Burn the (other) world down.

      Ключи звенели в его руках, когда он прислонился к двери своей общей квартиры с матерью, толкая каждую унцию веса тела, которую он мог, пытаясь избавиться от гнева, шевелящегося внутри него. Дверь, казалось, чуть не слетела с петель, когда Мидория Изуку вошел в чистую квартиру, которая была полной противоположностью тому, что он чувствовал в своей голове. За спиной он слышал тяжелые шаги матери, поднимавшейся по лестнице. Не заботясь о последствиях, Изуку захлопнул за собой дверь.        – Изуку!- Крикнула Инко с другой стороны двери, на мгновение повернув ручку, прежде чем войти в квартиру. Изуку только сердито посмотрел на нее, чем заслужил еще более глубокое разочарование. – То, что ты делал в школе, было неприемлемо!        – Ах, да?– Изуку подзадоривал его, швыряя рюкзак, который лежал у него на плечах, в стену, и тяжелый удар помогал (хотя бы немного) справиться с гневом, вспыхнувшим в его голове. – А что бы ты хотела, чтобы я сделал вместо этого? Просто сидеть и принять это?        – Конечно, нет! Но тебе не следовало этого делать...        – Он велел мне спрыгнуть с крыши! – Изуку прервал ее с рычанием, сжав руки в кулаки, одна из них полезла в карман. - Он, и я цитирую, сказал мне: «Прыгни лебедем с крыши и пожелай, чтобы у меня не было той же причуды, что и у моего отца — злодея». - Изуку мысленно вздохнул с облегчением, почувствовав знакомую тяжесть в руках и обхватив пальцами серебряную зажигалку в кармане. - Ты бы хотела, чтобы я последовал его совету, мама?        – Изуку! – Инко снова вскрикнула. – Конечно, нет! Но Катцуки теперь весь в ожогах от твоей причуды! Как ты можешь быть героем, если это записано в твоем личном деле?       Изуку рассмеялся, не оборачиваясь, чтобы посмотреть на Инко, и протопал в свою комнату.        – Я даже не хочу больше быть героем, мама! Ты лучше всех должена знать, что я не хотел бы оказаться в одной группе с теми, кто запер папу. - захлопнув и на этот раз заперев за собой дверь, Мидория младший прислонился к стене, тяжело опустился на пол и выудил зажигалку из кармана.        – Изуку!– Инко постучала в дверь с другой стороны, слегка толкнув сына, но тот не сдвинулся с места. В конце концов она сдалась, и Изуку остался стоять, прислонившись к двери с серебряной зажигалкой в руке. Щелчок по крышке зажигалки, открывающейся и закрывающейся, успокаивал, просто что-то делать руками делало Изуку немного спокойнее. Однако гнев не исчез полностью. Этого никогда не происходило. Особенно в его комнате, где над письменным столом лежала вырезка из газеты, посвященная тому дню, когда был схвачен его отец.       ЯПОНИЯ НОМЕР ОДИН ОТПРАВЛЯЕТ ЗЛОДЕЯ ОГНЕДЫШАЩЕГО В ТЮРЬМУ.       Всемогущий, шутливый герой, которым он был, отправила собственного отца Изуку в тюрьму, и в девятый день рождения Изуку тоже. Какой это был подарок! Вот почему Изуку никогда не хотел быть героем. Когда-то, еще до того, как он узнал, кем и чем занимается его отец, он хотел стать одним из них, но идти по стопам отца значило для Изуку больше, чем в конечном итоге столкнуться с ним лицом к лицу. Даже если теперь этого никогда не случится.       Кроме того, все герои, казалось, заботились о том, чтобы быть кричащими и получать наибольшее количество очков популярности от публики. Никто из них, похоже, не хотел никого спасать. И если с кем-то вроде Бакуго обращались как с героем только из-за его причуды (которая очень легко могла быть злодейской), Мидория младший не хотел быть смешанными с ними.       Поднявшись с пола и бросив зажигалку на кровать, Изуку принялся рыться в ящиках в поисках одежды, которая не была его школьной формой. Быстро переодевшись во что-то такое, на что никто не посмотрит дважды (а может, и ни разу, если они заняты), Мидория сунул зажигалку в карман свитера и открыл окно. Заглянув за край, он увидел землю внизу, небольшой выступ между окном и ним.       Не было слышно никакого шума, когда Изуку просунул ногу через окно, а другой поднялся со своего стола, его руки вцепились в край окна, чтобы не потерять равновесие. Хозяин комноты проделывал это достаточно часто, чтобы знать, как незаметно выскользнуть из окна своей спальни. Хотя, если Инко и заметила это во время его первых попыток, она ничего не сказала об этом.       Приземлившись на землю с тихим стуком, Изуку на мгновение оглянулся на свое окно, это была сила привычки, прежде чем он понял, что может просто запереть дверь, чтобы Инко не заметила. Засунув руки в карманы и поигрывая серебряной зажигалкой, он зашагал прочь от жилого комплекса. Он не знал, куда идет. Просто подальше.       Он шел по Мусутафу на автопилоте, ведя себя так, как он шел бы домой из школы, если бы был один (более длинный маршрут, чем тот, который привел его прямо к дому, как раз достаточно, чтобы казалось, что он проводит больше времени вдали от дома, чем технически). Он действительно не знал, куда он пойдет с этим, определенно не в школу, но он просто хотел уйти. И этот маршрут вел его через какой-то тихий район, где никто не обращал особого внимания на тех, кто шел по улицам, так что Изуку действительно было все равно.       Пиная разбросанные по земле камни, знакомый щелчок зажигалки в кармане был единственным, что занимало его мысли.       Наверное, поэтому он и не заметил этого, пока не стало слишком поздно.       По бетону, а затем вверх по его ногам скользил злодей (если то, что он делал, было чем-то, от чего можно было уйти), сделанный из слизи. Он не замечал этого, пока злодей не вторгся в его рот, задушил его и не сказал что-то о том, что он был идеальным костюмом-невидимкой. Не имея возможности дышать, он не мог использовать свою причуду, и поскольку он мог только управлять огнем, который он выпускал изо рта, зажигалка в его кармане была бесполезна.       А потом на него налетел быстрый порыв ветра, который унес его неизвестно куда.       Он проснулся самым ужасным образом.       Всемогущий, стоя прямо в пределах досягаемости огня, хлестала его по щеке.       Он нахмурился, когда герой начал говорить, не обращая особого внимания на то, что он говорил (его мысли были в основном заняты тем, как он сожжет упомянутого героя живьем). Так было до тех пор, пока все не протянули ему маленький серебряный предмет, украшенный его подписью.       Его руки потянулись к карманам, обшаривая все вокруг.       Нет. Всемогущий – нет.       Схватив со всей силы серебряную зажигалку (должно быть, это была другая зажигалка), он принялся ее разглядывать.       Он почувствовал, как огонь поднимается в горле, когда он нашел царапины и царапины, которые были там с тех пор, как отец дал ему эту вещь. Он помнит, как провел пальцем по каждой из них. А теперь они были прикрыты большой черной ошибкой под названием ”подпись Всемогущего„.       У него даже не было шанса наорать на героя, прежде чем он умчался прочь.       С огнем, сочащимся изо рта, он направился домой. Эта прогулка должна была успокоить его, а не привести в еще большую ярость.       Пролезть через окно, чтобы вернуться обратно, немного сложнее, чем вылезти, поэтому он – думая, что Инко этого не заметит – пользуется входной дверью.       Это была ошибка номер один.       Ошибка номер два заключалась в том, что он захлопнул дверь после того, как вошел, предупредив Инко, что он вернулся. Однако после этого ошибок больше не было. Только счастливые маленькие происшествия, которые он вызвал.       Инко, которая, казалось, знала, что он войдет через дверь, сидела на диване с суровым выражением лица. Скрестив руки на груди, она смотрела на него сверху вниз.       Не прошло и секунды, как она открыла рот.       – Ты под домашним арестом.       – Что ты собираешься делать? - Спросил он с рычанием. - Забрать мою дверь? Поставить решетку на мое окно? Я не могу поверить, что ты даже вломилась в мою комнату.       – Это было очевидно, иначе как бы она узнала, что он ушел?       – Я имею в виду, твое вторжение в частную жизнь, верно?        – Изуку, - проворчала она, вставая с дивана, - мне не нравится твой тон, молодой человек.       Честно говоря, он был удивлен, что она так долго не давала ему покоя. Даже узнать о том, что он делает. Честно говоря, ему было все равно. Просто потому, что она знала, это не означало, что он перестанет убегать; во всяком случае, это заставит его убегать еще больше. Вот почему он закончил этот разговор. Вот почему он решил запереться в своей комнате. Пусть Инко крикнет ему, чтобы он открыл дверь. Ему было все равно, хуже уже не будет.       – Изуку, - Инко потянул его за локоть, - мы еще не закончили этот разговор.– Послав кинжалы в ее сторону, он отдернул руку. -Может быть, ты и не боишься, но я боюсь.        – Мы собираемся ...        – Нет!– Он закричал, и огонь вырвался у него изо рта. – Нас — нет!– Расправив плечи, он выпрямил спину, стараясь казаться выше, чем был на самом деле. Огонь медленно просачивался сквозь его открытый рот, и он не собирался закрывать его. – Мы вообще не будем об этом говорить!       – Я не позволю тебе избежать наказания только потому, что ты вылез из окна! – Инко объяснила, не крича, но, конечно, используя строгий голос. Ее брови нахмурились, и он понял, что она начинает злиться. Она держалась жестко, руки были напряжены по бокам, как будто она сдерживала себя.       Вот почему он был полной противоположностью ей. Если уж на то пошло, его движения становились все более плавными по мере того, как росла ярость. Его огонь также все больше выходил из-под контроля, в то время как ее причуда никогда не двигалась ни на дюйм без ее приказа; и все же, ему было все равно, что он потерял контроль над своей причудой, когда его разум был окутан гневом.       На самом деле ему было все равно.        – Изуку!– Инко вскрикнула еще раз, когда огонь закружился вокруг нее по спирали, облизывая ее одежду и пальцы. - Контролируй свою причуду!       Он слышал страх в ее голосе, в том, как она почти умоляла сохранить ей жизнь, как будто причуда собственного сына могла убить ее. То, как она колебалась, отступая назад, только чтобы поморщиться от боли, когда огонь обжег ее руку. Ее зеленые глаза были широко раскрыты, в них отражались красные и оранжевые языки пламени.       На самом деле ему было все равно, если, потеряв контроль над своей причудой, он вдруг окажется без живой матери.

***

      Дождь хлестал, сильный и неумолимый, пока он сидел у стены какого-то тенистого здания, которое он нашел, переулок, в котором он нашел убежище, вел в тупик, который его совершенно не волновал. Он всегда ненавидел дождь, из-за него ему было гораздо труднее вызвать огонь, который составлял большую часть его причуды. Он подумал, что ему просто повезло, что дождь не начался до того, как он узнал, что в квартире нет ничего, кроме пепла.       Однако теперь, когда начался дождь, ему негде было спрятаться. В любом случае, он не собирался долго оставаться на людях. Полиция довольно скоро найдет его; все указывало на то, что он был преступником. Его отец все еще сидел в тюрьме, и никто с причудами огненного типа не охотился за Мидорией Инко. С тем, как пожар начался в середине квартиры, без чего-либо, чтобы фактически начать его, все признаки указывали на причуду. И даже если бы он не был тем, кто начал это, его побег с места преступления и причуда огненного типа сделали его подозреваемым.       Хотя, если бы его спросили, он не стал бы отрицать, что именно он разжег огонь. В конце концов, он очень этим гордился.       – А? - Тихо воскликнул кто-то в глубине переулка. - Что это у нас тут?       Подняв глаза, он увидел человека в маске и шляпе, закрывавшей все, что он мог видеть.        – Не твое дело, - выплюнул он, сверкнув глазами.       – Это мое личное дело, когда ты находишься на моей территории.        – Кто ты такой? Герой? – Хотя этот человек вполне мог быть главарем какой-нибудь банды; герой был просто первым, что пришло ему на ум.        – Нет, определенно нет.        – Хорошо, - выпалил он почти сразу же после этого, не задумываясь. Наверное, это тоже было не очень хорошо, потому что почти все любили героев, а те, кто не любил, были злодеями. Вероятно, это также было не очень хорошо, потому что этот человек мог очень легко солгать о том, что он герой. Этот человек может быть просто одним из тех подпольщиков, о которых никто не говорит, потому что они не знают, что они существуют. Мужчина, вместо того чтобы спросить, что не так с Изуку, только промурлыкал в ответ.        – А почему ты так говоришь? – Мужчина присел на корточки, позволив Изуку пристально посмотреть на него. – Разве ты не любишь героев? И это все?       Мидория не отвел глаз только потому, что у него самого были шрамы только там, где должны были быть его глаза (где все должно было быть, единственная часть его лица, которая не была его ухмыляющимся ртом). На самом деле, Изуку вообще не отводил глаз.       – Ну да. Можно сказать и так, - ответил он, не давая понять, что ненавидит героев. Изуку не хотел, чтобы этот парень перед ним был каким-то подземным героем (что, вероятно, было бы единственным способом, которым он мог бы будьте героем, с тем, как про-герои относятся к своей внешности. Когда ты герой подполья, тебе не нужно беспокоиться об этом. Никто вас не видит), который привел бы его в полицейский участок за эти слова; что, если подумать, было действительно глупой причиной привести ребенка в полицейский участок, но это также было очень ясным признаком того, что ребенок вполне может вырасти злодеем. Например, как Изуку.       – Тогда не хочешь ли присоединиться ко мне? – Мидория в замешательстве приподнял бровь. - Я тоже не люблю героев. Некоторые, – он усмехнулся, - могут даже назвать меня злодеем. И я обнаружил, что ищу других людей, которые разделяют мои взгляды.       Заинтригованный, Изуку попытался сесть, прислонившись спиной к стене.        – И какие же это будут взгляды?       Он усмехнулся.       – Что герои должны быть уничтожены. – Изуку не раздумывая взял протянутую руку мужчины. Усмехнувшись, мужчина помог ему подняться с земли. – Ты можешь называть меня Все за Одного, - объявил он, вытирая руки о штанины. – Как тебя зовут, мой мальчик?       Он на мгновение задумался.       – Огнедышащий. Можешь называть меня Огнедышащим.