Уроборос

Его разбудил гулкий шум, доносящийся со стороны леса. Листья на деревьях, казалось, завибрировали, а земля залилась эхом. Кисаме даже подумал, что бутылка вина, распитая накануне вечером в компании Эстер и Томаса была лишней. Однако, шум на улице не стихал, а лишь набирал обороты с каждой минутой. Мужчина быстро надел на себя штаны и босиком вышел на балкон. На улице стояла звездная ночь. Покрутил головой в разные стороны, ища источник шума и заметил движение с левой стороны. Глаза мечника уставились на Эда, который выбежал из дома в одних трусах и с ужасом во взгляде резко крутил головой в разные стороны. Его тело напряглось, а руки были разведены в разные стороны, будто это могло помочь в определении источника шума. Заметил Кисаме. Долго не сводил с него взгляд, а затем кивком головы позвал того вниз. Не прошло и минуты, как мечник спустился и из его рта вырвалась фраза: — Что на этот раз здесь происходит? Эдмунд молчал. Глаза выдавали его беспокойство и панику. — Где звездочка? — Она еще не вернулась, как и остальные. Дома только Томас, но я уверен, что он спит беспробудным сном. Дело в том, что вчера вечером, после посиделок в приятной компании, Эстер с группой отступников отправилась забирать какие-то вещи из очередного убежища. Некоторые ребята хотели забрать себе что-то на память, а особо одаренные личности сгребали в кучу всю коллекцию честно нажитого с годами оружия и боеприпасов. К сожалению, отговорить их не получилось, поэтому девушка бренно взирала на их сборы периодически вздыхая от безысходности. Сто процентов из ста, что на Земле их примут в обезьянник в первый же день, но черт возьми, она тоже была молодой. И попалась властям в первую же неделю пребывания в «новом мире». — Как думаешь, она нас убьет за то, что мы сейчас сделаем, сразу или постепенно? — хоть Эд и старался перевести всю ситуацию в шутку, но в голосе слышались нотки тревоги и решимости, которые Кисаме замечал у Хелы в моменты сильного стресса. — Убьет, если мы ей расскажем. Послышался истерический смешок. — Знал, что ты хороший мужик. Разведка в ночном лесу дала неожиданные плоды. Мужчины шли все глубже в заросли и чем ближе находились к Черной дороге, тем отчетливее слышался стойкий шум. Голова раскалывалась, ушные перепонки были в шоке. Дышать становилось сложнее, казалось, на грудь положили толи камень, толи раскаленную добела кочергу. Касаме заметил горящие ярким светом на стволах елей руны, и все встало на свои места. Некогда черная от проклятья трава под ногами сейчас светилась бледным светом, будто изнутри все ее жилки внезапно наполнились силой. Будто этот самый свет и выжигает всю черноту. Стволы гудели, листья вибрировали и пели. Голубые глаза Эдмунда тоже светились, однако, точной причины мужчина не мог озвучить. — Надеюсь, это хороший знак. Эдмунд молчал. В его голове тысячи шестеренок вращались со скоростью звука. — Эстер тебе все рассказала? Кисаме вздернул подбородок, опасливо посмотрев на напарника. Не нравился ему этот вопрос. — К чему ведешь? — Мы с Диланом из одной Тени, где, по нашим догадкам, обитают одни очень занимательные личности. На моей памяти, такие фокусы мог делать лишь один единственный человек. Тот маг был принцем Амбера, кажется, Бренд. Да, так его звали, — Эду приходилось повышать голос, чтобы перекричать гул, стоящий в округе, — Поверь мне, я бы очень не хотел встретиться с ним лицом к лицу прямо сейчас в одних трусах. — Он может нам навредить? — У богов свои причуды. Никогда не знаешь, что у них на уме. Мечник нахмурился. — В смысле, у богов? Эд присел на траву, скрестив ноги, и вглядывался в остатки Черной дороги, что сейчас таяли прямо на глазах. Маленькие черные пятнышки в листьях с каждой секундой становились светлее, наполнялись внутренним светом. — Я, — вздохнул, взъерошил волосы на голове, практически взвыл от того, с какой слой сжал кулаки, — получил проклятье из-за того, что хотел быть похожим на них. Увы, ставка не сыграла, заместо божественной силы я получил клыки и мохнатый хвост в придачу. Ребенком я наблюдал за тем, как легко и непринужденно колдовали принцы и принцессы Амбера. Пробирался за стены замка, подолгу наблюдал за тренировками, старался научиться им подражать. Напрасно, — Кисаме сел рядом, чтобы их лица были на одном уровне, — И в один прекрасный день сама судьба решила подшутить надо мной. Увидел, как одна женщина, принцесса с рыжими волосами, оставила на улице свой талмуд по магии. Я спер книгу и пожалел об этом. Но, с другой стороны, буквально через пару дней наткнулся на двух девушек, что помогли мне контролировать в себе животную составляющую. Ими были Эстер и Элеонора, но для вас ее имя Хела. С тех самых пор я таскаюсь с ними. Да и Дилан оказался толковым человеком, с ним довольно интересно. Эстер привлекала меня как девушка, но вот Хела… Она была так похожа на тех самых принцев, что я до беспамятства влюбился в ее образ и силу, — Эд ухмыльнулся, что-то вспомнив, затем покрутил головой в разные стороны и поджал губы, — У меня нехорошее предчувствие, когда происходят такие вещи. — Хела никогда не говорила о своих родственниках? — Ни разу. Но, знаешь, учитывая ее расстройство, думаю, она просто многого не помнит. Слишком тяжело для психики держать в голове и в сердце всё и всех. Сначала я подумал, что она самая веселая из нашей гоп-компании, но копнув глубже, ужаснулся. Я чувствовал родство с ней — я боюсь со своим проклятьем пару раз в месяц, она же борется с ним всю свою жизнь. Монстр или человек, каждый день приходится выбирать. Сладкая парочка просидела в лесу примерно три часа. За это время мужчины успели перекинуться меж собой парой историй, перемыть кости своим недругам и просто мерзким личностям, в красках рассказать о месте, где каждый из них имел честь родиться и вырасти, а затем Эд притащил из дома колоду карт и время пролетело поразительно быстро. В тот момент, когда Кисаме мешал карты, гул деревьев, к которому двое уже успели привыкнуть, стих. В ушах все еще стоял дикий звон, поэтому внезапно наступившую тишину заметили не сразу. Огляделись. От язвы, пожирающей лес, не осталось и следа. Дует любителей фауны многозначительно переглянулся меж собой и пожал плечами. — Я вот все хотел спросить у тебя, — по пути домой Кисаме решил задать давно интересующий его вопрос, — в каких отношениях ты прямо сейчас находишься с Эстер? Эд ухмыльнулся. — А что? Есть предложения? — пару секунд спустя ответил уже без издевки в голосе, — Я ее безмерно обожаю и люблю, мы с ней очень хорошие друзья. Если уж наша звездочка захочет рассказать чуть больше о наших с ней перепалках, удерживать от слива информации не буду. Я люблю их обеих, мы с ними уже как родные. Эстер за мать, Дилан за отца, я и Хела — два припизднутых родственника со стороны матери, которые вечно что-то устаивают, а Томас наш крестник. Удивительно, как у таких идиотов, как мы, появился такой умный ребенок, но все-таки. Но, — обернулся в сторону Кисаме и пригрозил пальцем, — если наше сокровище кто-то хочет увести, ему придется пройти три испытания. Поверь, всю душу из тебя вытащим. Так что, я… Внезапно Эд замолчал. Так и замер в одной позе, с вытянутым указательным пальцем. Затем свел брови вместе и покрутил головой. — Что за нахуй? Глаза бегали по близлежащему пейзажу. Лес, деревянные домики, тренировочное поле. Он был похож на Винсента Вега из «Криминального чтива». Вот те же движения руками и головой. Но, черт возьми, откуда-то играла подозрительно знакомая музыка. Ее звук был едва уловим, но с совершенным слухом Эда услышать не составило большого труда. — Ты слышишь? Кисаме в недоумении уставился в ответ. Видимо, нет. Эдмунд поднял взгляд на небо. Тонкий серп растущей Луны какого-то черта стал бледно-фиолетовым. Мужчина готов поклясться, пару часов назад он был нормального цвета. — Дай свои штаны, я с голой задницей не пойду обратно. — У меня ничего под ними нет. Тишина. В голове запущен мыслительный процесс. — Значит, пойду с голой жопой. Жди здесь, я сейчас вернусь. Мечник наблюдал за ним, как за умалишённым: Эдмунд то замирал на месте, то продолжал медленно красться обратно вглубь леса. Перед тем, как его силуэт пропал из поля зрения, Кисаме услышал пару матерных слов и воодушевлённое подвывание какой-то сомнительной мелодии. Странно. Сам же он не слышал ни единого подозрительного шороха. Вернулся Эд спустя буквально через три минуты. Мужчина громко хлопал в ладони и улыбался во все тридцать два. Сильнее удивил тот факт, что Эд успел где-то нарыть цветастое длинное хаори. — Господи, я люблю эту жизнь, — его разбирал дикий ржач, он пытался отдышаться, но становилось только хуже, верный пес начинал задыхаться от хохота. В таком состоянии он подошел к наемнику, похлопал его по плечу и отправился в дом спать. Кажется, нос Кисаме уловил шлейф алкоголя. Только вот как и где он успел выпить?! (Пять часов назад. Поле боя Четвертой мировой войны шиноби) Хеле потребовалось около недели на сборы, чтобы наконец уведомить на Земле все необходимые рабочие кадры о ее скором возвращении. Юристы, адвокаты, банкиры, врачи и многие другие. Пусть штат и насчитывали каких-то семьдесят живых душ, работали эти товарищи слаженно. Половина знала ее лично уже не одно столетие, работа личным портным Хелы могла передаваться из поколения в поколение. Да и жалование покрывало львиную долю расходов на материалы и многое другое. Лишь одна просьба — если попросит, сделать ее заказ вне очереди, и, разумеется, из хороших материалов. Юрист и адвокат — это отдельная песня. Эти двое уже немолодых джентльменов знали девушку с пеленок, видели ее еще детьми и поражались, как ей удавалось сохранять молодость так долго. С ними у ведьмы была клятва на крови. Эти двое хранили самые страшные и темные секреты, но любили ее как члена семьи. Первым же делом оповестила именно их, а потом взяла из гаража черную БМВ и рванула через Отражения прямиком к своему деревянному дому неподалеку от убежища Акацуки. Скинула с себя все ненужное, расстелила сразу же кровать, поставила рядом аптечку, пятишку воды и направилась к Древу. Хела еще на войне поняла, что тут что-то нечисто. Посреди огромной равнины внезапно растет исполинское дерево? Да, навевает определенные мысли, есть такое. Но к своему стыду, девушка потеряла разум от увиденного на поле боя Ишики, поэтому сразу разобраться с проблемой не получилось. Все хвосты должны быть стерты. В скрытом Листе предупредила Хокаге, мол, точить зуб на тех, кто останется, не следует. Заручилась поддержкой Хвостатых и их хозяев, дамы минимизировать хоть маленькую возможность начать косо глядеть на бывших отступников. Тем более, что справились с войском Зейна именно ее люди, поэтому вопросов быть не должно. Это Хела еще не знает о других веселых манипуляциях, которые она совершит в будущем. Она же думает, что тут чисто Доктор подшаманил и вернул Шисуи и Яхико. Ага, щас. Ночь обещала быть безоблачной. Тонкий серп луны успокаивал и без того нервное настроение девушки, а мириады звезд перешептывались меж собой слабым светом. Настрой, конечно, боевой. Голова забита встречей с Брендом, неожиданным инцидентом с Мадарой и очередным витком ее проблем с Черной дорогой. Оставлять ее было бы опасно, но вот как бороться с проблемой оставалось загадкой. Почему-то на ум пришла ассоциация с Дикой Охотой. Да, мифы и легенды хоть и переплетались меж собой, но все же с такой извращенной версией она сталкивается впервые. Когда жила со скандинавами, они верили, что бог Один таким образом собирает людские души. Европейцы подхватили эту фишку, но главным действующим лицом там уже был король фей или эльфов Оберон. Иронично, неправда ли? Вот смеху будет много, когда эти двое встретятся. Или зрение ее начало подводить, или же под деревом кто-то лежал. А вот теперь ей уже не до смеха. Толстый ствол сухого дерева обвивало чье-то чешуйчатое тело. Глаза расширились от шока. — Ёрмунд? — пригляделась получше. Нет, чешуя темнее, чем должна быть, да и размеры слишком малы. Плюс ко всему, Ёрмунд — водяной змей, что он забыл на суше? Во второй раз за ночь вспомнилась родная сердцу мифология северян. Иггдрасиль. Не нравилось все это, слишком подозрительно. Подойдя ближе, Хела узнала в змее давнего друга — Манда, и спокойно выдохнула. Змей же медленно разжал кольца и выглянул из-за дерева, лениво моргая. Признал в незнакомке Хелу и довольно кивнул в знак приветствия. Ведьма поклонилась в ответ. Манда заметил, что ведьма была во всеоружии — на поясе висели несколько короткий ножей. Вся в черном, начиная от свободной рубашки и заканчивая плотными облегающими штанами со странной вышивкой (Манда хоть и уважал ведьму за непоколебимую и рьяную любовь к своей культуре и верованиям, но порой становилось не по себе от тех фокусов, что она и Хидан вытворяли). — Как ты узнал, что я приду? — А я и не знал, — прошелестел в ответ Манда, удобнее развалившись у корней «Иггдрасиль». Положил морду на землю, чтобы лучше рассмотреть Хелу, и лениво моргал. Видимо, Орочимару был не в курсе перемещений собственного призыва, потому что рядом ведьма не чувствовала никаких незваных гостей, — просто место хорошее. — Ты знаешь, откуда оно тут выросло? — А ты — нет? Голос звучал удивленным. Пару секунд они пялились друг на друга в недоумении, а затем Манда пришел к какому-то выводу в своей голове, кивнул, принимая это умозаключение как верное, и немного поменял тактику ведения разговора: — Что ты помнишь с войны? — Как пришла с армией к самому разгару вечеринки. А что? — Это дерево раньше считали святым, практически божеством, но потом прошло время и люди забыли о нем. Впрочем, ничего нового. А ты зачем сюда пожаловала? — Разобраться, что это, — двумя пальцами указала от основания до верха дерева, — а дальше не знаю. Если честно, — прикрыла глаза, неопределенно пожала плечами и развернулась в сторону леса. Туда, где, по их данным, был отрезок Черной дороги, — мне надо разобраться с кое-чем странным. Скажем так, этого не должно быть у вас в Тени. — Ты про Тропу Смерти? — Я смотрю, названия вы здорово придумываете. Прям шикарно. Ладно, хочешь пойдем со мной, страховка не обязательна. Только вот, — повернулась обратно к Манда и со скептицизмом посмотрела на его габариты, — у тебя есть какой-то более компактный вариант? — ладошками в воздухе показала что-то похожее на коробку. Ну или типа того. Манда давно хотел похвастаться своим воплощением в человеческой форме, однако, его никогда об этом не просили. А тут дама, да еще и во много раз старше его требует. Как можно отказать? Скажем так, Хела была немного в шоке от того, с каким энтузиазмом змей перевоплотился в человека. Мужик он, конечно, шикарный, ничего не скажешь. Хищные подведенные фиолетовым глаза, ухмылка на пол лица. А волосы, девочки, это что-то с чем-то. Уверена, без единого секущегося конца. Манда был краше Орочимару. Вырядился, правда, как на прием к дайме, но не суть. Фиолетовое кимоно с россыпью цветов и змеиных мотивов, боже правый. На его фоне Хела выглядела как телохранитель, ниже на голову. Ведьма округляла глаза и приоткрыла рот. — Не, ну, эффектно базару ноль. Хочешь и я принаряжусь? — Если того желает твое сердце. — Ладно, звезда подиумов, пошли. А вот тут начинается самая интересная часть. Помните адский шум, который и разбудил Кисаме с Эдмундом? Ну так вот, он начался не просто так. Как только парочка хтонических чудовищ обнаружила часть Черной дороги, в глаза сразу же бросились руны, нанесенные на близлежащие еще не зараженные деревья. Вот тут и сыграло на руку мастерство оккультизма и древних песнопений Хелы. Немаловажную роль в этом действии сыграли те самые книги, которые так жаждал заполучить обратно Бренд. Ведьма, подсмотрев в них несколько знакомых, но давеча забытых ритуалов, решила испробовать их все. И знаете, что? Ничего не сработало. Ни одно из заклинаний, известных Хеле. — Да черт ты возьми, что ты такое?! — девушка тяжело дышала, отряхивая руки от земли. Она встала с колен и пнула ногой близлежащий камень в сторону зараженной травы. Манда хмурился, скрестив руки на груди. С одной стороны, он чувствовал ту мощь, что исходила от ее рук и тела во время магии, кожей ощущал вибрацию и силу. Не мог понять, что они делали неверно. Резко развернул голову в сторону шума и леса. Это вороны прилетели посмотреть. Как назло, их было двое. Прямо издевка со стороны судьбы. Хела заприметила птиц и уже думала, что Итачи наблюдает за ними, но вовремя вспомнила, что Учиха никоем образом не мог узнать о ее планах на ночь. Следовательно, эти птицы были не его. — Какой сейчас месяц и день? Змей не сразу уловил суть вопроса. Зачем ей потребовалось знать дату? — 21 июня. Хела рассмеялась, лоб сразу же разгладился, а возле глаз появились морщинки. Девушка заливалась смехом. — Какая же я дурында. Манда найти, пожалуйста, две палочки, чтобы развести огонь, — змей увидел, как в руках ведьмы материализовались пучки трав, которые она каким-то образом достала прямо из воздуха. Пригляделся и увидел, как ее рука проходит сквозь ткань пространства и берет все, что ей нужно. Такое он видел впервые, о таком он читал много раз. Подозрения о природе ее сил укоренились. Скорее всего, она и не подозревала о своем родстве с той самой силой, что создала эту проклятую Дорогу. Он ей не скажет, если сама не спросит. Жизненное кредо. Кивнул и пошел искать. По возвращению застал ведьму на земле, разматывающую сухую и еще свежую траву. Многие растения для него были неведомы, поэтому, разумеется, из чистого любопытства, решил поинтересоваться. Эту черту характера со временем перенял у Орочимару, но ни за что на свете не признается об этом: — Это вербена, зверобой и клевер. Лаванда есть в ограниченном количестве, поэтому добавим чисто для запаха. Потом кинем руту и шлифанем омелой, чтоб наверняка. Собрал палки? — Да. — А теперь смотри внимательно. В случае удачи мы искореним эту заразу, а при более невыгодном исходе сожжем половину леса, поэтому будь настороже. Ведьма взяла в руки две палочки и начала разводить огонь. Манда благоразумно промолчал, ведь знал, что Хела умеет разжигать огонь по одному взмаху руки. Как только первые искорки огня упали на зеленую траву, Хела победно улыбнулась. Продолжила свое нехитрое занятие до тех пор, пока огонь не поглотил половину древка, и кинула его на черную траву. Огонь сразу же зашипел и хотел было совсем погаснуть, как Хела начала читать заговор на своем языке. Огонь стал бороться. В одной руке держала охапку трав, другой взяла Манда за запястье и повела за собой. Черная трава зашевелилась, опутывая их ноги, препятствуя их движению. С каждый новым шагом двигаться становилось сложнее. Зеленые глаза не отрывались от огня, держали его в заложниках. Хела отпустила его руку, чтобы дать половину трав Манда. Змей тихо подчинялся. Самому же было интересно, чем закончится эта свистопляска. Со временем трава под ногами начала потихоньку гореть. Хела выпустила из рук травы прямиком в костер, змей посмотрел на девушку и, дождавшись кивка, кинул свою партию. Как ни странно, огонь не касался их, будто обходил, но счастье длилось недолго. — Уходи, Манда, — властный крик девушки вывел его из транса. А затем уши заложил дикий шум леса. Деревья будто ожили, шелестели листьями прогоняя его. Хела вытащила нож, порезала ладонь. Кровь полилась прямиком в огонь, затем залила и почерневшую траву. Вылила довольно много, как только порез затягивался, рвала кожу заново, не останавливаясь, читала заговор. В нос ударил запах костра, железа и тяжелых горящих трав. Морок обвивал его человеческое тело со всех сторон, и, кажется, он начал слышать чьи-то низкие голоса вокруг. Черные глаза округлились, когда Хела начала светиться. Вот этого он точно не ожидал. Девушка старалась перекинуть огонь дальше, старалась сделать шаг в костер. Было видно, каких усилий ей стоила эта авантюра. Тело напряглось. Руки дрожали. Манда усилием воли заставил закрыть себя глаза, ведь иначе его ослепил бы яркий свет. На закрытые глаза перестал падать яркий свет. Гул леса стих. Манда решился открыть сначала один, а потом уже и второй глаз. Змей не мог сказать, сколько времени прошло, но, по его подсчетам, прошла целая вечность. Хелы перед ним не было, также как и костра. Также как и Черной дороги. Вместо них была яркая и живая зелень, что светилась светом изнутри. Секунду спустя появилась и Хела посредством перемещения в пространстве. Девушка кашляла и валилась с ног. Она сползла по телу Манда и упала на землю, стараясь отдышаться и выплюнуть свои легкие. Заметил, что кончики волос были подпалены, как и ее одежда. — Что это было? В ответ лишь харкнула кровью и вытерла рот рукавом черной рубашки. Перевернулась на спину и пялилась в ночное небо. — Андрей лежал и смотрел в холодное небо Аустерлица… — Не паясничай, ответь, — видел, как Орочимару приводил ее в чувства такими резкими словами раньше. Ухмыльнулась, ведь отсылку никто не понял. — С праздником летнего солнцестояния тебя, Манда. Манда тащил на себе эту идиотку до самого дерева, там, где они и встретились. Ведьма же в этот момент не могла толком сказать, что именно произошло, но, судя по ее выражению лица, случилось что-то серьезное. Зеленые глаза задумчиво сверлили землю под ногами, а пальцы на ладонях легонько подрагивали. Хела положила голову на плечо Манда и рассматривала собственные руки. Оба сидели на земле, не стесняясь, что в таком неподобающем виде их может кто-то увидеть. До рассвета оставалось часа три, когда девушка заговорила: — Я видела кое-что там, когда убирала ее. Такое чувство, что эта зараза была частью меня, что тащила за собой. Она не сильно сопротивлялась, сложнее было сделать первый шаг, — что-то в ее голосе поменялось, тембр изменился на более горделивый что ли. Нет, не так. Создавалось ощущение, что это именно та тональность, в которой Хела обязана была говорить всю жизнь. Не угрожающе, не грубо, а с гордостью и каплей надменности, будь она богом, — Я уже чувствовала в себе такую силу, всепоглощающую и мощную, пробирающую до самых костей. В юношестве, когда рубила всех и сжигала все на своем пути. Упивалась этой силой тогда, а сейчас боюсь ее, но я была неправа. Если держать эту власть в узде, можно напугать даже Бренда. Я смогу запихнуть его чертовы карты ему же в задний проход. Ха, — змей повернул голову, чтобы лучше видеть выражение лица ведьмы. Она ухмылялась. Ей неимоверно шло это выражение лица. Гормоны радости разбушевались по полной. Разумеется, после такого благого дела на пользу обществу Хела предложила выпить. Манда согласился обмыть победу. Слово за слово договорились притащить на импровизированный пикник в лесу алкоголь и что-то из еды. Спустя час копошений по закуткам эти двое встретились вновь под ветвями Иггдрасиль, но уже с ящиком вина, двумя бокалами и кучей закусок. Цинично. Весьма цинично пить на месте бойни. Еще один плюс в копилку того, что Хела унаследовала от своих родственников. Так вышло, что в доме Хелы недавно побывали Эстер и Акацуки, поэтому в холодильнике съестных припасов было больше, чем ноль. Наемники выдвинулись в очередное убежище еще в обед, а вечером того же дня БМВ прикатил к дверям дома. Пару часов и они бы точно встретились. Ну начиналось все довольно прилично, сырная нарезка, мед, курица и остатки риса под белый букет из французского виноградника, но вот потом место проведения вечеринки поменялось. Почему, спросите вы? Звезды сошлись таким образом, что на нашу парочку наткнулись местные духи — Они. Те чапали ровным ходом на свою сходку мифических существ и по доброй воле, Хела их просто напоила, на самом деле, решили взять с собой эту веселую парочку. Ведьма взяла еще спиртного и уже в компании пяти Они и змея Манда прибыла на место сбора блатных и нищих. А теперь самое интересное — девушка не заметила, что их привели в место соприкосновения Теней, там время текло по-другому. Соответственно, проведя там час, приди домой и пойми, что прошло лишь пять минут. Финалочка данного вечера — мало того, что Хела смогла подружиться с местными духами и демонами, так еще и напоила их, затем заставила разжечь костер под предлогом «у вас тут вечеринка тухлая, я сейчас покажу, как надо» и заставила всех прыгать через него, напевая всевозможные песни. Местные обитатели и рады были такой развлекухе, ведь такого веселого праздника уже тысячу лет не было. Под конец вечера она голой купалась вместе с каппа, местные божества воды, обзывая их водяными и сватая с русалками. Кто такие русалки девушка в красках объяснила на пальцах. Манда на это смотрел ошарашенным взглядом, попивая вино, и задавался одним единственным вопросом: «Как она смогла прожить так долго и не получить ни от кого пиздюлей?». Именно на этот праздник жизни и пожаловал Эдмунд, услышав громкую музыку. Он, как истинный представитель нелюдей, попал на этот праздник по приглашению — все, кто видели фиолетовый серп луны могли беспрепятственно войти на территорию празднования. Мужчина был в шоке от двух вещей. Во-первых, от того, как здесь было красиво, он переставал дышать. Розовые лепестки сакуры покрывали землю ковром, воздух был настолько чистым, будто попал в горы. Во-вторых, от того, что он увидел Хелу рядом с колонкой, танцующую под Федука. Именно на эту песню и клюнул Эдмунд. Как она умудрилась притащить колонку сюда, оставалось загадкой. Это длилось настолько долго, что даже Манда стало нравится, и было абсолютно плевать, что он не понимает ни единого слова из песни. Девочки с лисьими хвостами сразу же заметили появление нового лица в их компании, Эдмунда, и повели к Хеле знакомиться. Их даже не смутило то, что мужчина был в одних трусах. Ее ор надо было слышать. Теперь уж точно, «Розовое вино» — новая локальная шутка, о которой мало кто узнает сразу. Спустя два дня. Раннее утро. Акацуки почти в полном составе мирно сопели в две дырки. Из Учиха в доме был лишь Мадара, остальные в Конохе вместе с Конан, Нагато и Яхико налаживали дипломатические отношения. Дейдара дрых без задней мысли. Сасори пялился в потолок в своей комнате, а Какузу отсыпался после очередной инвентаризации. Зря, мужик. Эстер и Томас только-только проснулись, пытались приготовить завтрак. Дилан чистил зубы, а Эдмунд пока еще спал. Он не расставался с подаренным Они хаори ни на секунду. На вопросы остальных о природе появления нового предмета гардероба, отмахивался, улыбаясь. Такое поведение не удивляло, Эд всегда был местным шутом, поэтому на его шуточки никто уже не обращал внимания. Однако, зря. Кисаме спустился на кухню в момент, когда Эстер разливала по кружкам кофе. Непроизвольно улыбнулся ей, видя, как она хлопочет над завтраком. Кису уже не спасти, он теперь влюбленная киса. Мечник был в одних штанах, он вообще частенько начал ходить в присутствии девушки полуголым. Непроизвольно, разумеется. — Доброе утро, — Эстер обернулась на его голос и улыбнулась. Тоже непроизвольно. — Доброе. Томас кивнул и отхлебнул из кружки кофе. Хоть что-то у него получалось приготовить хорошо. — Как спалось? — девушка быстро метнулась к шкафу и достала Кисаме кружку и хотела уже налить кофе, как поняла, что происходит что-то странное. Томас нахмурился, а потом резко поднял брови вверх, глядя в окно. Из-за леса, из-за гор выезжает чудо на автомобиле. Точнее не так, машина появилась позже, чем басы из нее. Чем ближе черная тонированная бэха подъезжала к дому, тем сильнее вибрировали окна в проемах, норовя разбиться. Хела обожала играть на публику, особенно зная, что ее за это могут отметелить. — Да ну нахуй, — Томас пулей рванул на улицу, расплескав часть кофе на стол. В глазах Эстер встали слезы. Девушка была счастлива наконец-то увидеть подругу, хотела придушить ее объятьями, чтобы та так больше не пропадала. Поставила кружку на гарнитур и заплакала с улыбкой на лице. Как же ей не хватало этого цирка. Кисаме не сразу срастил два плюс два. Как только радостный визг Томаса разнесся по всему двору, понял, она приехала. Она наконец-то приехала! Мечник с облегчением и радостью выдохнул, смотря на то, как Хела в обнимку с Томом танцуют и поют во дворе. Ведьма заметила Эстер в окне и в ритме танца пошла к ней. Кисаме рассмеялся с этой ситуации. Вот Хела, пританцовывая плывет по кухне, не забывая подпевать: — Кайф ты поймала, тебе всегда мало. Ты не представляешь, как мне тебя не хватало. Сильно бьется сердце, сама не ожидала. Наконец-то твоя совесть тебя наказала, — девушка успевала двигать руками, показывать в воздухе различные витиеватые движения. Ей бы в театре играть с таким талантом. К удивлению мужчины, Эстер начала подпевать ей, а затем и вовсе набросилась с объятьями. Хела пару раз прокрутила подругу вокруг себя и поставила на пол. Мечник же удостоился широченной улыбки и крепких обнимашек. Дилан в ванной думал, что с утра пораньше Томас решил всех посвятить в свой специфический музыкальный вкус. Делал ставки на то, кто первый его придушит — Мадара или Какузу. По злобному вою со второго этажа можно было предположить, что Какузу. Что ж, малой пал смертью храбрых, почет и слава. При этом, Дилан начал пританцовывать, стоя перед зеркалом с щеткой во рту. Включил воду, сплюнул пасту, прополоскал рот и вышел в коридор. В то же время выполз и Сасори, гневно стреляя глазами. А вот его он почему-то не включил в список, а зря. Топот его ног стих ровно на середине лестницы. — Это уже интересно, — мужчина поплелся вслед, с каждым шагом улавливая подозрительно приятный запах свежей пиццы. В груди почему-то сразу зародилось приятное чувство подарка и малая доля предвкушения. Песня в машине сменилась ровно в тот момент, когда Дилан истуканом уставился на танцующих во дворе друзей. Приехала. Она приехала! — Том, делай громче и смотри, — парень кивнул и выкрутил тумблер магнитолы на максимум. «Розовое вино» подействовало молниеносно. В глубине дома послышался матерный крик, резко переходящий в восторженный вой и в звук смачного удара чего-то тяжелого о дерево. Это проснулся Эдмунд, охуел от жизни, понял, кто именно мог так заявиться, быстро натянул на себя штаны, валявшиеся где-то рядом с кроватью, и хаори и пулей вылетел в коридор. Звук удара о дерево случился в момент, когда Эд лбом впечатался в открывшуюся перед ним дверь спальни Мадары. Наш верный пес не растерялся, мигом сориентировался на местности, спустился вниз по перилам лестницы и босиком вылетел во двор прямиком в руки Хелы. Девушка умудрилась поймать тело, весом в восемьдесят пять килограммов и удержать на весу, пока Эд душил ее в объятьях и обвивал талию ногами. Учиха тем временем со второго этажа наблюдал за всеобщей вакханалией. Он не понимал, что за мерзкие звуки сейчас звучат и откуда они доносятся. Откуда ор, крики и отборный мат? Почему все такие спокойные и не поднимают общую тревогу? На всякий случай подошел к комнате Дейдары и бесцеремонно открыл дверь. Уставился на Дея, который пялился на Учиха загнанным зверем. Парень сидел на кровати и не понимал, что происходит. На голове гнездо, из одежды только трусы, а в глазах паника. Типичный вторник. — Идем, — и закрыл за собой дверь. Только Учиха спустился на первый этаж, обойдя ошарашенного Дилана, который так и застыл на лестнице, как сам замер. На улице вытанцовывали Эстер, Томас, Эд и она. Сегодня ведьма была во всем белом — белые штаны странного кроя с кучей замочков и спортивный топ. Кроссовки, да он выучил новое слово, тоже белые. Она прям как ангел, спустившийся с небес, и собиравшийся забрать с собой в Ад, ведь громкость музыки с самого утра оставляла желать лучшего. Пару секунд оцепенения и Мадара выполз на улицу к остальным. Дилан присоединился чуть позже, ведя за собой Дейдару коконе из одеяла. Когда включили лезгинку, все стало еще хуже. Рев Какузу перебивал даже громкую музыку: — Ебаные мрази, кто из вас, паскуды, меня разбудил?! — через секунду на балконе второго этажа показалось разъяренное лицо счетовода, готового убить любого. Какузу был завернут в белую простынку. Хела как знала, что он появится именно на этом балконе и наиграно стала танцевать только для него. Плавные движения корпусом и руками быстро сменились более резкими и агрессивными, видимо, девушка танцевала обе партии, женскую и мужскую. Эстер же танцевала лишь женскую партию, а Томас и Дилан показательно хлопали в ладоши, отбивая ритм, пока Эд умудрялся подпрыгивать и разводить руками в разные стороны. Со стороны, цирк цирком. Этим обалдуям уже больше ста лет вместе взятым, а Хела и того хтоническое чудовище. Но нет, эта шайка умудряется сейчас показательно выступать перед Какузу, на лице которого злость молниеносно сменилась на милость, а затем на неумолимую радость от встречи. Мадара откровенно наслаждался этим идиотизмом. Все же, жизнь после смерти намного интереснее, если связаться с плохой компанией. Кисаме заливался смехом от всего происходящего. Минута спустя, и Какузу вылетает во двор прямо с Хеле и поднимает ее вверх, взявшись обеими руками под ягодицы. Ведьма оперлась руками о его плечи и улыбалась. Учиха закатил глаза и отвел взгляд, он не контролировал свои движения. Если бы так сделал Дилан или Эд, бровью бы не повел. Самое интересное, что ни Хела, ни Какузу не вкладывали в этот жест ничего романтического. Мадара сам все додумал. — О, отпускай, сейчас будет песня офигенная. Ребята, — она похлопала в ладоши, призывая всех обратить на нее внимание, хоть оно и было приковано только к ней, — мы выиграли Четвертую мировую и Черной дороги больше нет! Мы все уладили. Гуляем! У Эстер рот открылся от шока. Девушка не верила своим ушам. Проклятье прямиком из Амбера… исчезло? — В багажнике пицца, другие угощения и куча бухла! Разгружайте и готовьте поляну, зовите остальных, я сегодня проставляюсь! Хелу поставили на землю, и первым делом она обняла Какузу. Затем зацеловала Сасори, которому объятья были немного чужды, но раз это Хела, то можно было потерпеть. Кинулась на шею Дилану, поцеловала в обе щеки. Чуть не придушила Дея, поцеловала в макушку. Настала очередь Мадары. Учиха не мог понять, как ему следует ответить на крепкое объятие. Сжать ее так же сильно или же нежнее. Повсюду куча любопытных глаз, он был не в своей тарелке. За мысленными баталиями Учиха не сразу заметил, как девушка отпустила его. Теперь же он почувствовал ее ладонь, сжимающую его собственную. Так, а вот теперь ему не до шуток. Мужчину вели за руку прямо к багажнику, и пока Хела открывала его ключом, он думал. Много думал. По мнению мужчины, все сейчас пялились на них, но он был не прав. Акацуки пошли то на кухню, то в комнаты, чтобы одеться, Дилан же помогал Эду выгружать ящики с вином с заднего сидения БМВ, а Эстер тем временем давала ценные указания Кисаме по сервировке стола. — Смотри, — Мадара не отвечал, столбом пялился на ведьму, не отрывая взгляда. Она щелкнула пальцами перед его носом. Он моргнул. Уже победа, — Смотри, тут коробки. Мы с тобой их перенесем на кухню, потом поможешь с остальным. Я могу еще позвать Какузу для… — Не надо никого звать, — тихо рявкнул, взял в руки шесть коробок и поплелся на кухню. Хела проводила его сведенными к переносице бровями. Спустя пару секунд взяла столько же коробок и под песню The Weeknd’а поплелась следом, пританцовывая. А это было лишь начало дня. Что было вечером страшно представить.