Уроборос

Запахи больницы в который раз за сегодняшний день колыхнули память Корвина. Странная закономерность, присущая его королевскому величеству, заставляла делать определенные выводы. Вероятно, благодаря природной харизме и вовремя оказываться в нужных местах, поправим, Отражениях, Корвину сама судьба выдала еще один шанс на существование. Удивлял не столь факт сохранения жизни, сколько факт удачи оказаться в одной больнице с врачом, который, по чудесному стечению обстоятельств, уже лицезрел нашего дражайшего короля у себя на операционном столе. Семь лет назад, когда тот угодил в автомобильную аварию. — А меня вы совсем не помните? — Доктор оказался грузным мужчиной в летах с отечным морщинистым лицом. Звали его Бейли, Моррис Бейли. — Не сказал бы. А что, должен помнить? — Корвин слегка впал в ступор, но не подал виду. — Когда вас только привезли, мне показалось, что мы где-то виделись. — А потом? — Что за странная одежда на вас была, что-то вроде формы? — Последний писк. Так теперь модно за границей, — ага, за границей этой Тени, — Так вы говорите, я показался вам знакомым? — Да, — кивнул врач. — А «за границей» — это где, если не секрет? Откуда вы приехали? — Я много путешествовал, — уклончиво ответил мужчина, — Но вы ведь что-то хотели мне сказать… — Да, — спохватился врач. — Понимаете, клиника у нас маленькая, а несколько лет назад один ушлый агент уговорил директора приобрести компьютер, в память которого вводятся данные истории болезни. Ну мало ли — вдруг в здешних краях увеличится население и нам придется расширяться… Компьютер влетел в копеечку, а мы так и не расширились. Словом, толку от него мало, разве что истории болезни перестали валяться по всей клинике — раньше ими даже реанимационная была завалена. Ну и, конечно, персонал обленился до невозможности. Но это я так, наши проблемы… Ну так вот, когда мистер Рот назвал мне ваши имя и фамилию, я быстренько пробежался по файлам и понял, почему вы показались мне знакомым. Той ночью, семь лет назад, я тоже дежурил в приемном покое — в тот самый день, когда вы угодили в аварию. Я вас и штопал тогда — и был уверен, что вам не выкарабкаться. Вы меня удивили — и тогда, и теперь. Я даже шрамов не нашел, а ведь им следовало бы сохраниться. Славненько вы поправились. — Спасибо. Слава добрым докторам! — Корвин улыбнулся. Понял, дело пахнет слегка паленым мясом. — Вы мне сообщите ваш возраст — для записи в историю болезни. — Тридцать шесть, — не задумываясь, ответил король. Самая безопасная цифра, это уж точно. Вот если бы он назвал тридцать три, это был бы похоже на насмешку. Такую бы цифру назвала Хела. Доктор что-то черканул в блокнот, что лежал у него на коленях. — Знаете, я готов поклясться: когда я вас осматривал, мне показалось, что семь лет назад вы выглядели точно так же, как сейчас. — Здоровый образ жизни. С генами повезло, так сказать. А вот с родней — нет. — Вы свою группу крови знаете? — Кровь у меня экзотичная, но рассматривайте ее как четвертую с положительным резусом. Мне можно любую вливать, а вот мою никому вливать не советую. Врач кивнул: — Ваш случай требует отчета для полиции, понимаете? — Догадываюсь. — Я подумал, что вы сами пожелаете подумать об этом. — Спасибо, — поблагодарил Корвин, а потом решил пойти в наступление. Сама богиня Фортуна повернулась к нему лицом, необходимо было срочно воспользоваться этим щедрым подарком судьбы, — Так, значит, вы тогда дежурили? Забавно. А помните еще что-нибудь про тот случай? — То есть? Вы о чем? — Об обстоятельствах, при которых меня сюда доставили. У меня память напрочь отшибло. Я в себя пришел только тогда, когда меня перевезли в другую клинику… «Гринвуд», что ли. Вы помните, как я сюда попал? Как раз тогда, когда мужчина решил, что выражение лица доктора Морриса не меняется ни при каких обстоятельствах, он нахмурился. — Мы посылали за вами скорую. — А кто ее вызвал? Кто сообщил о несчастном случае? Как? — Я вас понял, — кивнул доктор, — Скорую вызвал полицейский патруль. Если я верно помню, кто-то стал свидетелем аварии и позвонил в ближайший полицейский участок. Они послали к месту происшествия свою машину, убедились, что вызов не ложный, и вызвали «скорую». Вот и все. — А кто полицию вызвал — это нигде не зафиксировано? Врач пожал плечами: — Мы за подобными мелочами не следим. А ваша страховая компания не интересовалась? Запроса не делала? Вот они, наверное, могли бы… — Знаете, я, как поправился, почти сразу уехал за границу и больше ко всему этому интереса не проявлял. А в полиции такие вызовы фиксируют? — Наверняка. Не знаю, правда, как долго у них хранится информация такого рода. Вот только если… — хмыкнул доктор, — к ним тоже не заглянул тот ушлый агент. Да на что вам это теперь? Дело прошлое. Ваш друг Рот вам лучше меня расскажет… — Дело не в вызове, — сказал Корин, — Просто хочется узнать, что на самом деле произошло. Я много лет пытаюсь вспомнить и не могу. Ретроградная амнезия. — У психиатра не консультировались по этому вопросу? — спросил врач. И вот сейчас дело стало пахнуть керосином. Не нравился Корвину тон, которым был задан вопрос. Но не стоит волноваться, ведь Корвин — легендарный карточный шулер, смотрите, как ловко и элегантно он выйдет из затруднительного положения: — Нет, — сказал он, — Не консультировался. Я просто решил, что мозг у меня поражен скорее органически, чем функционально, и выкинул все, что забыл, образно выражаясь, в мусорное ведро. — Ясно, — кивнул врач, — Медицинскую терминологию вы знаете неплохо. Такое бывает с людьми, которые много лечились. — Да. Я про это много читал, — читал и немного, совсем чуть-чуть обучался в этой и многих других Тенях медицине. За долгие лета Корвин научился делать несколько вещей: планировать в условиях стресса, не доверять родственникам и на ходу сочинять истории о своих внезапных появлениях на Земле. Сейчас мужчина занялся последним, ведь надо было как-то объяснить старому другу, Биллу, который и спас его, забрав его раненого с обочины (жизни). Билл приехал примерно через час — невысокий, полноватый, краснощекий, немного поседевший. Улыбнулся, кивнул Корвину. Тот к тому времени ухитрился сесть, попробовал пару раз вдохнуть поглубже и понял, что рановато. Билл взял его за руку, придвинул стул к кровати. В свободной руке у него был небольшой портфельчик. — Ну и напугал же ты меня ночью, Карл! Я поначалу подумал, что это не ты, а твой призрак, — признался он. Хела была не единственной, кто любил фокусы с придумыванием имен. Погоняло в этом Отражении у Корвина — Карл Кори, армейский офицер в отставке, который любил много путешествовать. Легенда просто шикарная. А сошлись мужчины благодаря теме наполеоновских войн. Билла весьма удивляла способность Карла так четко описывать военные походы. Конечно, когда сам в них и участвуешь, чего уж не объяснить, правда? Сейчас будет лакомый кусочек, ведь Билл, в силу своей природной любопытности, решил покопаться в гражданском статусе своего старого друга: — Я за тебя волновался. Ты не в обиде, надеюсь? — В обиде? — переспросил, — Билл, на свете так мало людей, которым не все равно, что со мной! Я тебе благодарен. И потом, мне самому интересно, что ж тебе удалось раскопать. Мне же никак не удавалось основательно углубиться в ту историю. Может, расскажешь мне, что ты вынюхал? Билл открыл портфельчик и достал блокнот в матерчатой обложке. Положил его на колени, перевернул несколько страничек, испещренных какими-то записями. Вернулся к первому листку, некоторое время молча смотрел на него и наконец сказал: — После того как ты сбежал из больницы в Олбани и угодил в аварию, Брандон скорее всего исчез, и… — Стоп! — оборвал мужчина Билла. — Ты перечисляешь события в обратном порядке, а «Гринвуд» не в Олбани находится. — Знаю, — кивнул Билл. — Но я говорил о санатории Портера. Там ты пробыл два дня, а потом удрал, в тот же день попал в аварию и тебя привезли сюда. Затем появилась твоя сестра Эвелин. Она упросила, чтобы тебя перевезли в «Гринвуд». Там ты пробыл неделю и снова удрал. Верно? — Отчасти. Особенно ближе к концу. Как я уже говорил доктору, у меня неладно с памятью. Два дня перед аварией не помню совсем. Что-то такое насчет Олбани вспоминаю, звенит какой-то звоночек, но все как в тумане. Просветишь меня? — Конечно, — кивнул Билл, — И очень может быть, это как раз имеет отношение к состоянию твоей памяти. Ты попал туда на основании жалобы… — Чьей? Готовы? Сейчас будет, выражаясь модным сленговым языком, панчлайн. Билл расправил листок, присмотрелся и сообщил: — Твоего брата, Брэндона Кори, адресованной лечащему врачу Хиллари Б. Ранду, психиатру. Еще звоночки слышишь? О, Корвин слышал не просто звоночки! Он слышал колокольный набат. — Ну, вот на этом основании и был подписан ордер. Тебя соответствующим образом освидетельствовали, отвезли в участок, оформили опеку и перевезли в клинику. Теперь что касается твоей памяти… — Да? — Точно не знаю, могло ли лечение как-то на ней сказаться, но… Там, у Портера, тебя лечили электрошоком. А потом, как записано в истории болезни, ты сбежал оттуда. Наверное, забрал свою машину у кого-то из местных и поехал домой, а по пути угодил в аварию. Корвин был убежден: как только его дражайший братец-кролик очнется, их милый непринужденный разговор по душам запомнится им обоим. Как только эта рыжая сука очнется после заточки под ребро, как бы выразилась Хела, Корвин выпишет ему путевку в один из лучших санаториев Амбера, где небо в сеточку, а друзья в полосочку. Отблагодарит, так сказать, за то, что лечил его, Корвина, электрошоковой терапией на Земле. Вернемся к диалогу. — Вроде все сходится, — проговорил мужчина, — Да, так оно и было. Поначалу, на какой-то миг, когда Билл начал рассказывать, Корвину показалось, что его забросили в какую-то неправильную Тень — все как бы то же самое, только течет в обратном направлении. Теперь он больше так не думал. Рассказ Билла смахивал на правду. Оказалось, после всей заварушки Брэндон Кори испарился и на сцену вылезла Эвелин Фломель, сестрица, у которой вместо спинномозговой жидкости тормозная. Что поделать, родственников не выбирают. Именно поэтому Корвин и смог обвести ее вокруг пальца, блефуя и попивая при этом виски. Еще и машину спер, но эта история минувших дней, повторяться не будем. Что касалось справок о психической невменяемости, и тут Билл преуспел: ордер по ложному обвинению отменили. По бумагам Карл Кори — чист разумом, как стеклышко. — Билл, а сколько времени прошло после моего побега из «Гринвуда» до того, как все было улажено в суде? — Месяц, — ответил Билл, — Уже через пару недель я забил тревогу. — Просто не могу передать, как я счастлив, что ты до этого додумался. Ты мне очень много важного рассказал. — Так приятно хоть чем-нибудь помочь другу, — улыбнулся Билл, закрыл блокнот и убрал в портфельчик, — Но знаешь…Когда все это закончится… чем бы ты ни занимался, если, конечно, тебе можно об этом говорить, хотелось бы послушать. — Не могу обещать, — сказал Корин. — Ясно. Это я просто так. Кстати, ты с домом как поступать собираешься? — С моим? А что, он еще мне принадлежит? — Принадлежит, но в этом году может быть конфискован за неуплату налогов, если ты ничего не предпримешь. — Просто удивительно, как этого не случилось раньше. — Но ты же наделил банк правом поверенного для оплаты твоих счетов. — Я не думал, что они станут расплачиваться за дом. — Ну, в итоге на счету у тебя почти что пусто, — сообщил Билл, — Я вчера заезжал в банк и говорил с Мак-Нелли. В общем, если ты ничего не предпримешь, дом пойдет с молотка. Главное, забрать Судный Камень из компостной кучи до того, как это случится, а потом уж будь что будет, думал Корвин. — Он мне больше не нужен. Пусть делают с ним, что хотят. — Но ты сам бы мог его продать и хоть что-то выручить. — Я не успею этим заняться — не хочу тут долго задерживаться. — Я готов помочь тебе. А потом и деньги перешлю, куда скажешь. — Договорились. Я подпишу нужные бумаги. Из вырученных денег оплати, пожалуйста, мой больничный счет, а остальное оставь себе. — Нет, я не смогу. Корвин пожал плечами: — Делай, как знаешь, Билл, но только не стесняйся и возьми за услуги, сколько положено. — Хорошо. Остаток я внесу на твой счет. — Ладно. Спасибо. О, кстати, пока не забыл… будь добр, загляни в тумбочку, там должна лежать колода карт. Я сам дотянуться не могу, а мне они скоро понадобятся. Сматываем удочки, думал Корвин. Пора провернуть фокус с исчезновением. — Конечно, о чем речь… Билл наклонился и выдвинул ящик. — Тут большой коричневый пакет, — сообщил он, — Наверное, туда сложили все, что у тебя было в карманах. — Открой его, пожалуйста, и посмотри. — Да, тут есть колода карт, — сказал Билл, залезая рукой в пакет, — Надо же, какая красивая коробка! Можно заглянуть? — Я… Ну вот что он мог сказать? «Нет, нельзя»? Билл открыл коробку. — Красотища… — пробормотал он восхищенно, — Что-то вроде Таро. Старые, да? — Да, — «прямо как я», подумал мужчина, но озвучивать этого не стал. — Какие холодные… Я таких никогда не видел. Ой, послушай, да ведь это ты! А разодет то, ну прямо рыцарь какой-то! Они для чего, карты эти? — Так, для одной жутко сложной игры, — отговорился он. — Но, если тут изображен ты, как же они могут быть старыми? — Я не говорил, что это я. Это ты сказал. — Ну да… Тут изображен твой предок? — Что-то вроде того. — А вот это красотка! И рыженькая тоже ничего себе… — Да, пожалуй… Фиона, выводок Клариссы. Знал бы Билл, как может подставить эта «рыженькая», боялся бы даже в руки брать ее Козырь. В памяти вспыхнул другой образ, чуть менее рыжий, чем Фиона. Ее волосы отливали золотом и рыжиной, а черты лица отличались от родственников по линии Клариссы. И веяло от нее другой, более терпкой и опасной аурой, но, на удивление, не отталкивающей. Снова сделал в мозгу пометку порыться в фамильной библиотеке в поисках дальних и не очень родственников, особенно по линии военных стратегов. Уж больно говор и манера себя вести смахивала на старшего брата — Бенедикта. Может, она сестра Дары? Маловероятно, но он больше поверит в то, что та загадочная женщина — дочь Бенедикта, чем в то, что Дара — его правнучка. Изначально, конечно, Дара назвалась ученицей Бенедикта, но поговорив с девушкой лично, мужчина убедился, что не все тут чисто. Он оказался прав, но в моменте его размышления привели в неправильную сторону — Корвин думал, что брат прячет свою родню, чтобы никто не сумел добраться до ценного актива. Там в целом история запутанная, девушка слегка набрехала, кто она и что она, вытянула вагон и маленькую тележку секретной информации с Корвина, а также провела с нам незабываемую, теперь уже во всех смыслах, ночь. Сказала, что некоторые другие братья Корвина о ней знают и все такое, но не будем сейчас об этом, там схемка была круче, чем с отмыванием денег. Ученица Дара действительно многому «научилась» от Корвина. Увы, знал бы Корвин, что у старшего брата пунктик на учениц, после того, что сделала Вененатис — Хела, но откуда же ему было знать об этом? Он всего то слышал о ее славных битвах, так опрятно завуалированных в балладах и сагах придворными авторами по просьбе самого короля Оберона. Кто же знал, что байка из детства окажется живее всех живых физически, так еще и бывшей воспитанницей Бенедикта? Правильно, почти никто. Корвин начал сравнивать первое впечатление от двух дам. От Дары исходила жизненная сила, она была словно огонь непокорный, своенравный, живой и юношеский. Та же женщина напоминала ему сталь и холод елового леса, огонь дикий и хтонический, пламя осторожное и немного уставшее. Она больше смахивала на северных богинь, которым поклонялись язычники. Черты валькирии однозначно проскальзывали, но была еще какая-то часть. Фрейя? Похожа, но не всецело. Чего-то не хватало. Билл сложил карты и убрал в коробку, отдал ее мужчине: — Единорог просто чудо как хорош! Мне, наверное, нельзя было трогать, да? — Да нет, ничего страшного. Билл вздохнул, откинулся на спинку стула, заложил руки за голову. — Странный ты все-таки человек, — проговорил он задумчиво, — Есть в тебе что-то непонятное, Карл, сверх всей этой твоей секретной службы или как там её, а непонятное всегда интриговало меня. Я никогда не сталкивался так близко с настоящими тайнами. — И это-то, по-твоему, тайна — холодная колода Таро? — усмехнулся он. — Да нет, — смутился Билл, — Это так, пикантность некая… Это уж точно. Поговорив еще несколько минут, Билл произнес: — Только у меня странное чувство… Может быть, я тебя никогда больше не увижу. Знаешь, я себя ощущаю второстепенным актером в мелодраме, который томится за кулисами, толком не зная, что происходит на сцене. — Прекрасно понимаю, — сказал Коривн, — Сам иногда хочу содрать шкуру с автора этой пьесы. А ты попробуй посмотреть на дело иначе: таинственные истории редко оказываются такими, какими их себе представляешь. Как правило, все оказывается просто и пошло, и, когда правда раскрывается, остаются одни мотивы — примитивнее некуда. Гадать и пребывать в иллюзиях порой намного приятнее. Билл улыбнулся: — Ты говоришь, как всегда. И все-таки бывали случаи, когда ты начинал проговариваться. Несколько раз… И ответишь на один вопрос? — Не знаю, смотря что за вопрос. — Вопрос простой. Ответить можешь «да» или «нет». — Ладно, договорились. Ну, так что там было, в полицейском отчете об аварии? — Там записано, что после сообщения об аварии к месту происшествия была послана дежурная машина. На месте происшествия полицейские увидели странно одетого человека — он оказывал тебе первую помощь. Незнакомец утверждал, что вытащил тебя из свалившейся в озеро машины. Было похоже на то — он тоже промок до нитки. Мужчина среднего роста, худой, рыжеволосый, в одежде зеленого цвета. Один из полицейских отметил, что он напомнил ему кого-то из героев фильма про Робин Гуда. Назвать себя отказался, не захотел проследовать в полицейский участок и сделать какое-либо заявление. Когда полицейские стали настаивать, чтобы незнакомец поехал с ними, он громко свистнул, и откуда ни возьмись появилась белая лошадь. Тогда он вскочил на нее верхом и ускакал. С тех пор его в этих краях не видели. Корвин рассмеялся. Стало больно, но сдержаться было невозможно. — Будь я проклят… — проговорил он, морщась от боли, — Все мало-помалу проясняется. Билл несколько мгновений смотрел на него в упор. — Правда? — спросил он наконец. — Да, — кивнул Корвин, — Похоже на то. Пожалуй, стоило попасть под нож и вернуться ради всего, что я сегодня узнал. — Странный порядок событий… — произнес Билл и потер подбородок, — Ну, отдыхай. С доктором я все улажу и обязательно завезу бумаги. — Еще раз спасибо. Корвин пожал руку Билла. — Да, кстати! — вспомнил он, — Ты ведь согласился ответить на один вопрос. — Да, верно, согласился. Что за вопрос? — Ты — человек? — спросил Билл, не выпуская руку. Лицо его было совершенно спокойно. Корвин хотел было усмехнуться, но передумал. — Не знаю… Я… На самом деле… Конечно, да! Что за идиотский… о, черт! Ты серьезно спрашиваешь? А я обещал ответить честно? — Он прикусил губу и на мгновение задумался, — Знаешь, я так не думаю. — Я тоже, — кивнул Билл и улыбнулся, — Мне-то все равно. Но вдруг тебе не все равно — из-за того, что кто-то понимает, что ты не такой, как все, а ему это безразлично. — Спасибо, Билл. Я этого не забуду. — Ладно. Увидимся. — Пока. На следующий день, ближе к вечеру, когда из его палаты ушел полицейский, Корвин решил пройтись по комнате, проверяя свои навыки прямохождения. Получилось более-менее сносно, но все же денек отлежаться было бы неплохим решением. Времени, к сожалению, было не так много, поэтому мысль о полном восстановлении в больнице была нещадно задвинута куда подальше. Однако за день появились куда более сносные мысли. Корвин вспомнил, какого «архетипа» не хватало той женщине из его сна. Мудрости и неотвратимости самой Смерти. На ум пришла еще одна богиня — Хель. Теперь предстояло собрать его домыслы воедино, вернуться в Амбер, поговорить с Брэндом и пойти в библиотеку. Последние два пункта он очень уж хочет поменять местами, но он еще подумает над этим действием. Рэндом забрал его из палаты, когда уже стемнело. Братец не ожидал того, что Корвин очутится не в своей теплой пастели целым и невредимы, а в другом, мать его, Отражении: — Корвин! Вставай! Отопри дверь! Брэнд очнулся и зовет тебя. — Ты стучал в дверь и пытался разбудить меня? — Да. — Ты один? — Да. — Отлично. В комнате меня нет. Ты нашел меня в Тени. — Не понимаю… — Я тоже. Я ранен, но жить буду. Подробности потом… Расскажи мне скоренько про Брэнда. Король Амбера растворился в воздухе больничной палаты на глазах ошеломленной медсестры, оставив после себя сияющий туман радуги в воздухе. В тот миг, когда она, остолбенев, таращилась на его радужный призрак, Корвин уже сжимал плечо Рэндома. — Корвин! Какого черта! — вскричал брат, когда тот покачнулся. — Если кровь — цена адмиральского звания, — пошутил он, — то считай, что я только что прошел флотскую комиссию. Принес одежду? Рэндом набросил ему на плечи тяжелый длинный плащ, и Корвин дрожащими пальцами затянул завязки на шее. — Все, порядок. Веди меня к Брэнду. Затем иди в нашу фамильную библиотеку и рой книги, как гончая — землю. Мне нужна информация о наших дальних и не очень родственниках. — Что-то случилось? Кто тебя так? — Ищи в отпрысках Клариссы, но, мне кажется, нужен кто-то с военной выправкой. Цвет волос у нее не такой ядерный рыжий, как у выводка старой ведьмы. Глаза такие же, как у нашего отца. Братья обменялись долгими взглядами. Рэндому уж очень не понравился тот набор слов, который из себя выдавил брат. Времени на подумать оставалось мало, поэтому Рэндом сделал так, как велел брат — отвел Корвина к Брэнду, а после того, как дверь комнаты, где прохлаждался рыжий интриган закрылась, быстрым шагом полетел в другое крыло замка. Библиотек в фамильном имении была дюжина, если не больше. Некоторые комнаты отведены лишь под пьесы из других Отражений, иные комнаты пестрили обилием медицинской литературы. Если нужна была информация о родичах — целенаправленно шли в семейное крыло. Дойдя до библиотеки, в жизни принца настали несколько увлекательнейших часов поиска хоть какой-либо похожей информации. Начал с незаконнорожденных детей отца. Честно, там черт ногу сломил. Дважды. В основном рождались мальчики, девочек было на порядок меньше, да и те не подходили под критерии. — Ну и где тогда ее искать? — тяжело выдохнул Рэндом, потягивая очередной бокал красного вина, сидя на полу в окружении открытых фолиантов. Взял свою колоду, перетасовал. Отключил мыслительный процесс, доверив выбор карты случаю. Вытащил козырь — золотые стога сена, оружие. Бенедикт. — Но у него нет дочерей… Ничего не понимаю. Вытащил следующую. Теперь на него смотрел собственный отец. Насколько Рэндом помнил, у Бенедикта было двое младших братьев — Озрик и Финндо. Оба умерли при попытке свергнуть Оберона. Дочерей от их матери, Цимнеи, уж точно не было. Спустя несколько секунд Рэндому в голову пришла гениальная идея освежить в памяти лица давно почивших родственников, чем он и занялся. Портреты найти было сложно, но задача оказалась выполнимой. В момент, когда Рэндом в очередной раз за день бился лбом о книжные полки, зашел Корвин. Лицо его было задумчивым, а походка медленной и неуверенной. — Ну как все прошло? Вопрос Рэндома остался висеть в воздухе, как пыль. Зеленые глаза задумчиво оглядели кожаный диван, с разложенными на нем книгами. Рэндом, проследив за движением глаз, хотел уже помочь брату присесть, но нечаянно зацепил ногой бутылку, разливая ее содержимое по деревянному полу. — Черт, — ругаясь, Рэндом поднимал с пола разбросанные открытые книги, в то время как Корвин следил за струйкой красного вина, что змеей извивалась по полу, захватывая все новые и новые фолианты. Незатейливое действие натолкнуло на мысли о том, сколько крови пролилось в борьбе за трон Амбера. И сколько еще прольется. Взгляд зеленых глаз замер там, где остановилось вино. С пожелтевших страниц на Корвина смотрел портрет женщины, написанный, вероятно, углем. Периферическим зрением Рэндом уловил движение по правую руку от себя — это Корвин пальцем указывал на раскрытую книгу, лежащую на полу. Лицо его не выражало ни единой эмоции. — Читай. — Здесь о дворянах из Владений Хаоса, — Рэндом внимательно окинул портрет взглядом, а затем переключил внимание на текст, — «… младшая дочь Клеона, приближенного к совету мага. Внешность имела нетипичную для ее родословной — длинные рыжие волосы и темные, как обсидиан, глаза. О ее остром уме и грациозных манерах ходили речи в Дворах Хаоса, а ее руки не просил разве что мертвый. Ходили слухи о…», — остановился. Мужчина сглотнул вязкую слюну, образовавшуюся от чтения следующих сток, — «Ходили слухи о ее связи с Амбером, в частности о связи с старшими сыновьями Оберона — Озриком и Финндо. Говорили, именно она стала причиной разлада в королевской семье.» Обложка книги с грохотом ударилась о пол. Рэндом быстро нашел портреты братьев в книге с историей их семьи. Корвин призраком опустился на кожаный диван, прокручивая в голове встречу с Хелой в своем сне. Тем временем Рэндом подошел и показал ему разворот книги. — Вся в отца, — мимические морщины на лбу разгладились, когда Корвин посмотрел на портрет Озрика, — нос и щеки достались от матери. А вот глаза унаследовала от своего деда. Корвин откинулся на спинку дивана. В памяти всплыла старая легенда о каком-то очередном военном подвиге Бенедикта, в котором участвовал кровавый феникс. Легенду эту в далеком детстве ему читал отец. Зная его любовь к иносказаниям и поучительным историям, вполне возможно, Оберон не просто так упомянул именно феникса в повествовании. Корвин не помнил, чтобы в других подобных историях еще упоминалась эта птица. Мужчина тяжело выдохнул, будто на плечи упал как минимум один шкаф, битком набитый книгами: — Поздравляю нас! Мы только что наши нашу племянницу, которая, скорее всего, была воспитана Бенедиктом, участвовала в его походах и которую кошмарит Брэнд! После этих слов Корвин обхватил ладонями лицо, не представляя, какие последствия могут быть от распутывания этого клубка змеиных интриг родного отца.