ярости он не чувствовал уже очень давно. Хотелось порвать эту женщину на части. Проблема была в том, что все внутренние органы будто разрывали на части, а кости перемалывали в порошок. Силы в руках практически не осталось. Такого раньше за собой он не наблюдал. Мадара упал на колени, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Было ощущение, что его дыхательные пути жгло пламенем. За ним последовал и ученик: Обито упал на холодный камень, не в силах сделать глубокий вдох. — Вот теперь можем и поговорить, — улыбнулась ведьма. — Я вырвал тебе сердце, как ты можешь быть живой?! — говорил Зецу тяжело, через силу. — Да ладно, ты разговариваешь?! — Дейдара не ожидал, что Черный Зецу имеет речевой аппарат и что он вообще может сказать что-то членораздельное. В шоках были и остальные Акацуки. Ну, все кроме Хидана, ведь он на протяжении всех месяцев каждый раз, когда видел кого-то поблизости, приседал на уши с разговором о том, что Хела — великая богиня, посланница самого Джашина. — Думаю, ты знаешь меня под другим именем, — Хела зло ухмыльнулась, — Девять крепостей Нульзира пали за десять дней. Долины Колндира усыпаны телами погибших. Кровь льется рекой, а из тел произрастают цветы, красные, как само закатное небо. Удивительно, правда ли, как быстро может поменяться власть в Отражении. — Вененатис, — его голос дрожал. Он не заметил, как перешел на другой язык, — Ты всего лишь легенда. Ты не можешь быть живой, они убили тебя много тысяч лет назад там же, под горой Асов. Ты лжешь. — Знаешь ли, восстанавливаться после пробитого копьем лёгкого намного легче и быстрее, чем после вырванного из груди сердца. Хела перешла на язык, который могли понимать остальные: — Сперва, очнувшись, я хотела просто уйти. Потом решила попрощаться с тобой, тем самым передав привет твоим паразитам-хозяевам. Перебить вас всех дело принципа, знаешь ли. Она тянула время. Старалась как можно больше выведать из его воспоминаний о предстоящих планах, узнать истинную цель появления в этой Тени. К сожалению, Зецу умел говорить, и поэтому решил ляпнуть кое-что, что очень раздосадовало ведьму: — Мы веками брали свою силу по праву, а твои люди были слабыми никчемными созданиями, не заслуживающими жизни. Резьбу сорвало капитально. — Надо было сожрать побольше ваших… Все же, — оскалился, — самым вкусным был тот парень в первой линии и его смешная лошадка… Она магией создала выход на поверхность, жестом руки сотворила лестницу из камней и потащила за шкирку Зецу на поверхность. Только в пещеру поступил воздух, дышать стало в разы легче. Всем стало интересно, что же будет дальше и поэтому место представления сменилось. Нагато помог подняться на ноги Обито, перекинул его руку через плечо и понес по ступеням на улицу, а Кисаме поднял дезориентированного Мадару. Со стороны ситуация выглядела очень странно, но нам ли жаловаться на абсурдность. На поверхности бушевала буря. Мелкий дождь ненадолго прекратился, сейчас же слышались раскаты грома. Хела кинула Зецу на землю с такой силой, будто хотела сравнять его тело с ней. Погода отражала ее настроение и внутренние эмоции. — Мои люди — слабые? Ярость, накатившая на Хелу, душила горло. — Ваш вид, видимо, не понимает свое место в пищевой цепочке, — голос ее звучал лязгом металла в битве, — Я освежу вашу память. Знаете момент, когда машина разгоняется, едя по прямой? Ты задерживаешь дыхание непроизвольно, пытаешься сделать глоток кислорода, но не выходит Это ощущение отлично подходит под описание того действия, которое разворачивалось на поляне возле кромки леса. Сказать, что это была искусная иллюзия — не сказать ничего. Казалось, Акацуки слышат запах крови, пота и отчаянья, причем отчаянья не из страха, а из принципа. Воины, коих они видели, шли в бой один за одним. Конница проносилась мимо нукенинов с неимоверной скоростью, порой казалось, что они вот-вот столкнуться с Акацуки, но все же это была лишь иллюзия. Крики раненых, отчаянно защищавших своих боевых товарищей, разрывали уши. Среди обычных, хоть и странно одетых людей, они заметили странных существ с необычными рогами на голове, будто из дерева или белой кости. Глаза их были то белоснежными, то с диковинными узорами. Нагато позднее подметил, как подозрительно похож один из странных уродливых сгустков черноты на ножках на Черного Зецу. И таких Зецу было немало на поле боя. Хела занесла меч над телом Зецу и заговорила, постепенно рассеивая иллюзию перед их глазами: — Мои люди — самые отважные воины! Мои люди — бесстрашны! — с каждым новым словом голос ее становился громче и тверже, начало казаться, будто сам гром вторит ее словам. Она уже перешла на крик, когда произносила эти слова: — Ты хоть знаешь, скольких я тогда потеряла?! Грохотом пронеслись слова ее по лесу и земле. Почва дрожала и вибрировала, а ветер уносил слова ее дальше в тьму лесную. — Ты хоть знаешь, кто я?! Ты должен подчиняться, паразит! Гордыня. Хела чувствовала ее, ощущала каждой клеточкой своего тела. Она хотела напугать Зецу до такой степени, чтобы он бежал, бежал без оглядки. Страдал и изнывал от страха, ожидая часа расплаты. Вел себя так же, как она когда-то. Все закончилось также быстро, как и началось. Ведьма поняла, что ее начало крыть, и крыша улетала, поэтому сработал стоп-кран и она вонзила меч в землю, сломав клинок; оставила Зецу слегка помятым, «откусила» кусочек его руки, если можно было назвать те отростки ими. Ведьма какое-то время молча стояла, глядя в землю. Зецу удалось смыться под землю и свалить с праздника жизни. Ожидаемо, конечно, н все равно обидно. Хела повернулась к ребятам и, с лицом вселенского безразличия, спросила: — Чё такие кислые? Курить будете?