Уроборос

Хела нашла глазами Орочимару. Тот внимательно сверлил ее взглядом. Зная их уговор, провернуть все необходимо с максимальной осторожностью и аккуратностью. Партия в этой Тени должна закончится красиво. Она пыталась быстро сориентироваться по ситуации. А ситуация, скажем прямо, сложилась прескверная. С одной стороны, сейчас необходимо забрать своих ребят домой, забрать немногочисленную армию наемников и пойти штурмовать стены крепости Брах-иш-Ли. Почему из-за нее такой большой шум? Все просто. Напомнить кое-кому, на чьей именно земле творят бесчинства горе правители. Напомнить, какой ценой строилась эта крепость. Напомнить, кто именно окропил эту самую землю кровью тысячи живых душ, чтобы раз и навсегда закрепить за городом статус непреступной крепости. Вена положила три сотни лет своей жизни на алтарь и не одно поколение советников, чтобы люди могли вдохнуть полной грудью, не опасаясь набегов кочевников, не опасаясь ночью выходить на улицу и не боясь за своих детей. За все это заплачена железная цена. Это была ее земля, ее крепость и ее люди. Только вот, со временем, история стирается. Берем в расчет тот факт, что в той Тени, куда она намеревается свалить, находятся ее старые друзья, то жизненно необходимо оставить им весточку. Незаметное послание о том, что она снова в строю. Сделать это надо элегантно и со вкусом, при этом сделать так, чтобы ее потенциальные враги не догадались, а друзья поняли о намерении вернуться. Плюс ко всему, необходимо учитывать то, что скоро ей понадобится своя собственная жилплощадь, ведь оставаться на Земле ведьма не намерена. Показать, рассказать, поводить по выставкам и другим злачным местам и, если все пройдет гладко, оставить Акацуки в надежных руках технического прогресса. Девушка четко осознавала, что долго на Земле не протянет. В довесок к этому проблема с Зейном все еще открыта, жизненно необходимо перевести их конфликт в другую плоскость — в ее случае в другую Тень. Да и Черная дорога глаза мозолит, безжизненная черная полоса простиралась практически во всех Отражениях, где она побывала за время сбора войск. Не нравилось это. К сожалению, ее сладкие деньки отдыха закончились. Пора брать ситуацию в свои руки. — Зачинщик? — ведьма кивнула в сторону Мадары, что лежал на земле. — Один из. Скорее всего, Каге захотят его голову в качестве трофея, — Орочимару не отводил взгляда, пытался придумать, что же можно сделать. Он намеревался выйти сухим из воды, разумеется, — И я сильно сомневаюсь в том, что нас всех погладят по головке за проделанную работу. Глубокий вдох. — Обойдемся наименьшими потерями, — окинула взглядом кружок кройки и шитья, задержалась дольше положенного на Нагато, — как договаривались. Будут гнуть свою линию, ссылайтесь на меня. Припугните, но красиво и тонко. Вам должны предоставить комфортные условия для проживания в этой Тени, статус персоны грата, то есть лица, заслуживающего полного и безоговорочного доверия, а также всевозможные плюшки от проявленной на войне самоотверженности и героизма. Сделайте так, чтобы ваше соглашение было в письменной форме, имело юридическую силу. Плюс пропишите в договоре, что соглашение не имеет обратной силы, и заднюю они дать не смогут. Pacta sunt servanda* (лат. договоры должны соблюдаться). Устройте им «Венскую конвенцию о дипломатических сношениях», авось и реформаторами станете. Это пока первое, что в голову пришло. — Мы возьмем на себя Каге, — решительный настрой Шисуи, что уже вот-вот был готов со всех ног бежать и договариваться с представителями власти, не мог не воодушевить. Пусть девушка и не знакома с ним лично, но, по рассказу Итачи, парень был весьма и весьма смышлёным для своего возраста. Как раз его возраст и напрягал. Учитывая ту фразу, что сказали парни ранее, кто-то очень дотошный и энергичный решил подсобить в войне, каким-то чудным образом вырвав две души из лап смерти. Все-таки мастерство Доктора приходить в жизненно важные моменты поражало. Если б она только знала, что Доктор — лишь звено в длинной цепи последовательных и методичных действий, ужаснулась бы от своей будущей версии. Вместе с Шисуи к Каге отправились главные действующие лица заварушки, Орочимару и Нагато, также Эстер, решив, что будет выступать в качестве защиты интересов Хелы, медленно поплелась за ребятами, кидая в их спины задумчивые взгляды. Поскольку чакры в радиусе трехсот километров было достаточно лишь для поддержания естественного тока жизни, никакие техники сейчас, разумеется, не работали. Топали пешочком. — Власть имущие захотят прибрать к рукам вашу силу, — Учиха говорил тихо, повернув голову немного назад, чтобы позади идущие смогли расслышать, — Если поймут, что Хела импонирует какой-то из Скрытых деревень, то все, считайте есть два варианта — или то место будет похоронено под горой трупов, или та деревня будет диктовать свои условия большинству стран до тех самых пор, пока не будет похоронена под горой трупов собственных жителей. — Для приличия сделаем вид, что идем без намерений применить силу и тому подобное. В любом то случае, многие из Акацуки с радостью пойдут вслед за Хелой в другие Тени. Поэтому, по сути, сейчас мы выбиваем комфортные условия для тех немногих, кто останется, — Нагато чуть наклонил голову вперед, смотря себе под ноги, — В любом случае, это — наш дом. И для его благополучия не жалко и жизнь отдать. Эстер усмехнулась. — Надо было сразу ее направлять к Каге, раз в этом Отражении, как и во многих других, все друг другу глотки готовы перегрызть. С ней разговор будет коротким. Она женщина старой закалки. Решает все вопросы очень быстро — первое предупреждение в воздух, второе — в сердце. Ее искусство дипломатии весьма и весьма впечатляет и, честно признаться, такие союзы держатся веками, а то и больше. Но сейчас ей не до этого. Вы и так свалили большую часть работы на ее плечи. — Она сама решила помочь, — Орочимару не нравилось, в какое русло идет их диалог. — У нее не было выбора, — остановилась на месте, глазами прожигала дыру в темных длинных волосах до тех пор, пока змеиный саннин не решил повернуться, — Легче было всех забрать в другое Отражение и не пилить себе мозги. Так она поступила со всеми нами. Всех троих, меня, Эдмунда и Дилана, она забрала из разных Отражений, понимая, что так будет намного легче. В этой Тени у нее не было выбора. Ей пришлось помочь. Вена никогда об этом напрямую не скажет, я уверена, она даже не осознает своей проблемы. Поэтому будь добр, не относись к ней так, будто она всем вам должна. Подумай над этим на досуге. Говорила строго, немного устало, но была готова отстаивать свою точку зрения до посинения. Она знала ее дольше, видела больше, чувствовала сильнее. Имела моральное право заткнуть любое проявление неуверенности и зарождающегося пренебрежения к персоне подруги. Гордо подняла подбородок, расправила плечи и зашагала во главе группы, оставляя позади напряженного Орочимару. Мужчине было не по нраву ее высказывание, он считал иначе. В его мозгу промелькнула мысль, что их с Хелой договор может пойти не по плану, если о нем узнает ее подружка. Кивнул самому себе, решил, что ссориться не станет, тем более с человеком в таком шатком психологическом состоянии. Процессия дошла до Каге. Началось в колхозе утро. Как и предполагал Шисуи, каждый из Пяти представителей хотел поинтересоваться о военной мощи и планах на будущее их маленькой милой организации. На спокойные ответы Нагато о том, что большая часть Акацуки готова покинуть все мыслимые и немыслимые границы стран, исчезнув навсегда из их поля зрения, реагировали весьма агрессивно. Утверждали, что такого быть не может и что они — отступники, должны понести наказание за их деяния. Все-таки, они находятся все закона, предали Скрытые деревни, забрали с собой многие секреты. Разумеется, таким добром делиться не хочется. Так и начались дебаты. Спустя десять минут к ним присоединился Итачи, еле передвигая ногами, а вместе с ним и его брат. Через пару минут к переговорам подключился и Наруто, энергично и увлеченно жестикулируя руками, а уже через полчаса Пятерку Каге со всех сторон облепили Джинчуурики, образуя своеобразный круг. Каждому было интересно, какое решение в конечном свете примут главы деревень. Разумеется, на силу слов Каге полагаться не стоило — это правило знает каждый местный обитатель. Оставалось лишь гадать, как скоро погруженные в ужас от отсутствия рычагов давления на делегатов, они начнут выходить из себя. Как только обремененные интеллектом и более изысканным словарным запасом, чем Хела в данную минуту, люди отправились на поприще битвы умов, ведьма оценивающе взглянула на Мадару из другого Отражения. Пыталась понять, чем он отличается от той версии, что стоит на здоровых ногах рядом с ней. Пришла к выводу, что единственное видимое отличие — выражение лица и глаз. Что творилось внутри каждого из мужчин трудно было сказать и, если честно, сейчас не самое удачное время для выяснения этого вопроса. За внешней стеной спокойствия пряталась настоящая снежная лавина из эмоций и чувств, проявление которых было отложено до лучших времен. Держать лицо перед своими людьми — главная задача командующего. Как бы сильно не хотелось кричать от злости на Зейна, как бы сильно не хотелось рыть кровавую землю ногтями от ярости, как бы сильно не хотелось прибить себя же за беспечность. — Хочешь умереть здесь? Сперва вопрос, прозвучавший в воздухе, напряг обоих мужчин. В данный момент, лишь эти двое, похожие как две капли воды, находились в относительной близости, чтобы его услышать. Мадара, что лежал на земле, свыкаясь с последними минутами жизни, сдавленно прохрипел что-то нечленораздельное. Скрежет издаваемых звуков был похож на слово «плевать». Хела кивнула, глубоко вдохнув. Это тот ответ, который она ожидала услышать. Пока Каге меж собой спорят, она возьмет утешительный приз с собой в Брах-иш-Ли, амуниция которого и станет посланием тем, кто сумеет уловить звенящую тишину в оживленном крике. — Fara. Taktu það með þér*, — посмотрела в сторону густого массива, ища кого-то глазами. Группа из трех воинов, безмолвными тенями наблюдавшая за ведьмой, кивнув, принялась немедленно поднимать тело с земли. Странное предчувствие не давало Учиха выдохнуть с облегчением. Порой информация на интуитивном уровне перерабатывается куда быстрее, чем на сенсорном. Мадара славился способностью к предугадыванию событий, этот навык не раз выручал на поле битвы. Ты будто чувствуешь колебание невидимых нитей, со всех сторон пронизывающих и опутывающих твое сознание. Как будто мозг уже обработал информацию, но не послал ответный сигнал телу, а то в свою очередь уже готово принять электрический заряд импульса. Вот и сейчас. Смотрел на ее профиль и не понимал, почему не может расслабиться. Он будто ждал, что что-то произойдет. Никто не был готов к такому резкому повороту событий. Хела из будущего была слишком спокойной, такой же веселой и беззаботной, как всегда. Как обычно. Шутила, язвила по поводу и без, танцевала на поле битвы в роскошном наряде. Ни одна деталь не выдавала в ней человека глубоко несчастного и напуганного. Загнанного в ловушку зверя. За долгие годы путешествий с Доктором она научилась скрывать свою боль за улыбкой, за долгие годы жизни приспособилась переносить эмоциональные срывы в одиночку, ни с кем не разделяла всей своей агонии. Научилась вести собственную игру. Лгать, лишь бы не ворошить одни из самый болезненных воспоминаний. Однако, каким бы умным и расчетливым человеком Хела не хотела казаться, она не могла предугадать всего.

Не могла предугадать, что в этой Тени появится Эстер. Именно поэтому и рассказала Акацуки о Бенедикте и их первой встрече с Ооцуцуки. Не могла предугадать, что все красные ниточки судьбы сойдутся в один толстый узел. Именно поэтому и рассказала Акацуки о второй битве с Ооцуцуки. Зря. Очень зря.

Хела иногда забывала, какой догадливой и умной была ее лучшая подруга. Забывала, что та может за считанные минуты построить логическую цепочку, сопоставить факты и прийти к тому же выводу, что и ведьма. Оставляя Эстер под боком Акацуки она очень сильно рисковала. — Я вернусь примерно недели через две, может, получится раньше. Необходимо уладить кое-какие дела, — ухмыльнулась, гордо наблюдая за полем боя. Заприметив Хидана, что с огнем в глазах разговаривал с одним из ее хороших знакомых, губы тронула теплая улыбка. Она гордилась им. Она была рада за него. Рада за то, что язычник наконец-то обрел людей, разделяющих его взгляды. Чуть расслабилась, стала крутить головой по сторонам, бесцельно гуляя глазами по местности. Начала подмечать детали местного пейзажа, внимание на которые раньше не обращала. В нескольких метрах от себя приметила высокий флагшток, увенчанный плотным зеленым полотном. Свела брови вместе. В пару шагов преодолела расстояние до металлического шеста и с усилием выдернула его из земли. — Кстати, почему Ооцуцуки столбом застыли, когда увидели знамя? Хела не могла оторвать от него глаз. Кусок зеленой ткани приковал все ее внимание, будто Вселенная сжалась до крошечных размеров. Сколько тысяч лет назад она держала в руках точно такое же? Сложно сказать. Она уже давно сбилась со счету. В горле пересохло. Недоумение с каждой секундой все больше превращалось в панику. Глаза тупо пялились в одну точку, а пальцы рьяно сжимали ткань, будто бы он — спасательный круг, брошенный в открытом океане. Слишком уж часто девушка стала вспоминать Бенедикта и все, что с ним связано. Он, будто, всегда ходил за ней тенью, будто бы видел все ее неудачи и следил за каждым новым шагом. Нес с собой боль воспоминаний. Слишком личных и слишком болезненных. Сознание было подобно чистому листу бумаги. Тело перешло в режим автопилота. Девушка выронила из рук знамя Амбера и переместилась на поле боя, что через некоторое время превратится в могильник. В это же время оживленная беседа с Каге начала все больше напоминать сборище орущих друг на друга идиотов. Эстер стояла, скрестив руки на груди, устало пялилась на Эя, Четвёртого Райкаге, который сейчас затирал про колоссальную военную мощь, угрозу жизней его людей и тому подобное. Она начинала злиться. Закатывала глаза каждый раз, когда мужчина говорил про мощь его техник, которыми он разнесет всех Акацуки. Эстер так и намеревалась прыснуть ядом, сказать, что его техники сейчас абсолютно бессильны и что он может хоть до посинения пробовать начистить им морды, да только ничего путевого из этого не получится. — Вы просто не хотите признать тот факт, что технику Цукуеми смогли рассеять именно они! — Наруто уже не мог сдерживать свои порывы эмоций. Парень злился и вполне обоснованно, имел на это полное право, — И что это именно они прикончили Тонери и Ишики Ооцуцуки! Эстер с ужасом в глазах взглянула на Наруто. Поскольку абсолютно каждый участник переговоров после его фразы начал усиленно доказывать свою точку зрения, никто не заметил нервной дрожи девушки. Глубоко вдохнуть не выходило, как бы они не старалась. Темные глаза, расширившись, мигом перескочили с лица Узумаки на исполинский ясень. Все сходится. Абсолютно все. Разрозненные доселе обрывки фраз, брошенные вскользь, странные по своей сути действия, которые, на первый взгляд, не имели под собой смысла. Сознание было похоже на исписанный по многу раз клочок бумаги, пожелтевший от времени, верхний слой которого покрылся слоем пыли и засохшей крови, а тело слабо подчинялось приказам мозга. Она пару раз чуть не поцеловала носом землю, пока неуклюже, спотыкаясь о каждый камень, бежала к Мадаре. Около мужчины сейчас находились Кисаме и Какузу. Счет шел на минуты. Мечник с непониманием, написанным на лице, уставился в ее сторону. В голову полезли мысли о провале их дипломатической кампании. — Что случилось? — поймал за плечи тело Эстер, которая в очередной раз споткнулась о чью-то часть тела. Она не могла внятно выразить все свои мысли, ибо их было слишком много. Сказать одну единственную фразу, которая бы заставила всех сломя голову кинуться к Хеле. Могла лишь открывать рот, как рыба, вдыхать все больше и больше кислорода раз за разом, дрожащей рукой цепляться мертвой хваткой за Кисаме. — Это он, — в уголках глаз собирались слезы, — Ишики. — Объясни нам, что с ним не так? Повсюду стоял шум от удара молота по щиту. Громыхание скандирующей толпы, выкрикивающей лишь одно слово, глушило любые посторонние звуки. Армия воодушевлена сокрушительной победой. Реки крови и тысячи жизней, принесенные в дар богам — вот та награда, что грела душу многим. Широкие искренние улыбки на лицах. Облегчение. Гордость за проделанную работу. — Это он, — старалась не моргать и побыстрее найти взглядом подругу среди тысячи лиц, толпящихся внизу, — Война была из-за него. Ишики изнасиловал Вену, она забеременела, а когда узнала об этом, собственными руками вырезала плод из своей утробы, — Эстер начала быстро тараторить, — Она сказала имя. Его имя. Вот почему я его не узнала, — перешла на крик, — Я не знала, как он выглядел. Самая первая война с Ооцуцуки с Веной была именно из-за него. Сейчас ей нельзя видеть его лицо, она сойдет с ума. Мадара стоял с огромными от ужаса глазами. Поздно. Хела прямо сейчас, сидя на коленях, стеклянными глазами всматривалась в мертвое лицо Ишики Ооцуцуки. Шея непроизвольно начала дергаться с малыми колебаниями, а пальцы рук дрожали не от холода. — А как же та, где она воевала на стороне Бенедикта? Хела говорила, что тогда убила под ноль всю их армию. Иронично. Прожить столько тысячелетий, чтобы в один день быть затоптанным конницей. От осознания сего факта, на лице ведьмы появилась истерическая ухмылка, с каждой секундой становилась все шире и шире пока не перешла в безумный оскал. — Что? Какой еще Бенедикт? — девушка не понимала, о чем говорил ей Кисаме. — «…Эти идиоты пошли против Бенедикта когда-то, ну мы им численность сократили, ведь в ту битву я не смогла сдержать свою силу. Поубивала всю их армию, так еще и своих захватила в довесок. Потом второй раз я сама их убила, когда свататься ко мне пришли. Эти дебилы на подписание мирного договора пришли с трехсоттысячной армией…», — Какузу вслух пересказал, что помнил, опустив матерные подробности, — Это почти прямая цитата. Эстер оцепенела от его слов, а спустя пару секунд добавила: — Если это тот, о ком я думаю, то Бенедикт — старший сын Оберона, бывшего короля Амбера. Мастер оружия и военного дела. Один из Девяти принцев. Истерический смех накрыл волной. Сотни кубометров ледяной соленой воды, темной, как сама ночь. Хела так громко не смеялась еще никогда. Сумасшествие. Практически забыла те события, запрятала их глубоко в подсознание, а психика, защищаясь, подменила некоторые воспоминания, перемешивая их с другими. А сейчас она вспомнила и все встало на свои места. Тот, чье лицо она практически стерла из своей памяти, даже после смерти тупым обрубком пронзал ее сердце, протыкал его размашисто и беспощадно. Холодно и цинично. Как и три тысячи лет тому назад. В ту роковую ночь. — Выходит, она нам соврала? — казначей решил задать наводящий вопрос, чтобы хоть как-то разобраться в этой истории. Почему-то показалось, что в ней не хватает каких-то фактов. Кисаме поглаживал ее плечи, пытаясь хоть как-то успокоить. — Хуже. Она никому не сказала всей правды, — Эстер говорила все тише и тише. Еще чуть и будет истерика с криками и слезами. Учиха размышлял, стоит ли говорить о том перемещении в Норвегию. Акацуки особо не афишировали и не обсуждали между собой способности Хелы, принимая их уже как данность, но теперь ситуация менялась на глазах за считанные минуты. Лучше уж выложить все сейчас, чем потом страдать от недомолвок и неосведомленности. Мужчина сделал глубокий вдох и проглотил скопившуюся во рту слюну: — Она может путешествовать в другое Отражение, на Землю, без проливания собственной крови, пользуясь лишь своим воображением. Если бы слова могли убивать, то Эстер можно считать уже хладным трупом. — Высший эшелон королевской власти Амбера, теперь я поняла, — слезы лились ручьем, но голос практически не дрожал, — Она обменяла вашу чакру на свою силу в том дереве, — часто закивала головой, движения выходили ломанными и нервными. Сопоставляла действия с последствиями, — Вот почему Зейн ее прятал, он боялся и ненавидел их. Они придут за ней. Она одна из них. Ситуация стала в миллион раз хуже. Сорванный в оглушающем крике голос Эстер, зовущий девушку по имени, не подействовал отрезвляюще. Хела не слышала никого и ничего. Сидела верхом на коне и потерянными глазами смотрела на горизонт, держа в руках оторванную голову Ишики. Вела свою армию, наемников и Хидана домой. В другую Тень. Эстер еще долго будет кричать им вслед и умолять вернуться. Кисаме еще долго будет силой прижимать девушку к себе, а она продолжит бить его кулаками в грудь. Какузу еще долго будет держать глаза закрытыми, будто молясь про себя. Мадара еще долго будет наблюдать за уходящей в леса армией, не в силах прикрыть рот от шока.