Маленькая шалость

      На улице холоднее обычного. С дороги летит грязь, недовольные водители сигналят другим, прохожие покрывают матом кого-то из знакомых, кидая окурки в грязь. Хината недовольно поджимает губы, перешагивая лужу по краю. Чуть крепче сжимает ремешок сумки, проскальзывая во дворы частного дома и с трудом открывая тяжёлую металлическую калитку.       Двор как всегда убран, на дорожке нет слякоти и льда, а сугробы чистого снега слегка поблёскивают при свете пары фонарей. На скамье по-прежнему сидит Итачи-сан, устало смотрящий на соседнюю улицу, откуда пустыми глазами в ответ смотрит стройка нового дома. Мужчина тяжело выдыхает сигаретный дым, поворачиваясь к девушке.       — Добрый вечер, Итачи-сан, — у Хинаты голос тихий, едва слышимый за медицинской маской. Брюнет мягко улыбается, стряхивая с плеч лёгкий слой снега.       — Скорее ночи, Хината-сама, но это мелочи. — Итачи легонько поддевает девушку, показывая взглядом на наручные дорогие часы. Стрелка неизбежно шла к началу десятого. — Вы всё позже и позже, Саске не ругается?       — Он, к сожалению, иногда позже меня возвращается. — честно, без утайки, проговаривает Хьюга, присаживаясь на край скамейки. Смотрит на носки сапог, испачканных в грязи, тяжело вздыхая.- Если я засиживаюсь за документами в библиотеке, то Саске-кун пытается вытащить всеми способами из тюрьмы Дейдару-куна. Хорошо, что Какузу-сан решил помочь ему с этим делом.       — Думаете, он не справился бы один? — мужчина вглядывается в лицо задумчивой Хинаты, перебирающей в руках связку ключей. Девушка какое-то время молчит, остановившись на брелоке в виде небольшого полумесяца. Она спускает маску до подбородка, глухо вдыхая прохладный воздух, прикрыв глаза.       — Справился бы, конечно. Но это заняло бы гораздо больше времени, возможно, полгода или год. Дейдара-кун сильно… оплошал в последний раз, насколько я знаю.       — Сильно — не то слово, Хината-сама, но не будем вдаваться в подробности — они нам ни к чему.       — Конечно, Итачи-сан, — Хьюга кивает, крепче перехватывая связку ключей в замёрзшей ладони. — Было приятно поговорить с вами, как и всегда. Не засиживайтесь долго, пожалуйста, простудитесь.       — Я обещал Кисаме-сану, что дождусь его со смены. К сожалению, он задерживается — пробки на дорогах.       — Как скажете.       В подъезде пахнет духами и новой мебелью, у входа лежат аккуратно сложенные картонные коробки. Девушка кивает охраннику, не спеша направляясь к лестнице. На этажах тишина, не считая лёгкого шипения ламп и постукивания сапог о плитку.       На шестом этаже пусто. У самой дальней квартиры лежат санки и пара лыж с палками, прикрытые старой сетчатой тканью. Хьюга прислушивается к звукам — едва-едва слышна классическая музыка в квартире соседа напротив. Какаши-сан снова вспоминает прошлое.       Квартира встречает хозяйку шорохом двери и завывающего ветра на улице, слышимого из закрытых окон. Хината слабо улыбается, раздеваясь и лёгкой поступью направляясь в спальню.       Двуспальная кровать идеально заправленная, вещи лежат на своих местах, а на полках ни пылинки. Девушка смотрит и не верит, что живёт здесь, спит каждую ночь в этой холодной кровати, прижимаясь спиной к мужу ненароком. Осторожно присаживается на край, беря с прикроватной тумбочки веточку омелы. Брюнетка не помнит, откуда она, разглядывая каждый лепесток и ягоду.       — А что, если… — Хината замирает, бросая взгляд на часы. Если память ей не изменяет, то Саске сегодня придёт только через час-два. Девушка кусает губу, осторожно прикрепляя растение над входом в спальню.       Маленькая шалость, не более.       Она заходит в кабинет мужа, где всё такой же идеальный порядок. Документы разложены по папкам, канцелярские принадлежности — в своих отделениях в большом органайзере. Компьютер выключен, а кресло задвинуто. Хината стряхивает оставшиеся крошки со стола, останавливаясь у шкафов. Немыслимое количество книг, от классики до научной литературы, в отличном состоянии. Лишь несколько книг на нижней полке потрёпаны временем и с поцарапанными корешками — самые старые в коллекции, но до боли любимые.       Ладонь проходится по каждому корешку, очерчивая названия кончиком пальцев. Осторожно вытаскивает небольшую книжку в мягкой обложке. Пролистывает, вдыхает запах страниц и ставит на место — не то, что нужно.       Процесс повторяется, но на другой полке — пальцы бережно берут новую книгу, более потрёпанную, чем предыдущая, с несколькими загнутыми страницами. Видны небольшие приписки аккуратным каллиграфическим почерком, некоторые цитаты выделены, вырваны из контекста.       — «Несмотря на всю мучительную внутреннюю борьбу свою, он никогда, ни на одно мгновение не мог уверовать в исполнимость своих замыслов, во всё это время», — девушка листает дальше, зачитывая цитаты из произведения, выделенные карандашом. — «В болезненном состоянии сны отличаются часто необыкновенною выпуклостию, яркостью и чрезвычайным сходством с действительностью… Такие сны, болезненные сны, всегда долго помнятся и производят сильное впечатление на расстроенный и уже возбужденный организм человека».       Хината смотрит на обложку произведения, чуть нахмурившись: «Ф.М. Достоевский. Преступление и Наказание». Она совсем немного удивляется выбором мужа, возвращая книгу на место. Скользит взглядом по остальным полкам, но не замечает ничего интересного — всё изучено и перечитано вдоль и поперёк.       В прихожей слышны поворот ключа и тихий скрип половиц. Девушка выходит из кабинета, закрывая дверь, и выглядывает из-за поворота, улыбаясь.       — Привет. — Саске смотрит на неё с уставшей улыбкой, вешая пальто на вешалку. Волосы торчат во все стороны, глаза воспалённые, а на губе небольшая царапина.       — Ты сегодня раньше обычного. — легонько целует в прохладную щёку, поправляя ворот рубашки. — Как всё прошло?       — У нас увеличились шансы вытащить Дейдару из тюрьмы или, в крайнем случае, уменьшить срок заключения, — тяжело вздыхает, направляясь в ванную комнату. — Я… уже немного жалею, что взялся за это дело.       — Почему?       — Создаётся ощущение, что Какузу смеётся надо мной, а вместе с ним все остальные. А Дейдара, чёрт его побрал, только подливает масло в огонь. Не будь мы с ним знакомы — давно бы отказался. Пусть торчит весь срок вместе с Хиданом.       — Какузу-сан опытней, возможно, некоторые твои действия ему кажутся нерациональными. — Хината смотрит со спины на Учиху, пока тот раздевается, складывая вещи. Рассматривает шрамы вдоль позвоночника и на боках, поджав губы.       — Возможно. — оборачивается, ловя заинтересованный взгляд. Девушка отворачивается первая, закрывая за собой дверь. Слышит тихий смешок, заглушённый включенной водой, и качает головой. Они вместе год с небольшим, а она всё также стесняется и краснеет.       Хьюга заплетает волосы в слабую косу, переодевшись в старую рубашку Саске. Убирает одежду в шкаф и засматривается на ночной город, медленно засыпающий. В соседнем доме гаснут последние огни, а на стройке по периметру ходит одиноко охранник, докуривая сигарету. Девушка прислоняется щекой к холодному стеклу, прикрыв глаза.       — Не замёрзни. — Саске смотрит на неё с заботой, облокачиваясь о дверной косяк. Брюнетка молчит, поглядывая на омелу. Стоит ли…       — Что-то не так, Хината? — парень делает шаг в спальню, чуть хмурясь.       — Нет-нет! Просто… над тобой омела и… — Хьюга запинается, подходя ближе. Парень рассматривает растение над собой, ничего не говоря. — Считается, что поцелуй под ней несёт вечную любовь, но это необязательно и…       Саске целует девушку нежно, обхватив её голову руками, оглаживая виски. Проводит осторожно языком по нижней губе, слизывая остатки шоколада в уголках. Хината прикрывает глаза, цепляясь руками за ворот чёрной футболки, неуверенно отвечая. Тихо, едва слышимо, стонет, ощущая горячее дыхание на шее, а следом лёгкий укус у сонной артерии. Хьюга всхлипывает, царапая шею Учихи, пока тот зацеловывает её плечи и ключицу мимолётными поцелуями.       — С-Саске, — шепчет, прикусывая мочку уха. Брюнет рычит, поднимая затуманенные глаза.       — Ты… такая красивая, — невнятно бормочет, оставляя лёгкий поцелуй на виске. Хината молчит, прижимаясь к Саске. — Невероятная… Особенно в моей рубашке.       — А без неё уже нет? — девушка улыбается, мягкими движениями перебирая волосы брюнета на затылке. Учиха хмыкает, прикрыв глаза.       — Ты всегда, в любой одежде или без — невероятна.