My Baby

POV Изуку

Я проснулся, но Шото рядом не обнаружил. Задаваясь вопросом, куда он мог уйти так рано, я выбрался из постели, тихо выскользнул из комнаты и прикрыл за собой дверь. Пройдя немного по коридору, я заметил, что дверь в комнату Шото слегка приоткрыта. Я подошел немного ближе, чтобы заглянуть внутрь, и замер на пороге. Первое, что я увидел, было то, как Яойорозу обнимает Шото со спины. К горлу мгновенно подступили слезы. — Эти отношения... — тихо произнесла она. Шото обреченно кивнул и тяжело вздохнул: — Я ненавижу всё это. Он развернулся к ней лицом. — Я знаю, — мягко ответила Момо. — Но всё в порядке, мы со всем справимся вместе. Меня захлестнула яростная, удушающая волна обиды и злости. Ревность и боль смешались в один болезненный ком. — Как ты мог?! — я буквально выбил дверь, заставив их обоих вздрогнуть от испуга. Момо тут же отпрянула в сторону. — Изуку, я могу всё... — рванулся ко мне Шото. Я смерил его яростным взглядом: — Заткнись. Просто заткнись к чертовой матери! Я не хочу ничего слышать. Всё, что я говорил тебе прошлым вечером, было правдой, я верил в каждое чертово слово. А ты? Или я был для тебя просто интрижкой на одну ночь?! Слезы уже вовсю текли по моему лицу. Он попытался подойти ближе, но я сделал резкий шаг назад, и Шото замер. — Изуку, для меня это тоже была не просто ночь, я не лгал тебе, но... Я развернулся к выходу: — Похоже, ты просто мастер играть на два фронта. Надеюсь, вы двое будете счастливы. Прощай, Шото. И больше не смей со мной разговаривать. Выбежав из комнаты, я бросился к Урараке, едва разбирая дорогу из-за слез. Киришима и Бакуго тоже были там. Запинаясь и всхлипывая, я рассказал им всё, и друзья тут же крепко, понимающе обняли меня. Какое-то время я просто лежал на коленях у Очако, пытаясь успокоиться, как вдруг из коридора донесся резкий голос Каччана: — Проваливай отсюда нахрен, гребанный идиот! Я поднял голову и увидел, что Бакуго загородил собой проход, не пуская Шото внутрь. — Я просто хочу всё объяснить, — глухо донеслось из-за двери. Я поспешно отвернулся. — Оставь его в покое, чувак, — подал голос Киришима. — Неужели ты не видишь, что и так сделал ему достаточно больно? В комнате повисла тяжелая тишина. Я замер, слушая их перепалку, а потом тихо спросил, глядя в пустоту перед собой: — Просто ответь мне... ты любишь меня? Шото на мгновение замолчал, а затем твердо произнес: — Да. Я люблю тебя, Изуку. Больше собственной жизни. Я едва заметно кивнул: — Тогда объясни мне только одно. Почему? Он отвел взгляд, пряча глаза: — Мой старик и её родители... они устроили этот брак по расчету ради пиара. Она мне не нравится, пожалуйста, поверь мне! Я люблю только тебя, Изуку. Я никогда, никогда не хотел причинить тебе боль. Я перевел взгляд на Урараку, чувствуя, как внутри всё выгорает, а затем снова обратился к парню за дверью: — Шото... Послушай. Когда я сказал, что никогда не перестану любить тебя, я не лгал. Но сейчас тебе нельзя появляться со мной. Иначе в глазах общества ты станешь обычным изменником. Внезапно Шото опустился на колени прямо перед порогом: — Изуку, посмотри на меня... Я на коленях перед тобой умоляю. Давай просто оставим наши отношения в тайне? От его слов я разрыдался еще сильнее. — Мне жаль, Шото... Но я не смогу быть просто твоим грязным секретом. Бакуго неохотно отступил в сторону, позволяя мне подойти. Я приблизился к Шото и аккуратно вытер слезы с его щек. Он тут же судорожно перехватил мою ладонь: — Пожалуйста, Изу... Я люблю тебя и не могу потерять. Я тяжело вздохнул, сокрушенно качая головой: — Прости, Шото. Но видеть, как ты счастлив с ней — пусть даже это фальшь на камеру, — мне будет слишком чертовски больно. Я просто не выдержу этого, прости меня... Он медленно поднялся с колен, в его глазах вспыхнула решимость: — Если я смогу разорвать этот чертов контракт... ты будешь со мной? Я мягко, сквозь слезы, улыбнулся ему: — Буду, Шото. Если сможешь. Но только когда всё это закончится. На его лице впервые за утро промелькнула слабая улыбка: — Я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы уничтожить эту помолвку. Обещай, что будешь ждать меня. Я приподнялся на цыпочки и запечатлел на его губах нежный поцелуй: — Считай это моим обещанием. Я вышел из комнаты Урараки сразу после того, как Шото ушел. Опершись спиной о холодную стену коридора, я попытался перевести дыхание. Сердце постепенно возвращалось к своему обычному темпу, а слезы наконец прекратили литься из глаз. На мгновение показалось, что буря утихла. Развернувшись, я медленно дошел до своей комнаты и переступил порог. Но стоило мне остаться в полном одиночестве, как стены собственной комнаты будто начали давить на меня. Новый прилив боли и отчаяния накрыл с такой силой, что слезы мгновенно затуманили зрение — было тяжело даже держать глаза открытыми. Я окончательно дал волю эмоциям. Бессильно упав на кровать, я уткнулся лицом в подушку — ту самую, на которой еще сегодня утром спал Шото. Я сделал глубокий вдох, улавливая едва ощутимый, родной шлейф его тела, который всё еще хранила ткань. Этот знакомый запах стал последней каплей. Осознание того, что мы больше не вместе, ударило под дых, и я разрыдался еще сильнее, навзрыд, совсем как маленький ребенок. Сколько я так пролежал, содрогаясь от плача, я не знал. Но спустя какое-то время сквозь пелену горя я почувствовал, как чьи-то крепкие, теплые руки осторожно обняли меня со спины, возвращая в реальность. Вздрогнув, я оглянулся назад и сквозь влажные ресницы увидел Киришиму. — Эй... — тихо позвал он. Я благодарно улыбнулся и уткнулся носом в его плечо. — Я же вижу, как сильно вы любите друг друга, — негромко сказал Кири, ласково поглаживая меня по спине. — В конце концов всё обязательно наладится, вот увидишь. — Слышь, Деку, хорош воровать мои обнимашки! — в дверях появился недовольный Бакуго. Я приподнял руку, приглашая его: — Присоединяйся. Мне сейчас нужно как можно больше поддержки. Каччан закатил глаза, ворча под нос, но всё же подошел и крепко сгреб нас обоих в охапку: — Ладно. Но чтобы никто об этом не знал, поняли? — Ладно-ладно, — в один голос отозвались мы с Киришимой. — Эй, для меня найдется место? — в комнату заглянула Урарака и тут же присоединилась к нашей куче-мале. — Мы все здесь ради тебя, Изуку. Если захочешь поплакать — мы рядом, — мягко сказала она. — И если захочешь выговориться о Тодороки — тоже, — подмигнул Киришима. — И если этого придурка надо будет отмудохать, — мрачно добавил Бакуго. Я растроганно кивнул, и мы наконец разомкнули объятия. — Лучшие друзья, — улыбнулся я. Они согласно кивнули, и мы обнялись еще раз, быстро и крепко, прежде чем они ушли. Оставшись один, я стянул с себя футболку Шото и убрал её в самый дальний угол шкафа. Вместо неё я натянул безразмерное серое худи и свободные спортивные штаны — наряжаться в яркое не было никаких сил. В таком виде я направился на занятия. Когда я вошел в класс перед уроками, Каминари приветливо помахал мне: — О, доброе у... Чувак, что с тобой стряслось? Я лишь саркастически и вымученно улыбнулся ему в ответ. — Отвали от него, Денки, — отрезал Бакуго, решительно загораживая меня спиной от остальных. — Спасибо, Каччан, — едва слышно прошептал я. Он коротко кивнул, и я прошел к своей парте. Буквально через пару минут в класс вошел Шото, демонстративно держа Момо за руку. — О-о, хорош, Шото! Наш тигр! — хохотнул Минета. Я тут же отвернулся к окну, отчаянно закусив губу, чтобы сдержать подступающие слезы. Очако тихонько положила свою ладонь поверх моей, сочувственно заглядывая в лицо: — Ты как, в порядке? Я лишь обреченно покачал головой. В класс вошел Айзава-сенсей, и его усталый взгляд тут же остановился на мне. За его спиной показался Всемогущий, который тихо произнес: — Айзава, у нас тут небольшая проблема с Юным Мидорией... Я не выдержал, резко вскочил со своего места: — Да я не чертова проблема! — в слезах выкрикнул я на весь класс и пулей вылетел из кабинета. Я бежал, не разбирая дороги, пока не оказался в городском парке. Обессилев, я опустился на свободную скамейку, содрогаясь от рыданий, пока не почувствовал, что рядом кто-то сел. — Ты в порядке? Я поднял голову и, мокрыми глазами, пытался разглядеть кто это. В какое-то мгновение я четко увидел силуэты людей. Передо мной стояли Всемогущий и моя мама. Я тут же бросился к ним, крепко обнимая обоих за шеи. — Мама... Всемогущий... Нет, ничего не в порядке, но я не хочу говорить об этом. Они лишь понимающе переглянулись и обняли меня крепче в ответ. — Изуку, мальчик мой, что бы там ни происходило, — мягко произнес Тошинори, — я думаю, тебе пока лучше приходить на занятия чуть позже и уходить пораньше. Ты сейчас эмоционально нестабилен, тебе нужно отдохнуть. Я покорно кивнул, утирая слезы. Мама ласково погладила меня по щеке. Вскоре мы вернулись в школу. Пока Всемогущий о чем-то тихо разговаривал с Айзавой у доски, я послушно сидел за своей партой, безучастно уставившись в окно.

~~ Неделя спустя ~~

Прошла неделя. Мое эмоциональное состояние скакало, как на американских горках: от глухой апатии до беспричинных слез. Я сидел на своем месте, вынужденный наблюдать, как Шото и Момо на глазах у всех разыгрывают фальшивый, приторный флирт. Я прекрасно видел, что Тодороки буквально заставляет себя улыбаться, но смотреть на это всё равно было невыносимо физически. — Изуку, ты бледный. Всё хорошо? — обеспокоенно спросила Урарака. Я повернулся, чтобы ответить ей, как вдруг мой желудок скрутило диким спазмом. К горлу резко подкатила тошнота. Наплевав на правила, я подорвался с места и бросился к выходу, но успел добежать только до учительской доски. — Мидория, ты что... — начал было Айзава, но я уже согнулся пополам, и меня вырвало прямо на пол. Кто-то мягко, но уверенно застучал ладонью по моей спине, помогая перевести дыхание. Опустив взгляд, я увидел Киришиму. — Всё нормально, бро, дыши, — подбадривал он. Я попытался вымученно улыбнуться, но меня вывернуло по новой. — Фу, какая гадость! — послышались брезгливые шепотки с задних парт. Я сжался, пытаясь буквально провалиться сквозь землю от стыда, но тут над классом прогремел яростный голос Бакуго: — А ну заткнулись все нахрен и оставили его в покое! Человека тошнит, это, блядь, со всеми бывает! Вместо того чтобы сопли распускать, подумайте лучше, каково ему самому сейчас выворачиваться наизнанку перед всем классом! В следующую секунду я почувствовал, как Каччан аккуратно перекинул мою руку через свою шею, придерживая за талию. С другой стороны меня подхватил Киришима. — Вы двое, отведите его в комнату и присмотрите за ним, — скомандовал Айзава-сенсей, устало потирая переносицу. Я прикрыл глаза, покорно переставляя ноги, пока парни вели меня по коридору общежития. — Как ты, Деку? Я лишь слабо покачал головой в ответ на вопрос Бакуго. — Каччан... почему мне кажется, что я умираю? — прошептал я, едва сдерживая слезы. Бакуго резко замер, его глаза расширились: — Что ты несешь? Я судорожно вздохнул: — Да не в том плане... Просто физически. У меня всё тело ломит, сердце разрывается, а в голове каша... Я снова беззвучно заплакал. Киришима обеспокоенно переглянулся с Бакуго: — Блин, Каччан, походу ему куда хуже, чем мы думали. Эта вся история с фальшивыми свиданиями Тодороки его просто добивает, да? — Я в порядке... — попытался соврать я, но парни лишь вздохнули. Они аккуратно уложили меня на кровать и заботливо укутали теплым одеялом, после чего устроились по бокам, крепко и уютно обнимая со всех сторон. — Так, тазик на всякий случай рядом, — скомандовал Бакуго, устраивая ведро возле кровати. — Мы сейчас включим какой-нибудь фильм. Если что-то понадобится — сразу говори, ладно? Я благодарно кивнул и робко посмотрел на Киришиму: — Кири... можно я положу голову тебе на колени? — Конечно, бро, без проблем, — он поудобнее пересел, позволяя мне устроиться на его бедре. — А можно ты... — я замялся, но в следующую секунду почувствовал, как его теплая ладонь мягко и убаюкивающе заскользила по моим кудрям. — Спасибо... — выдохнул я, наконец прикрывая глаза. — Да брось ты, чувак, ты мой лучший друг. Я сделаю всё, чтобы тебе стало хоть немного легче, — тихо ответил Киришима. Под размеренный шум телевизора и ласковые поглаживания я наконец провалился в спокойный сон.

~~ Семь недель спустя ~~

Я резко согнулся над унитазом, содрогаясь в очередном приступе рвоты. Это продолжалось каждое чертово утро. В глубине души я прекрасно понимал, что это может быть, но мне нужно было убедиться наверняка. В последнее время я практически не вылезал из огромных, безразмерных худи, скрывающих фигуру, и ничего не говорил друзьям. Тяжело вздохнув, я достал из кармана заветную коробочку, вытащил тест и сделал всё по инструкции. Натянув колпачок, я оставил полоску на краю раковины. Кое-как поправив спортивки, я тщательно вымыл руки, а затем замер перед зеркалом. Медленно приподняв край толстовки, я посмотрел на свой живот. Он заметно округлился. — Ну надо же... Я точно беременен. Поверить не могу, какой я уже огромный, — жалобно пробормотал я, едва не плача от мешанины чувств. Обернувшись, я дрожащими пальцами взял тест с раковины. Глаза округлились, и по щекам покатились горячие слезы. Две четкие, яркие полоски. — Нет-нет-нет, пожалуйста... — я бессильно опустился на холодный пол, и из глаз хлынули слезы. Но сквозь плач на моем лице расцвела робкая, невероятно нежная улыбка. Я мягко погладил свой живот. — У меня будет ребенок... — тихо прошептал я. — Я стану мамой. И это ребенок Шото. — Я судорожно сглотнул, осознавая реальность. — Шото, черт возьми... Я поднялся, спрятал тест в карман и вышел из ванной. По дороге в класс в моей походке появилась забытая легкость, а с лица не сходила счастливая улыбка. Я даже опустил капюшон — впервые за долгое время. Я с удовольствием опустился на свое место, буквально сияя от радости. — Всё хорошо, Изуку? — удивленно спросила Урарака. — Что случилось? Выглядишь так, будто тебе только что сообщили лучшую новость в жизни! Я с улыбкой кивнул ей: — Я так счастлив, Очако! Настолько, что хочется кричать на весь мир! Она весело хихикнула. Я не выдержал, резко вскочил со стула и победно вскинул руки: — Ура-а-а! Смеющаяся подруга тут же потянула меня обратно за рукав: — Да что же сделало тебя таким счастливым? Я заговорщически подмигнул ей: — Обязательно расскажу. Но позже — тебе, Кири и Каччану. В этот момент в класс, как и всегда, вошел Шото под руку с Момо. Сердце мгновенно сжала привычная тоска, но в этот раз всё было иначе. Опустив руку на живот, я нежно погладил его через ткань худи: «Я всегда буду любить тебя». Теперь эти слова, которые я когда-то сказал Шото, предназначались нашему малышу. Вошедший в класс Айзава-сенсей заметил мою улыбку и едва заметно улыбнулся мне в ответ. Урок прошел как обычно, и едва прозвенел звонок, я со всех ног помчался в медпункт. — Исцеляющая Девочка! — тяжело дыша, крикнул я, врываясь в кабинет. Пожилая женщина вздрогнула и возмущенно прикрикнула на меня: — Мальчишка, нельзя же так пугать! Что стряслось? Вместо ответа я протянул ей тест. Её лицо тут же смягчилось в теплой улыбке. — Ох... Ну надо же. Проходи, ложись на кушетку. Я послушно выполнил указания. Она включила аппарат УЗИ и нанесла на мой живот непривычно холодный гель. Вскоре на экране появилось изображение, и по моим щекам снова покатились слезы — на этот раз от абсолютного счастья. — Вот твой малыш, — ласково произнесла Исцеляющая Девочка. — А вот это частое постукивание — его сердечко. Я завороженно смотрел на экран, не в силах отвести взгляд. В этот момент в кабинет без стука ворвались Урарака, Киришима и Бакуго, но тут же замерли, заметив меня и мерцающий монитор. На экране картинка слегка дрогнула — малыш шевельнулся, и я отчетливо почувствовал это изнутри. — Ох, Изуку... посмотри, какой он крошечный! Почему ты ничего не сказал? — прошептала Очако, подбегая ближе. Я виновато пожал плечами: — Я и сам только что узнал. Медсестра щелкнула тумблером, и кабинет заполнил быстрый, отчетливый стук. Бакуго и Киришима шмыгнули носами, сдерживая слезы, а Урарака и вовсе разрыдалась в голос. — Это бьется сердце твоего ребенка, — тихо повторила женщина. Я откинулся на подушку, вслушиваясь в этот самый прекрасный звук на свете. — Значит, я буду тетей Очако, — всхлипнула подруга, а затем повернулась к парням. — А вы?.. — Дядя Мужественность! — шмыгнул носом Киришима. — Дядя Пёсель, — со слабой улыбкой добавил я, глядя на Бакуго. — Ой, как мило, Каччан... — протянул Кири. — Заткнись, Дерьмоволосый! — буркнул Бакуго, поспешно отворачиваясь, чтобы скрыть влажные глаза. — Это только ради мелкого, понял?! Я тихонько рассмеялся и кивнул. — Срок примерно восемь недель. То есть два месяца, — подытожила Исцеляющая Девочка, вытирая гель с моего живота. — Приходи ко мне снова где-то через месяц. Я кивнул, поднялся с кушетки, бережно спрятал снимок УЗИ в карман и вернулся в общежитие. Убрав драгоценное фото в ящик стола, я услышал стук. На пороге стоял Шото. Я вздохнул и впустил его внутрь. — Как ты? — спросил он, присаживаясь на край моей постели. — Всё в порядке, спасибо. А ты? — вежливо поинтересовался я, стараясь держать дистанцию. Он опустил голову, выглядя совершенно разбитым: — Мне так не хватает твоих объятий... Твоих прикосновений. Я скучаю по тому, как ты бубнишь себе под нос. Я просто безумно по тебе скучаю, Изуку. Я пытаюсь найти способ избавиться от контракта, но это так трудно... Пожалуйста, можно мне хотя бы поцеловать тебя? Я качнул головой в знак отказа, но он внезапно подался вперед и отчаянно перехватил мои бедра: — П-пожалуйста, Изу... Я же видел, каким грустным ты ходил последние недели. И... я просто надеюсь, что ты не нашел себе кого-то другого, ведь сегодня ты впервые выглядишь таким счастливым. Его вид был таким измученным, что мое сердце дрогнуло. Я мягко запустил пальцы в его волосы, понимая, как сильно он сейчас нуждается в поддержке. — Ты вообще спишь? — тихо спросила я. Он покачал головой: — Без тебя у меня ничего не получается. Я тяжело вздохнул, мягко приподнял его за подбородок и оставил на его губах короткий, нежный поцелуй. — Прошу тебя... — взмолился Шото, заглядывая мне в глаза. — Я знаю, как тяжело быть секретом, но ты мне нужен. Я спать не могу без тебя. Клянусь, между мной и Момо ничего не было, мы даже не целовались! Я с болью отвернулся, чувствуя, как внутри всё сжимается от осознания тайны, которую я несу: — Шото, пожалуйста, остановись. Я не могу. — Но мне нужны только твои объятия и поцелуи, когда становится совсем невыносимо... Мне нужно просто побыть с тобой. Прямо сейчас. Я грустно улыбнулся и поцеловал его в макушку: — Мне жаль, Шо... Но очень скоро я уеду. Меня не будет несколько месяцев, но когда я вернусь, я всё тебе объясню. Его лицо побледнело от ужаса и тоски: — Пожалуйста, нет... Изуку, умоляю, не уезжай! Я упрямо покачал головой, напоследок коснулся его губ финальным поцелуем, а затем мягко, но решительно выставил его за дверь своей комнаты.