В синем море, в белой пене, там сокровище в пещере

Тихие воды океана внезапно рассекло тело русала, за которым тянулась тонкая ниточка крови. Гэвин уплывал от лодок людей, которые решили поймать необычное существо из легенд и проткнули его хвост палкой с острым металлическим концом. До этого русал не видел у людей подобного оружия, но и люди, в свою очередь, не заплывали так далеко в океан. Люди старались держаться подальше от вод, наполненных необычными созданиями, а русалки не приближались к суше. Это спасало их виды от войны, которая могла закончиться с большими потерями. Подгоняемый страхом, Гэвин плыл в неизвестном направлении, сжимая зубы от боли в хвосте. Он совершенно забыл о хищниках, которые могут поджидать его из укрытия или которые могут приплыть на запах его крови. Заметив скопления водорослей, русал поспешил спрятаться в них, чтобы передохнуть и вытащить обломки человеческого оружия. Темный окрас хвоста слился с зеленью морской воды, пряча Гэвина от любопытных глаз. Русал занялся обломками копья, осторожно вытаскивая их и стараясь не повредить плавник еще больше. Он старался остановить кровь, которой становилось все больше, и не заметил мелькнувшее вдали темное пятно. Наскоро заткнув рану водорослями, Гэвин осторожно выглянул из своего временного убежища и, не заметив угрозы, поплыл дальше. Он довольно часто уплывал во время охоты, гоняясь за черепахами или рыбами, но так далеко его течение не заносило. Русалки старались держаться семьями на определенных территориях, покидая их лишь из-за разрушения или нехватки пищи. Изредка семьи объединялись, если была выгода для обеих сторон. Семья Гэвина тоже хотела объединиться с подобными им, чтобы добывать больше пропитания и чувствовать себя в безопасности. В последнее время на территории Сумеречных акул были замечены более сильные противники и отец Гэвина, как глава семейства, принял решение объединиться с Тигровыми акулами. Не согласный с решением отца, упрямый русал продолжал покидать территорию уже двух семей. Сверстники дразнили его слабым в сравнении с его братьями, а с появлением Тигровых русалов, которые были крупнее по своей природе, Гэвин перестал появляться на глазах у соплеменников. Он предпочитал исследовать новые места и редко полагался на помощь других. Выглянув из-за большого валуна, Гэвин замер от пробежавшего по позвоночнику холодка. Старшие русалы рассказывали, что океан настолько огромен, что в нем можно встретить не только подобных им. Эти существа выглядели как они, только вместо чешуйчатого хвоста у них были щупальца. И они были опаснее любой русалки, даже русалки из акульего рода. Гэвин медленно, стараясь не привлекать внимания, оттолкнулся от валуна, вспоминая как он добирался до этого места, чтобы побыстрее покинуть чужую территорию. Русал-осьминог сидел к нему спиной и, набравшись храбрости, Гэвин поспешил уплыть в обратную сторону. Почуяв тонкий запах крови, существо ринулось за ним. Виляющий впереди хвост акулы лишь сильнее раззадоривал существо, заставляя его разгоняться сильнее. И на лице осьминога расплылась усмешка, когда его добыча скользнула в небольшую пещеру. Он остановился неподалеку, наблюдая за единственным выходом из пещеры. Гэвин спрятался между камней, надеясь что его преследователь проплывет мимо, но как на зло, существо вальяжно расположилась почти у входа в небольшое, по мнению Гэвина, укрытие. Русал терпеливо поджидал, пока этот осьминог отвернется и можно будет уплыть, не замечая движения позади себя. Гэвин вздрогнул и ударил хвостом, когда хвостовой плавник обвили щупальца. Паникующий мозг подсказал, что лучше показаться первому существу, чем погибнуть в лапах второго, и Гэвин рванул вперед, пытаясь освободиться. Но к первой паре щупалец присоединилась вторая, а затем третья и четвертая, оплетая хвост русала. Гэвин попытался укусить одно из щупалец, когда вход в пещеру закрыл тот самый осьминог, который за ним гнался. Гэвин извивался в щупальцах, надеясь выбраться и не быть сожранным, когда его рот насильно открыли и вложили туда пучок водорослей. Русал попытался выплюнуть морскую траву, но ему не дали этого сделать, зажимая рот и нос. Из-за второй пары рук, которая появилась сзади и закрыла жабры, ему пришлось проглотить водоросли, чтобы получить глоток кислорода. Спустя пару минут Гэвин почувствовал слабость во всем теле. Его трепыхания стали слабее и держащие его щупальца постепенно сползли ниже, удерживая лишь нижнюю часть хвоста. Русал заметил усмешку в глазах монстра, прежде чем потерял сознание.

***

Тихий стон боли вырвался из горла русала, когда действие водорослей пошло на спад и он смог приоткрыть глаза. Он находился в пещере и лежал на подстилке из водорослей, которые заботливо постелили на огромный и гладкий валун. Гэвин поспешно поднялся и оглянулся. Осьминогов нигде не было, а значит путь был свободен. Русал рванул к выходу, но хвост больно сдавило, отчего Гэвин вскрикнул. Он посмотрел на свой хвост и заметил, что его оплетает причудливый узор из человеческой веревки, которая привязана к внушительному камню. Гэвин попытался развязать узлы на плавниках, но пальцы соскальзывали с гладкой поверхности. И тогда он пустил в ход зубы. Было неудобно, так как веревка плотно прилегала к хвосту, задевая раны. Кстати о них. Гэвин только сейчас заметил, что рана, полученная от людей, заботливо обработана и перевязана. Но почему эти монстры не захотели его сожрать? Пока Гэвин размышлял над этими вопросами и пытался перекусить веревку, сзади него появились осьминоги. Тот, что гнался за русалом, положил руки на талию акулы, притягивая его к себе. Гэвин прекратил грызть веревку и впился зубами в руку осьминога. Русал вошел во вкус, прогрызая плоть осьминога, но второй схватил его и оттащил, держа на безопасном расстоянии от себя и собрата. Гэвин облизнулся, слизывая с острых зубов мельчайшие кусочки мяса осьминога. Он ударил хвостом второго осьминога, стараясь выкрутиться и уплыть. Его оттолкнули к валуну, словно легкую рыбешку, отчего возмущению Гэвина не было предела. Он продолжил остервенело вгрызаться в веревку, пока осьминоги наблюдали за ним. Прислушавшись, русал смог различить тихий разговор на неизвестном ему языке. Среди всех слов он смог различить нечто, похожее на имена. "Коннор" и "Найнс". Когда один из осьминогов потянул к нему руку, Гэвин оскалился, обнажая заостренные зубы. Только сейчас он обратил внимание, что монстры являются близнецами. Следующий диалог осьминогов подтвердил, что те слова, которые разобрал Гэвин, были именами. Оставалось только понять, кто есть кто. Вслушиваясь в разговор осьминогов, русал определил, что тот, кто гнался за ним - Коннор, а Найнс, это тот, кто постоянно удерживает его. Глупая веревка не поддавалась зубам Гэвина. Она постоянно скользила по чешуе, вызывая неприятные ощущения. Провозившись с веревкой, которую хоть и вышло раскусить, но которая все равно мешала уплыть из этой пещеры, русал не сразу заметил миску с рыбой, которую поставил рядом с ним один из близнецов. Сами же осьминоги пристально наблюдали за ним, находясь на безопасном расстоянии. Гэвин махнул хвостом, опрокидывая миску и всем своим видом показывая, что он ничего не примет от них. Он ожидал, что за подобную выходку его убьют, но осьминоги лишь переглянулись и Найнс покинул пещеру. Гэвин рассматривал оставшегося близнеца. В сумрачных сводах пещеры он слабо, но рассмотрел, что окрас Коннора темнее, чем его собрата, что позволяло этому осьминогу ловить добычу в пещерах. Рассматривая хозяина пещеры, Гэвин с неловкостью осознал, что его так же пристально изучают. Русал попытался закрыться, лишь бы этот взгляд не касался его. До его уха донеслись какие-то слова брошенные Коннором, а затем осьминог покинул пещеру вслед за братом. Гэвин продолжил рвать веревку, прогрызая себе путь к свободе. Так продолжалось какой-то время, пока усталость не взяла свое. Гэвин лег на валун, устраиваясь так, чтобы можно было напасть в любой момент. Прикрывая глаза, он уже видел себя на свободе. Когда Гэвин проснулся, то история повторилась. Его хвост был связан новой веревкой, повязка была чистая и новая, а неподалеку стояла миска с рыбой. Коннор дремал неподалеку. Гэвин громко выругался, увидев новую веревку на хвосте. Он уже надеялся на свободу, а ее вновь отобрали. Коннор заворочался и зевнул, обнажая зубы. Гэвина удивило то, что у осьминогов заострены лишь клыки. Он слишком сильно погрузился в раздумья, подпуская осьминога слишком близко. Из мыслей его вывело прикосновение щупалец к хвосту. Гэвин дернулся и щелкнул зубами перед носом Коннора, не ожидая что в следующее мгновение между зубов окажется прочная деревяшка, не позволяющая сомкнуть челюсти. Он попытался убрать деревяшку руками, но их перехватили щупальца, присасываясь к коже. Осьминог смотрел на него с интересом, разглядывая двойной ряд зубов. Гэвин извивался, стараясь выбраться, но стальная хватка осьминога не позволила этого. Русал вздрогнул от прикосновения к шраму на переносице. Это была его первая стычка с Тигровой акулой, в которой он вышел победителем, а шрам остался напоминанием о том победоносном дне. Гэвин дернул головой, стараясь избежать прикосновений. Осьминог убрал руку от лица русала и запустил ее в его волосы. Гэвин тихо зарычал. Он мало кому позволял касаться себя в подобных местах. Для него это было интимными жестами и веру в это сейчас нарушал один осьминог. А Коннор продолжал трогать. Он провел кончиками пальцев по щеке Гэвина, медленно перемещая руку к губам, исследуя его кожу. Русал дергался в его щупальцах, пытаясь сбежать от прикосновений. Он пытался ударить Коннора хвостовым плавником, но он потерпел неудачу и вскоре к щупальцам первого осьминога присоединились щупальца Найнса. Второй осьминог что-то прошептал на ушко Гэвина, едва касаясь его губами и на шее русала оказался какой-то предмет. Осьминоги тут же отпустили его, отплывая на безопасное расстояние. Гэвин фыркнул и, достав и откинув деревяшку подальше, поспешил узнать, что же такое на него напялили. Это оказалось ожерелье из ракушек, которое он тут же сорвал со своей шеи и бросил в осьминогов. Каковы их мысли? Что они собираются с ним делать? Наиграются и убьют? Мысли Гэвина сошлись на том, что лучше бы его сразу убили. Сейчас бы он не мучался, находясь в обществе странных осьминогов. В томлении он провел целую декаду. И на всем ее протяжении осьминоги меняли повязку и веревки, принося еду и украшения. Гэвин не мог дождаться, когда же он сможет сбежать из этого плена. Его хвост уже покрывали не веревки, а тонкие золотые цепочки, которые Коннор и Найнс приносили ему. Гэвин согласился есть принесенную ими еду на пятые сутки, так как решил, что запас энергии ему не повредит. Гэвин долго выжидал момент для побега. И он решил уплыть ночью, когда один из братьев охотится, а второй обрабатывает ему рану. Он притворился спящим, чтобы в подходящий момент оглушить осьминога ударом хвоста и уплыть. В эту ночь с ним остался Найнс. Он медленно приблизился к русалу и положил руку на его хвост. От прикосновения по телу Гэвина побежали мурашки. Найнс повел руку вверх по чешуйкам, и остановил ее чуть ниже кромки, где кончалась кожа и начинался хвост. Русал напрягся. Осьминог выдохнул, поборов свое желание, медленно развязал веревку, что стягивала хвостовой плавник Гэвина, и начал снимать повязку. Стоило только почувствовать свободу от лишних предметов, русал ударил Найнса плавником по уху, оглушая его, и ринулся к выходу из пещеры. Сердце быстро билось в груди, подгоняя его к свободе. Но стоило Гэвину покинуть пещеру, как он замер в ступоре. Это было совсем другое место, не то, где его поймали. Русал не знал, куда плыть дальше, а вновь становиться игрушкой для осьминогов он не хотел. Он ринулся куда глаза глядят, лишь бы быть на свободе. А уж дорогу домой он как-нибудь найдет. Найнс плыл за ним, стараясь схватить его за плавник. Но Гэвин был быстрее и он стремительно плыл дальше. Его подстегивал страх, когда он замечал других осьминогов, которые смотрели на него с любопытством. Гэвин все дальше и дальше заплывал в чужие земли. Найнс остался далеко позади и Гэвин решил скрыться среди водорослей, и потом продолжить плыть. Он успел спрятаться за несколько минут до того, как Найнс проплыл мимо. Усмешка проскользнула на лице русала. Он свободен. Дождавшись, когда Найнс скроется за скалой, Гэвин хотел продолжить свой путь, но его перевернули на спину, дезориентируя и делая беззащитным. Неприятной наружности русал из семейства иглобрюхих рыб тянул его к себе в логово. Возможно его привлекли золотые браслеты на руках Гэвина или цепочки на хвосте? А может ему захотелось посмотреть на акулу, что заплыла в чужие земли? Гэвин не мог ответить на эти вопросы. Он попытался пошевелить хвостом, что было невозможным из-за слабости в мышцах. Гэвин зажмурился от боли, когда русал впился зубами в его бок. Было нестерпимо больно и крик вырвался из его горла. Гэвин не знал, как долго продолжалась эта пытка и как много его крови утекло в океан, но что-то оттолкнуло от него враждебного русала. Поток воды перевернул Гэвина обратно и его акулий организм вышел из состояния тонической неподвижности. Краем глаза Гэвин заметил знакомую окраску и щупальца и мозг запоздало подал сигнал к бегству. Но не успел он и нескольких метров проплыть, как щупальца Коннора оплели его хвост. Гэвин попытался укусить осьминога, но вместо этого он вновь ощутил деревяшку между зубов. Отплыв от места битвы, Коннор достал веревку и связал руки Гэвина у него за спиной, несмотря на сопротивления последнего. Дождавшись брата, осьминог взял в руки извивающегося русала и поплыл в сторону пещеры. Гэвин ерзал, стараясь хоть немного ослабить веревки, но от этого становилось только хуже. Рана на боку продолжала кровоточить, хоть Найнс и зажал ее водорослями. Гэвин медленно терял силы с кровью и когда на горизонте показалась пещера осьминогов, он даже не шевельнулся. Его уложили на тот же валун и нанесли на рану какую-то смесь. От бессилия Гэвин потерял сознание.

***

Когда он очнулся, то казалось будто ничего не изменилось. Веревки оплетают его плавник рана плотно забинтована, неподалеку стоит миска с едой, на него смотрят раздраженные осьминоги. Раздраженные осьминоги? И тут Гэвин понял, насколько сильно он влип. Он попытался вжаться в стену пещеры, лишь бы не видеть этих взглядов. Они пугали неизвестностью. Коннор что-то произнес и в его голосе было слышно разочарование. Он покинул пещеру под удивленный взгляд Гэвина. Найнс расположился на своем любимом месте, стараясь не тревожить раны под повязками. Его пристальный взгляд заставил русала заволноваться. Гэвин ожидал любого наказания, но его не последовало. И вновь началась та же самая жизнь. Ему вновь оставляли еду и меняли повязку. А когда Гэвин пытался перегрызть веревку, то появлялось несколько новых. Только вот осьминоги ничего не приносили больше. Видимо поступок русала их сильно оскорбил. Гэвин сидел на валуне и лениво жевал пойманных для него креветок. Нестерпимо хотелось встретиться с семьей, но кто его отпустит? Он услышал тихие переговоры осьминогов и поднял взгляд. Завидев его, братья замолчали, а в руках Найнса что-то блестнуло. Коннор жестом показал Гэвину подплыть, что он незамедлительно выполнил. Найнс застегнул на шее русала золотое ожерелье и пристально посмотрел в глаза. Гэвин отвел взгляд, понимая, что его сделали игрушкой. И он никак не ожидал, что Коннор приблизится к нему и завладеет губами. Гэвин и раньше получал поцелуи от других русалок, но этот не был похож ни на один. Осьминог действовал осторожно, будто боясь спугнуть. Его язык медленно проскользнул меж приоткрытых от удивления губ Гэвина, заставляя его оттолкнуть от себя Коннора. Нельзя. Подобные отношения среди акул были запрещены. Гэвин прикрыл рот рукой, не отрывая взгляда от осьминога. Он не такой, как они. Он не совокупляется с представителями своего вида и пола. Щупальца Найнса обвили спинной плавник, заставляя русала прогнуться. Гэвин дрожал. Он пытался остановить щупальца Найнса и Коннора, которые сползали с его торса, опускаясь ниже. Осьминоги пожирали его голодным взглядом. Найнс медленно провел языком по шее Гэвина, слегка задевая жабры. Его руки покоились на груди русала, ощущая учащенное биение сердца. Коннор осторожно обвил руки Гэвина щупальцами, открывая себе доступ к лицу русала. Гэвин извивался в их руках, боясь этих прикосновений. Если кто-то узнает, что он занимался подобным с существом своего пола, то ему оставят унизительную метку на плавнике и отправят в изгнание. Найнс поглаживал торс русала, обводя кончиками пальцев небольшие шрамы. Коннор целовал шею Гэвина, тихо урча от удовольствия. Щупальца осьминогов не двигались. Они оплели хвост Гэвина и замерли, наслаждаясь ощущением чешуи под ними. Сердце Гэвина быстро билось. Он не знал что делать. С одной стороны следовало укусить наглых осьминогов и прекратить это все. А с другой стороны они действовали осторожно, не заходя за рамки приличий. Пока Гэвин находился в размышлениях, Коннор осторожно опустил пальцы на кромку кожи у основания хвоста, ласково поглаживая маленькие чешуйки. Его щупальце осторожно раздвинуло чешуйки, которые скрывали детородный орган Гэвина и небольшое отверстие под ним. Почувствовав прикосновение к самому сокровенному, русал вздрогнул и попытался убрать руки осьминога. Но Найнс обнял его, прижимаясь к спине и начиная шептать ласковые слова на ушко. Взгляд Гэвина бегал от рук Коннора до его щупалец, пока не зацепился за щупальце, на конце которого не было присосок. И то, что именно это щупальце было в опасной близости от анального отверстия русала, напрягало его. Коннор почувствовал страх Гэвина и очень осторожно пригладил чешуйки, успокаивая встревоженную рыбку. Осьминог посмотрел в глаза Гэвина, как бы задавая вопрос. А хочет ли Гэвин этого? Русал не знал, что ответить. Он попросту не понимал, что происходит и почему эти осьминоги сейчас действуют так осторожно. Он отвел взгляд, стремительно краснея от того, что с ним проделывали мужчины. Осьминоги тихо заурчали, продолжая ласкать губами кожу Гэвина. Найнс неспеша исследовал его шею, прихватывая губами кожицу на жабрах. А Коннор ласкал языком ключицы Гэвина, постепенно спускаясь ниже. Гэвин тихо простонал от наслаждения, когда губы осьминога сомкнулись на его соске, и тут же поспешил закрыть себе рот рукой. Найнс перехватил руку Гэвина, переплетая пальцы. Бросив взгляд на свою руку, русал увидел на ней многочисленные следы от присосок, и в голове проскочила мысль, что его тело выглядит точно так же. Расслабленный нежными прикосновениями Гэвин не сразу заметил, что пальцы Коннора вернулись к чешуйкам, вновь осторожно раздвигая их. Подрагивающий от легкого возбуждения хвостовой плавник выдавал Гэвина с головой, а хитрые осьминоги, чувствуя состояние своего партнера, не спешили переходить к основному действу. Коннор обхватил рукой орган Гэвина, заставляя его вздрогнуть и покраснеть еще сильнее. Осьминог любовался смущенным русалом, который старательно отводил взгляд. Гэвин прогнулся в спине, когда щупальце Найнса потерло его брюшной плавник. Кто же знал, что такой маленький участок будет таким чувствительным? Русал стонал, чувствуя на своей коже сбивчивое дыхание осьминогов. Коннор осторожно двинул рукой, следя за реакцией Гэвина. И когда стон удовлетворил его, он начал действовать смелее. Гэвин тонул в этом внимании. Эти прикосновения обволакивали его и пробирались под кожу, растворяясь внутри. Он откинул голову на плечо Найнса, расслабляясь. Щупальца, окутывающие его руку исчезли и Гэвин завел руку назад, вплетая пальцы в волосы осьминога. Коннор сильнее обвил щупальцами хвостовой плавник, прерывисто дыша Гэвину в шею. Он продолжал ласкать плоть русала, наслаждаясь его стонами. Пальцы Найнса скользнули к анальному отверстию Гэвина, стараясь не испугать его. Прикосновение пальцев заставило Гэвина напрячься, но тихое урчание на ушко и ласковые поглаживания вновь расслабили неприступную акулу. Гэвин прикрыл глаза и простонал, ловя оргазм от рук осьминогов. Если бы его не держали руки и щупальца, то он бы точно после такого сполз на дно. Его шея была покрыта поцелуями и осьминоги не собирались останавливаться. Пока Гэвин пытался отдышаться после внезапного оргазма, Найнс позволил себе большее. Его щупальце осторожно приблизилось к анальному отверстию русала и медленно начало погружаться внутрь. Гэвин часто задышал, напрягаясь. Щупальце осьминога двигалось внутри него, аккуратно раздвигая чувствительные стеночки. Коннор поцеловал Гэвина в щеку, не решаясь прикоснуться к губам, боясь что их соитие может принести кому-нибудь травму. Он прижал свое щупальце к щупальцу брата, проникая в нутро русала. Их милый акуленок не должен был пострадать от тонких кончиков щупалец, но братья все равно действовали осторожно. Гэвин начал извиваться в их руках от удовольствия, стоило только им найти чувствительный к прикосновениям участок, который посылал импульсы блаженства. Осьминоги двигали щупальцами в разном темпе, заставляя русала едва ли не хрипеть от наслаждения. Гэвин потерял счет времени. Он помнил лишь то, что осьминоги раз за разом доводили его до оргазма, любуясь его лицом и телом. Вымотанный, но удовлетворенный, Гэвин приоткрыл глаза, глядя на Коннора. Тот улыбнулся и прикрыл рукой глаза русала, позволяя тому отправиться в царство снов.

***

Когда Гэвин проснулся, то ему очень сильно хотелось есть. Видимо сон был настолько живым, что его организм использовал все запасы энергии. Сев на валуне, Гэвин заметил, что его хвост больше не сковывают веревки. Не веря своим глазам, он решил проверить, а сон ли это был, и осторожно приподнял чешую, обнажая анальное отверстие. Нежные стеночки после активных ласк слишком чувствительно отреагировали на легкое прикосновение и Гэвин поспешил убрать руки и пригладить чешую. Неужели он позволил этим осьминогам воспользоваться им? Хотя, если бы они хотели воспользоваться, то они бы сделали это в первый же день, не так ли? Гэвин заметил неподалеку миску с едой. Взяв ее в руки, он обнаружил разнообразие морепродуктов. Найнс и Коннор поймали для него и красиво разложили в миске несколько разнообразных рыб, моллюсков и креветок. Русал не понимал, почему его не убили? Почему его лечили, даже не смотря на побег и оставленные раны? Почему о нем заботятся? Гэвин отправил в рот рыбешку, окидывая пещеру взглядом. С его первого появления здесь многое изменилось. Повсюду лежали украшения из металлов, что так ценятся людьми, красивые ракушки, жемчуг. Гэвин посмотрел на себя. На нем тоже были украшения, которые приносили осьминоги. И только теперь до разума Гэвина доплыла мысль. Он просто им понравился. Еда и украшения были ухаживаниями, чтобы Гэвин ответил им взаимностью. Именно поэтому его схватили тогда. Его просто хотели вылечить. И Коннор не навредил ему, когда Гэвин укусил его, именно по этой причине. Они просто проявляли заботу к потенциальному партнеру. Гэвин погряз в раздумья, медленно пережевывая рыбу. И что же будет дальше? Он уплывет, оставив осьминогов? Или попытается приспособиться к новой жизни? Ведь ему вроде как понравилось. Гэвин вздрогнул, когда на его талию легли руки Коннора. Осьминог провел кончиками пальцев по чешуйкам и застегнул на хвосте русала очередную цепочку, оставляя на шее поцелуй. Им с Найнсом трудно далось решение дать Гэвину свободу, особенно после всех его попыток сбежать. Но теперь все зависело от их маленького акуленка. И Гэвин решил попробовать мирно существовать с этими странными осьминогами. А уплыть он теперь в любое время успеет.