Для танго нужны двое

Стив проснулся и взял телефон — на окнах висели плотные жалюзи, поэтому без часов он понятия не имел, день на улице или ночь. Два часа, тридцать девять минут, высветилось на экране. Стив застонал — уснуть больше не получится. У него были с этим проблемы. Если после трех-четырех часов сна он просыпался, то организм решал, что этого вполне достаточно, и наотрез отказывался спать дальше. Сначала, сразу после введения сыворотки, Стив подумал, что это стало его нормой, но потом он нашел психотерапевта — профессора Ежи Бабински, — и тот, проведя кучу исследований, установил, что такого количества сна Стиву абсолютно недостаточно. Что ему, как и обычному человеку, требуется не меньше семи часов здорового, крепкого сна. Стив сделал в квартире ремонт, установив во всех комнатах звукоизоляцию, купил жалюзи, и сон немного наладился. Сначала он, конечно, приобрел беруши, но паранойя победила, и от них пришлось отказаться. Не слышать происходящее вокруг даже во сне оказалось выше его сил. А вот полумрак и темнота пришлись очень кстати. Ведь Стив ненавидел зеркала. Так же, как и обрушившийся на него дальтонизм. Он понимал, что окружающие видят его совершенно нормальным, но сам смотреть на свою зеленоватую кожу и темно-зеленые губы просто не мог. Также как и на не розовых людей на улицах. Поэтому Стив терпеть не мог выходить из дома. Ну… частично поэтому, а частично — из-за сенситивной паранойи. При такой форме люди были склонны к конфликтам и агрессии, а сами становились излишне ранимыми и чувствительными. У них появлялась жажда физической активности, а умственная деятельность значительно возрастала. Они оценивали возникающие ситуации — даже самые простые — с нескольких точек зрения и в каждой находили признаки того или иного заговора против себя. Эта проблема довольно сильно мешала Стиву жить, но Ежи заверил его, что эта форма является легкой, что они обязательно с ней справятся, и что совсем скоро Стив обретет внутренний дзен. Стив сомневался, ведь пока дела шли не очень. Хотя советы доктора немного помогали. Стив учился переключать параноидальные мысли, когда чувствовал, что начинает зацикливаться, отвлекаясь на рисование, спорт, книги, фильмы, музыку или сон. А в общении Стиву больше всего помогала так называемая «негативная вежливость». Стив мог ни разу не сорваться, ведя диалог не просто вежливо, а исключительно вежливо. Это почти всегда раздражало собеседника, но Стив считал, что лучше так, чем разгуливающий по улицам взбешенный суперсолдат. Еще Ежи посоветовал ему начать медитировать. Сидячая медитация Стиву не подошла, а вот «очистить разум», как говорил Ежи, во время занятий на беговой дорожке получалось неплохо. Стив сосредотачивался на работе мышц, на дыхании, на звуке стучащих о резиновую поверхность подошв, и другие мысли в голову не лезли. Еще Стиву нужно было научиться наслаждаться моментом, и он честно пытался это сделать. Например, налив в чашку чай, он садился за стол, расслаблялся и начинал медленно пить, но совсем скоро задумывался о том, что нет ничего проще, чем подмешать в чай яд, и наслаждаться дальше не получалось. Приходилось быстро допивать и уходить к мольберту. Хотя с этим у Стива тоже всё было непросто. Он очень любил закаты. Из его панорамных окон, выходящих на запад, открывался чудесный вид, но на закате солнце редко бывало желтым или оранжевым. Чаще его цвет становился красным, а значит для Стива — зеленым. Это очень огорчало его и совсем не прибавляло душевного равновесия. Еще хуже дела обстояли с поисками счастья. Ежи говорил, что не стоило искать его где-то в других местах. Нужно было научиться чувствовать себя счастливым прямо здесь и сейчас. Если стать счастливым, легче будет оставаться счастливым, говорил Ежи, но у Стива не получалось. А зеленые люди, постоянная злость и подозрения этому совсем не способствовали. Вместо того, чтобы думать, проводите жизнь, просто живя, говорил Ежи, и обязательно наслаждайтесь в процессе. Стив вздохнул. Всё это звучало прекрасно, но применять на практике выходило плохо. Вот, например, сегодня Стиву, скорее всего, придется выйти из дома дважды, и это нагоняло на него ужасную тоску. Обычно он старался назначать встречи последовательно, одну за другой, но сегодня Ежи был занят, поэтому после занятий с сенсеем — учителем по боевым искусствам — Стиву нужно будет или два часа бродить по улицам, или пойти домой, чтобы потом снова выйти. Стив не знал, что хуже, поэтому с каждой секундой настроение становилось все паршивее. Стив еще раз вздохнул. Ну почему нельзя было сделать так, чтобы из дома вообще не нужно было выходить? Стив ухмыльнулся. Ладно, работу на дом не возьмешь. Его работу вообще желательно было делать на максимальном расстоянии от дома. Но всё остальное… Ведь придумали же доставку мебели, продуктов, одежды и всяких мелочей, а также возможность расплачиваться за всё это по интернету. Стив практически боготворил курьеров, приносящих ему заказы, и всегда давал им большие чаевые. А еще Стив учил русский, общаясь с милейшей девушкой Софьей из России по веб-камере. Так почему прием врачей и занятия спортом нельзя было проводить удаленно? Стиву это было совершенно непонятно. Но больше всего его расстраивало, что он не мог завести собаку, ведь с ней нужно было бы гулять, по крайней мере, дважды в день. Он, конечно, успокаивал себя тем, что это прекрасно согласовывалось с его глубоким убеждением, что в жизни лучше чего-то не иметь, чем потом потерять. Но когда одиночество доставало особенно сильно, Стив представлял рядом кого-нибудь большого и лохматого с добрыми глазами и влюбленным в Стива взглядом. Но потом он думал, что лет через десять его пес тихо умер бы во сне от старости, и… Стив не смог бы этого пережить. Поэтому продолжал убеждать себя, что у него отличное правило, и чувство острого одиночества ненадолго отпускало. До следующего раза. Нет, Стив никогда не решится завести собаку. Он снова посмотрел на часы — три двадцать. Все еще слишком рано. Он вдруг вспомнил, как испугался, когда, вывалившись из капсулы, увидел зеленых людей, и как потерял сознание, глядя на расплывающееся на груди Эрскина зеленое пятно. Потом врачи рассказали о протанопии, но легче от этого не стало. На его форме и щите вместо красных полос были зеленые, и всякий раз, когда он одевался и брал в руки щит, его передергивало. Это же были цвета его любимой страны, а он видел черт знает что… В общем, когда он перестал быть Капитаном Америка, одним раздражителем стало меньше. Но остались другие. Стиву так нравился вкус красного М&M’s, но по внешнему виду он никак не мог определить, что это именно он, поэтому было съедено огромное количество так нелюбимого им зеленого. Еще возникали проблемы с выбором фруктов — Стиву довольно сложно было на глаз отличить свежие от несвежих. Правда, эта проблема перестала быть актуальной после того, как он открыл для себя курьерскую доставку. А еще Стива бесил зеленый цвет кнопок в компьютерных программах. Ведь зелеными он видел и красные тоже. Ладно, та, что в углу с крестом была еще ничего, с ней всё было понятно. Но вот те, что присутствовали во всех этих всплывающих окошках-предупреждениях… Сколько же у Стива было с ними проблем. Сколько же программ пришлось установить заново… И права он так и не получил. Он умел водить машину — научился еще на фронте, но когда сел за руль в автошколе — растерялся, увидев два зеленых сигнала светофора. Конечно, во время езды можно было анализировать положение горящий лампочки — сверху или снизу. Ведь примерно это ему приходилось делать, глядя на застывшую, но зеленую фигурку человечка, запрещающую переход проезжей части. Но потом он увидел таблицу дорожных знаков, которые тоже практически все были зелеными, подумал и решил, что лучше рисковать не будет. Поэтому передвигался по железной дороге, на метро или на такси. Ну, и, естественно, пешком — учителя и врача ему удалось найти в соседнем квартале. Конечно, выезжать на первые пробные миссии Наташи на общественном транспорте было немного странно, но другого выхода не было. Повезло еще, что для работы ему нужны были баллончики с газом и яды, а не гранаты, винтовки или автоматы. Эти тестовые задания Наташа организовала ему поближе к дому. Все объекты тоже проживали на Лонг-Айленде, правда, не на западе, в Бруклине, а на восточном побережье, и это было неплохо. Первый — холеный моложавый Гидровец Оуэн Ричардс, работающий в крупной международной корпорации, кроме любви к головоногим оказался еще и педофилом со стажем. Стив подозревал, что Наташа специально выбрала для него именно этого мудака, чтобы в дебютном убийстве Стиву было попроще с моралью. Ричардс с женой жил в роскошном особняке недалеко от маяка Монток-Пойнт в Саффолке. Стив готовился неделю. Почти каждый день, надев одежду попроще и натянув уже ставшие привычными нитриловые перчатки телесного цвета, без которых он на улице не появлялся, покупал билет на поезд, предварительно проверив сиденье на предмет зеленых пятен, усаживался у окна и ехал к дому объекта. А по вечерам искал информацию в интернете. Наташа сразу предупредила, что данные на следующие цели будет предоставлять контора, но с этими тремя Стиву придется разобраться самому. Стив справился. Закончив подготовку, проник в дом, через общедомовую систему кондиционирования пустил усыпляющий газ и мини иглой вколол в волосистую часть головы храпящего Ричардса усовершенствованный яд, парализующий функцию центральной нервной системы, от которого через два часа в крови не осталось и следа. Стив работал над этим ядом до тех пор, пока не добился, чтобы его потенциальные жертвы не синели, не бледнели и чтобы в процессе их не рвало. Ведь Стив был художником, и все виденное им должно было хоть как-то радовать глаз. В четыре утра вернувшись в Бруклин на такси — Стива немного потряхивало с непривычки, — пойманном в двух кварталах от дома цели, он включил трансляцию четвёртого этапа Гран-при по фигурному катанию «Rostelecom Cup 2014», который проходил в столице России — Москве. Сегодня была произвольная программа, и танцы на льду выиграли Мэдисон Чок и Эван Бейтс. Глядя на церемонию награждения, Стив понял, что по его лицу текут слезы. Он плакал вовсе не из-за объекта. Ему вообще на удивление быстро удалось отвлечься от мыслей о только что совершенном убийстве и захотелось пойти в лабораторию и поэкспериментировать с новыми пропорциями составных частей особо любимых ядов. Стив плакал из-за душившего его чувства патриотизма. Он вообще смотрел практически все соревнования, в которых принимала участие сборная Америки, и почти всегда плакал. И из-за проигрышей, и из-за выигрышей. А еще он не мог спокойно слушать гимн. Где бы он ни находился, он обязательно вставал и, приложив правую ладонь к груди, начинал петь. Наташа смеялась, когда он рассказывал ей по телефону о ситуациях, в которые из-за этого попадал, и говорила, что главное, чтобы об этом не пронюхала Гидра. А то с нее станется — везде и всюду включать гимн. Тогда у Стива не будет ни единого шанса подобраться к жертве, и высококлассный специалист по ядам Стивен Г. Роджерс по кличке Менделеев, будет нейтрализован еще до того, как соберется начать карьеру киллера. Стив улыбался, но поделать с собой ничего не мог. Он очень любил Америку. Вторая и третья цели проживали в Нассо. И они тоже не доставили Стиву никаких хлопот. Через неделю позвонила Наташа. — Молодец, Роджерс, неплохо справился. — Неплохо? — Бывает лучше. — У кого бывает? — Роджерс, ты же у меня не один такой. Кроме тебя у нас еще два фрилансера. И… о-о-о… как же они хороши… — На чем специализируются? — Ну… у тебя хлеб не отнимут, не бойся. Один — снайпер, другой — подрывник. — Мило. Но я точно лучше. По крайней мере, после меня чисто. Наташа хмыкнула. — Это точно. *** Стив еще раз посмотрел на часы. Четыре сорок три. Ну, ладно, можно уже вставать. Стив сел, опустил на пол сначала правую ногу, потом левую, встал и пошел в душ.