Магические близнецы

      Я проснулась от того, что кто-то очень громко рыдал. Вот прям очень громко. Как я помнила, в каноне это был Снейп. Поднявшись на ноги в кроватке, я увидела что это и правда он. Также проснулся Гарри и встал рядом со мной.       Снейп сидел на полу, плакал и прижимал к себе тело Лили. Посмотрев вниз я увидела какую-то тетрадку. Судя по буквам на обложке, это был дневник Лили. Я заплакала, привлекая к себе внимание. Северус подошёл ко мне, а я пальцем показала ему на тетрадь. Он поднял её с пола и открыл. Сел на пол и стал читать.       В это время внизу открылась дверь, и дом сотрясся от громких шагов. Снейп наложил на себя чары невидимости. В комнату, плача, зашел Хагрид, подошел к нам, достал из кроватки и положив в какую-то переноску, вышел из комнаты. Когда Хагрид спускался вниз, то прошел мимо тела Джеймса. Хагрид всхлипнул, крепче прижал нас к себе и вышел из дома.       Я посмотрела на дом и увидела, что от ритуала второй этаж почти полностью развалился. Тут на мотоцикле подъехал Сириус Блэк и они с Хагридом начали о чём-то разговаривать. О чём не знаю, так как не вслушивалась. В итоге Блэк отдал Хагриду мотоцикл и мы полетели к нашим единственным родственникам (хотя с Блэками мы ведь тоже в родстве!)       В это время на Тисовой улице, около дома номер 4, произошел всем известный диалог между Минервой МакГонагалл и Великим светлым. -Неужели это правда, Альбус? Эти слухи? Что Лили и Джеймс Поттеры… Что они… Они мертвы? -К сожалению, это правда Минерва, однако их дети, близнецы, живы и лорд Волан-де-Морт побеждён! -Да, но…       Профессора МакГонагалл прервал громкий звук, похожий на рёв мотоцикла. Через несколько секунд в небе действительно показался мотоцикл, на котором сидел Хагрид, с двумя детьми на руках. -Ну наконец-то Хагрид! Как всё прошло? И где ты взял этот мопед? -Не очень, профессор Дамблдор, от дома камня на камне не осталось, а так всё спокойно. Мопед я одолжил у молодого Сириуса Блэка, сэр. Детей я успел забрать до появления маглов, они заснули, когда мы летели над Бристолем.       Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над свернутыми одеялами. Внутри, еле заметные в этой куче тряпья, лежали мальчик, с тонким шрамом в виде молнии на лбу, и девочка со шрамом на шее в виде вроде-бы какой-то руны, или просто со случайным рисунком. -Значит, именно сюда…- прошептала профессор МакГонагалл. — Да, — подтвердил Дамблдор. — Этот шрам останется у них на всю жизнь. — Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор? — Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки. Ну, Хагрид, давай их сюда, пора покончить со всем этим. Дамблдор взял детей на руки и повернулся к дому Дурслей. -Могу я… Могу я попрощаться с ними, сэр? — всхлипывая проговорил Хагрид.       Он нагнулся над детьми, заслоняя их от остальных своей кудлатой головой, и поцеловал сначала Гарри, а затем Ксюшу очень колючим из-за обилия волос поцелуем. А затем вдруг завыл, как раненая собака. -Тише, Хагрид! Ты сейчас разбудишь маглов! — прошептала профессор МакГонагалл. — П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нем лицо. — Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыши, бедняжки, теперь будет жить у маглов… -Да, это очень печально, но ты не мог бы вести себя потише, иначе нас обнаружат! — негромко проговорила профессор, робко поглаживая Хагрида по плечу.       А Дамблдор перешагнул через невысокий забор и пошел к крыльцу. Он бережно опустил детей на порог, достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидавшей его паре. Целую минуту все трое стояли и неотрывно смотрели на маленький сверток — плечи Хагрида сотрясались, профессор МакГонагалл яростно моргала глазами, а сияние, всегда исходившее от глаз Дамблдора, сейчас померкло и от них веяло хорошо скрытым равнодушием… -Что ж, вот и всё. Не расстраивайтесь, ведь мы расстаёмся на время… Нам больше здесь делать нечего, я думаю, нам лучше присоедениться к празднующим.-проговорил Дамблдор — Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. — Я это… я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мопед. Доброй ночи вам, профессор МакГонагалл, и вам, профессор Дамблдор.       Смахнув катящиеся из глаз слезы рукавом куртки, Хагрид вскочил в седло мопеда, резким движением завел мотор, с ревом поднялся в небо и исчез в ночи. — Надеюсь увидеть вас в самое ближайшее время, профессор МакГонагалл, — произнес Дамблдор и склонил голову.       Профессор МакГонагалл вместо ответа лишь высморкалась.       Когда Минерва ушла, Дамблдор вновь зажег все фонари, и вся Тисовая улица вновь засветилась оранжевым светом. -Ну удачи вам, Поттеры.- ехидно произнёс Дамби, переведя взгляд с фонарей на свёртки с детьми, которые спокойно спали. Затем он повернулся на каблуках и исчез, шурша мантией.       Ветер, налетевший на Тисовую улицу, шевелил аккуратно подстриженные кусты, ухоженная улица тихо спала под чернильным небом, и казалось, что если где-то и могут происходить загадочные вещи, то уж никак не здесь. Поттеры ворочались во сне в своих одеялах. Маленькие ручки нащупали письмо и стиснули его. Они продолжали спать, не зная о том, что особенные, о том, что стали знаменитостью. Не зная, что проснутся через несколько часов от крика миссис Дурсль, которая перед приходом молочника откроет дверь, чтобы выставить за нее пустые молочные бутылки. Не зная о том, что несколько следующих недель кузен Дадли будет щипать и тыкать их — да и несколько последующих лет тоже…       Однако одно они знали точно- что всегда будут вместе, и будут стоять друг за друга горой, не будь они Поттерами! И еще они не знали, что в то время, пока они спали, люди, тайно либо открыто собиравшиеся по всей стране, чтобы отметить праздник, поднимали бокалы и произносили шепотом или во весь голос: — За Гарри и Амалию Поттеров— за детей, которые выжили!