Винный принц

Винным принцем его назвал Диего в один из особо бурных вечеров, забирая из дешевого бара в состоянии, которое нормальные люди обычно называют «в хлам». Со временем фишку подхватил Бен, за ним - остальные Харгривзы, и вот никто уже не помнит, когда в последний раз называли брата по имени. Сам Клаус на эту тему в основном отшучивался тем, что прозвище сильно ограничено и ему больше нравится выпивка покрепче, но, в целом, был совершенно не против. Свою зависимость он перестал отрицать давно. Ведь если слоганы современного общества – "прими себя таким, какой ты есть" и "ты прекрасен!", стоит ли что-то менять? Определенно, нет. И вот, Номер Четыре снова разносит половину супермаркета, танцует на столе без одежды, обливаясь красным вином так, что мозг немеет. Парень уже и сам не помнит себя трезвым. Все точно так же, как когда-то давно, задолго до смерти его отца, и все же совершенно по-другому. За время, проведенное в шестидесятых, Клаус отрастил волосы до плеч и немного сменил стиль одежды. – КЛАУСно! - крутится он перед зеркалом в различных шикарных позах. Поправляет шляпу, расстегивает рубашку, демонстрируя худощавое тело. Клаусу нравится, как он выглядит и каким человеком является. За исключением некоторых моментов, когда он остается совсем один. Когда в голову само собой приходит осознание собственной никчемности. Эта штука серьезно давит на голову. Тогда парень невольно вспоминает слова, что так часто любит повторять Бен: – Сколько раз ложь не повторяй, правдой она от этого не становится. Ложью в данном выражении выступает любое удовольствие в жизни Номера Четыре, любое счастье, за которое тот пытается ухватиться. Клаус ненавидит его за это мнение. Прокручивая в голове обидную фразу, он плетется на кухню подальше от брата. Кажется, они совсем перестали друг друга понимать. Шестой слишком навязчивый, слишком правильный. Думает, что знает лучше других, как жить и что делать. Иронично. – Говоришь, нельзя из лжи сделать правду, малыш Бенни?! – крики парня эхом отражаются от стен Академии – Чушь! Он улыбается и, откупорив зубами бутылку белого полусладкого, выпивает залпом половину. А дальше по новой. Стол, горячие танцы, обрывистые флешбеки. Наутро, проснувшись на улице возле помойки, он не удивляется даже этому. – Мне вот интересно, когда ты, наконец, перестанешь отравлять свое тело? – Ммм... Заткнись, Бенито. У меня такое чувство, будто ты стоишь у меня на голове. – Если это продолжится, ты можешь умереть! – О, замечательно! Возможно, окажись мы на одном свете, тебе не захочется меня учить! – Ты понимаешь, что создан для большего?! – В том то и дело, что... - Клаус замялся - Не создан. – Да, конечно! Ты же Винный принц! Ты не можешь ничего, кроме, как накидываться! – Спасибо, что открыл мне глаза! Может, еще расскажешь, почему именно мне повезло быть самым бесполезным в нашей супер-семейке?! – Погоди... Что ты имеешь ввиду? – Вызывать призраков – полное дерьмо, Бен! Они ведь ничего не могут делать, не говоря уж о спасении мира. А ты... С тобой наоборот. Все только и твердят о том, какой ты прекрасный и сильный. А ведь у тебя без меня и тела то нет! Но какая разница. Ты ведь герой, а я... Даже произносить мерзко. Парень отвернулся и взгляд его упал на большого плюшевого тигра, чья сплющенная грязная морда торчала из мусорного бака. Все, как он любит. Вытащив это чудо из груды вонючих отходов, он тихо произнес: – Жалко мне тебя. Ну все, теперь ты - Саймон, мой новый братишка. – Клаус... - Бен даже не заметил, как назвал имя. – Иди в жопу - он обнял игрушку и скорчил гримасу. – Клаус, я не знал... Мне и в голову не приходило, что ты можешь чувствовать что-то подобное. – В какой-то момент я сам не был уверен, что способен хоть что-нибудь чувствовать. Но появился Саймон. – Клаус, я серьезно. – Не обижай мою любовь! – Боже, иногда ты невыносим. Кулаки номера Четыре непроизвольно сжались, а глаза с и без того расширенными зрачками, будто, потемнели. – Бога нет. – Если твои сектанты думают, что ты Бог, это еще не значит, что ты и правда он. – Так я не про себя и не про них. Бога просто в принципе нет – парень вздохнул, вынул из кармана пачку с сигаретами. Одну вставил в пасть тигру, а второй затянулся сам. Струйки серого дыма медленно проплывали сквозь Номера Четыре, чье лицо одновременно выражало сочувствие и непонимание – Есть маленькая девочка. Милая, добрая. Она ездиет на велосипеде, и я ей не нравлюсь. – Слушай, Клаус... – Такие как мы редко кому-то нравятся. Изменить этого мы не можем, но можем сделать вид, что этого нет. В данном случае, мы не лжем. Мы адаптируемся.