Возможно, я просто влюблён

      Весь следующий день Сэм провёл в кабинете психотерапевта, пытаясь доказать, что произошла какая-то ошибка и он будто переселился в другое тело, а врач пытался достучаться до Кевина.       — Думаешь, ты первый такой? — тихо произнёс психотерапевт.       — Что? — Сэм в очередной раз пересказывал встречу с бродягой, поэтому не расслышал слова ненавистного врача.       Мужчина поднялся с кресла и опустил жалюзи.       — Кевин, или как там тебя?       — Сэм.       — Так вот, Сэм, — психотерапевт сел напротив парня и продолжил, глядя ему в глаза, — на своём веку я повидал многое: люди выходили из комы и рассказывали невероятные вещи, будто жили в бедности, старались сводить концы с концами, кто-то утверждал, что его избивали на улице за ориентацию, некоторые парни вообще искренне удивлялись, увидев ухоженного мужчину, да что тут говорить, ты и то утверждаешь, что к тебе подошёл бродяга.       Сэм нахмурился:       — А что в этом невероятного?       — А то, что в мире, где ты живёшь, каждый имеет право на свободу слова, никто не смеет оскорблять незнакомого человека за его ориентацию, нет насилия, жестокости, бродячих животных, нищеты и других выдумок, которые я здесь услышал.       — Что ты, блин, несёшь? — закричал парень. — Ты пытаешься промыть мне мозги, заявляя, что произошло чудо, я умер и переродился в теле этого гомика? Кевин — не мой стиль жизни.       В который раз Сэм вскочил со стула и принялся мерять шагами кабинет, психотерапевт же потёр виски и нажал кнопку вызова медсестры.       — А может, это вселенная дала тебе второй шанс, Кевин.       — Что?       Но ответа не последовало, потому как в кабинет вошла Кэтрин и взяла парня за локоть, намереваясь вывести из кабинета. В следующее мгновение Сэм оказался в просторном белом коридоре. Медленно идя за медсестрой, он размышлял о словах врача и пришёл к выводу, что всё это затянувшийся сон. От этой догадки на душе стало легче и парень заметно повеселел.       — Так, Кэтрин, я рад, что ты мне приснилась, но пора просыпаться!       С этими словами он, как умалишённый, бросился бежать по коридору по направлению к своей палате, в надежде закрыться там и придумать разумный способ, чтобы проснуться.       — Кевин! Держите его! — послышался вслед ему раздосадованный крик медсестры.       С небывалой прытью парень добежал до палаты и захлопнул дверь, рядом стоял стул, которым он успешно заблокировал ручку.       — Ну же, дружище, должен быть способ! Думай! Думай!       В дверь уже вовсю ломились, но было видно, что человек тот явно не обладал силой, чтобы выбить эту хлипкую конструкцию к чертям, поэтому Сэм глубоко вдохнул и выдохнул, а затем влепил себе звонкую пощёчину. Резкая боль разлилась по лицу, но, всё ещё не в силах осознать, что происходящее — реальность, парень продолжил бить себя по лицу, ляжкам, кусать за запястья, не веря, что каждое действие действительно сопровождалось болью и явными покраснениями.       Наконец, один из медбратьев с грохотом выбил дверь и тут же бросился к обезумевшему от боли и осознания пациенту. В руке сверкнул шприц, который точным движением вонзился в сонную артерию, буквально за секунду свалив с ног беднягу…       Очнулся Сэм в другой палате, рядом лежала одежда и кроссовки, чуть поодаль стоял Ричард в компании медсестры, психотерапевта и двух незнакомых людей. Стараясь не подавать признаков жизни, парень рассчитывал услышать хоть что-то, но беседа велась слишком тихо, поэтому ему пришлось сесть.       — Кевин, дорогой! — бросилась к нему незнакомая женщина, явно оборвав свою реплику.       — Кто вы? — всё ещё недоумевал парень.       — Боже, родной, я Моника, твоя мать.       Что-то будто переключили в душе Сэма, он невольно вспомнил своих родителей, ведь осознание того, что пути назад уже нет, пришло к нему только сейчас…       — Мама? — голос его предательски дрогнул, а из глаз скатились слёзы. — Мама… я тебя не помню…       К ним подошёл высокий статный мужчина, взгляд которого выражал явное неодобрение.       — Кто ты? — раздался вдруг его грубый голос.       После его слов Ричард виновато опустил голову и тяжело вздохнул:       — Адам, ему сейчас и так тяжело.       — Ричи, дружище, вы ещё сможете побеседовать дома, а пока забери его личное дело.       Как только медицинские сотрудники в сопровождении мужа Кевина покинули палату, Адам продолжил:       — Кевин, мы уже наслышаны о твоих выходках, но я надеюсь, что виной тому несчастный случай на пляже, и мозги твои, — он приблизился к сыну и ткнул указательным пальцем в середину лба и вздохнул, — мозги твои быстро встанут на место. Ты перестанешь придуриваться и заживёшь нормальной жизнью. То, что тебе приснилось за время беспамятства, может, тебе и больше по вкусу, но не смей рушить свою жизнь из-за каких-то снов! Ты меня понял?       — Да.       Дальше всё было как в тумане, слёзы ручьём катились из глаз молодого человека, пока он натягивал на себя одежду. Тупой гнев и обида на весь мир бушевали в его сердце…       — Почему?! За что ты так со мной?! — вдруг закричал он, опустившись на колени. — За что мне это?!       Истерика супруга подобно острому ножу разрезала душу Ричарда, он старался сдержать слёзы, сидя в дорогом авто, которое родители Кевина подарили им на годовщину свадьбы. Сейчас это были самые родные люди, потому как своих родителей он потерял в ужасной аварии, произошедшей всего год назад, и Кевин был единственным, кто всегда оставался рядом, утешал его бессонными ночами, ходил на кладбище и нежно целовал в лоб, каждый раз оказываясь рядом; для этого ему приходилось встать на цыпочки и положить руки на плечи мужа. Сейчас же он увидел другого Кевина, чужого и агрессивного, но надежда на то, что ему удастся напомнить любимому о тех прекрасных днях, которые они провели вместе, всё ещё теплилась в нём.       Дверь авто резко распахнулась, и на пассажирское сидение уселся разгневанный Кевин.       — Трогай, муженёк.       Ричард хотел как-то разрядить атмосферу и положил руку ему на бедро, но супруг лишь скривился и брезгливо сбросил руку.       — Ладно, — выдохнул мужчина и постарался мысленно успокоиться, чтобы не накричать на любимого за его поведение. — Лучшие дни ещё впереди.