Run on Gasoline

Странное щекочущее ощущение возникает в области груди и живота. Это не случайные, а скорее осознанные мазки, направленные на создание узора. Более того, они не прекращаются и вырывают ее из мирной дремоты. Но она не собирается позволить этому нарушить ее драгоценный сон, когда ей так хорошо и комфортно, поэтому она решает просто не обращать внимания. И в этот момент крошечные прохладные порывы воздуха начинают обдувать ее кожу. Ее мышцы автоматически напрягаются от этого ощущения. – Не. Двигайся, – говорит знакомый голос с хрипотцой откуда-то сверху. Она тут же приоткрывает глаза, чтобы посмотреть, откуда он доносится, и ее встречают взъерошенные светлые волосы и поразительно голубые глаза. Это Кларк. Она опускает взгляд на то, чем была так увлечена девушка до ее пробуждения. С этого ракурса она не может рассмотреть более подробно, но по кисточке в руке Кларк и цветным пятнам на ее голой коже она догадывается, чем именно. Они все еще обнажены, только нижняя часть их тел прикрыта одеялом, и они по-прежнему находятся на заднем дворе. – Я нашла в доме акварельные краски, – говорит Кларк с ухмылкой. – Я заметила, – отвечает она с небольшой улыбкой, закинув руки за голову. Она заинтригована тем, что выйдет из этого недавнего события, поэтому просто лежит и позволяет блондинке продолжать. – И почему ты рисуешь именно на мне? – Я не видела внутри никаких холстов, – аргументирует голубоглазая девушка. – А ты просто лежала здесь, так почему бы и нет? Мягкие губы целуют неокрашенную часть ее живота. Она шипит от прикосновения и наплыва воспоминаний о прошлой ночи, которые с силой обрушиваются на нее. Кларк ухмыляется ее реакции и еще немного целует ее в области талии. Где-то на задворках ее сознания начинает раздаваться сигнал тревоги, требующий прекратить это, иначе у нее будут большие проблемы. – Кларк, – предупреждает она, – у нас нет на это времени. Если мы задержимся, есть большая вероятность, что нас поймают. – Ладно, – протягивает блондинка, поднимаясь, и утягивает одеяло с собой, оставляя Лексу голой. Кларк смотрит вниз на ее обнажившуюся нижнюю часть тела и самодовольно улыбается. Ее глаза следуют за взглядом Кларк и расширяются, когда она видит свой твердеющий полустояк. Она пытается прикрыть его руками. – Ну, похоже, что кто-то не согласен. – Кларк, пожалуйста, – умоляет она. – Я серьезно. Просто... не обращай внимания, хорошо? – Ладно, ладно. Я ухожу, – говорит девушка дразнящим тоном, направляясь к дому. Но прежде чем открыть дверь, очень соблазнительно подмигивает ей. Лекса вздыхает с облегчением, когда блондинка наконец-то заходит в дом. Она встает, чтобы поискать нижнее белье, которое они раскидали прошлой ночью, и обнаруживает, что Кларк уже взяла на себя инициативу собрать его и аккуратно сложить в сумку. Она роется в ней в поисках свежего комплекта, затем надевает его и следует за своей спутницей внутрь с сумкой наперевес. К счастью, вероломный придаток между ее ног оказывается более сговорчивым, когда одет. По пути на кухню, где Кларк, вероятно, пытается найти что-нибудь поесть, она проходит мимо зеркала в полный рост и останавливается, чтобы рассмотреть, что нарисовано на ее коже. Это похоже на лесной пейзаж с множеством самых разных оттенков зеленого, а также нескольких синих и желтых, и это так красиво. Она настолько очарована, что не заметила, как сама художница подошла к ней со спины. – Неплохо, да? Что ж, по крайней мере, Кларк сейчас одета. Она смотрит на девушку в недоумении. Потому что как она может описать подобный шедевр как "неплохой"? Действительно жаль, что пейзаж временный и нарисован на ее теле, когда его хотелось бы сохранить. – Неплохо? Кларк, это потрясающе красиво. Буквально все, что угодно, только не неплохо. Ты должна зарабатывать этим на жизнь. – Чем, рисованием на голых людях? – говорит она с неловким смешком. Ну конечно, она отмахнется шуткой. За все время, проведенное вместе, Лексе не потребовалось много, чтобы понять, что склонность Кларк к искусству - довольная болезненная тема, как и разговоры об ее отце. Отсюда было легко сделать вывод, что две эти темы связаны, потому что она старается никогда не поднимать ни одну из них. Должно быть, произошло что-то значимое, спровоцировавшее нечто подобное, и она сомневается, что это произошло накануне ночью. – Хей. Мы можем... поговорить об этом. Если ты хочешь, конечно, – осторожно отвечает она, делая несколько шагов навстречу невысокой девушке. Руки Кларк инстинктивно обвиваются вокруг ее талии, когда она зарывается лицом в шею Лексы. Горячее дыхание касается ее кожи, и она чувствует легкое покалывание. – Я не хочу об этом говорить, – раздается приглушенный ответ. – Хорошо. Тогда мы можем поговорить о чем-нибудь другом. – Или... нам вообще не нужно разговаривать, – отвечает Кларк, подталкивая ее к кожаному дивану. Судя по всему, Кларк более убедительна, чем она считала. Лекса не помнит, как она оказалась в этой ситуации. Ситуация заключается в том, что она беспомощно задыхается в потолок, в то время как Кларк усердно работает над ней между разведенных бедер. Она снова опускает взгляд и стонет, когда теплый рот засасывает кончик ее члена обратно внутрь, а рука движется быстрее по жесткому стволу. Это маленькое милосердие, что она надела презерватив, иначе сильные ощущения мгновенно отправили бы ее за край. Громкий стон срывается с ее губ, когда язык облизывает и без того чувствительную головку. В своем желании продержаться она прибегает к мысленному обратному счету от ста. По-немецки. Neunundfunfzig, achtundfunfzig, siebenundfunfzig…Но это бесполезно. Они ни за что не выдержит такой сладкой, сладкой пытки, поэтому осторожно тянет за светлые локоны. Девушка останавливается, но не раньше, чем медленно проводит языком от основания к кончику члена. Полностью обнаженная, ее любовница седлает ее, прижимаясь крепче, что приводит к столкновению их центров. Она пытается перевести дыхание, но губы Кларк уже на ее губах, распространяя во рту знакомый фруктовый вкус. Каким-то образом она находит в себе силы разорвать поцелуй. – Это...арбуз? – спрашивает она, тяжело дыша. – Мхммм. Тебе нравится? – отвечает блондинка, начиная тереться о нижнюю часть члена Лексы, покрывая его своей влагой. В неконтролируемом порыве ее руки хватаются за пышную задницу, чтобы получить больше трения. Она физически не может ответить, поэтому просто сокращает расстояние между их губами. Кларк стонет ей в рот, ускоряя движения. И все же этого недостаточно. Ей нужно больше, гораздо больше. Ее правая рука находит путь между их телами и тянется к клитору Кларк, она использует большой палец, чтобы слегка надавить на него. – О Господи, блять! Это останавливает девушку от того, чтобы продолжать тереться об нее, но она опускает одну руку, обхватывая ее член. Лекса смотрит вниз, когда бледная рука направляет его в нужное положение. И кажется, что Кларк еще более нетерпелива, потому что сразу же начинает опускаться вниз, принимая внутрь примерно половину ее длины. Они оба вскрикивают от удовольствия. Она надавливает ладонями на ягодицы Кларк, чтобы протолкнуть еще больше себя внутрь божественного тепла. Кларк так восхитительно напряжена, что ей приходится остановиться на несколько секунд, прежде чем кивнуть любовнице, чтобы та продолжала. Она начинает в медленном темпе, поднимаясь всего на дюйм, затем снова опускаясь с круговым движением бедер. Но довольно скоро Кларк ускоряется и время от времени выкрикивает ругательства, дико скача на ней. С не меньшим пылом, она толкается в нее, поддерживая темп, заданный ее любовницей. Подняв глаза, она видит лицо Кларк, искаженное выражением блаженства, ее груди подпрыгивают в такт нетерпеливым движениям. Она испытывает чувство гордости и решает удвоить усилия. Руки крепче обхватывают гибкое тело на ней, а рот прижимается к розовому соску. Посасывая его и перекатывая зубами, она меняет угол толчков. А потом Кларк кончает, крича от наслаждения. – Вот дерьмо! Я сейчас...блять, блять, блять! Пульсация стенок вокруг ее члена почти заставляет ее взорваться, но ей удается сдержаться и подождать, пока блондинка не придет в себя и не попросит еще. Для разнообразия она полна решимости трахнуть Кларк до изнеможения. Они покинули дом где-то в середине дня. Совесть Лексы не позволила ей уйти, не оставив записку для хозяев дома о том, что им, вероятно, следует провести дезинфекцию всего помещения на всякий случай. Потому что после секса на лежаке у бассейна прошлой ночью и на кожаном диване сегодня утром они с Кларк оказались на кухонной столешнице, обеденном столе, ковре в гостиной и, наконец, в душе. И во всей этой вакханалии виновата Кларк. Лекса задается вопросом, не слишком ли она привыкла не спать на кровати. В конечном счете, Кларк пришлось признать, что о выносливости Лексы действительно слагают легенды, а их запас презервативов значительно уменьшился. Но самое интересное, по крайней мере для нее, что ей пришлось нести блондинку на спине до машины, потому что та утверждала, что ее ноги отказываются работать.

***

После нескольких часов езды они оказываются на ночном рынке. Держась за руки, они ходят вокруг, время от времени останавливаясь у прилавков, чтобы купить что-нибудь. Или, в случае Лексы, украсть прямо у продавцов из-под носа с помощью ловких рук и впечатляющей тактики отвлечения внимания. Однако сейчас брюнетка занята тем, что хмуро смотрит на свой аварийный телефон, который не перестает пиликать с тех пор, как она включила его, чтобы проверить наличие срочных сообщений. Кларк находит это странным, потому что Лекса использует незарегистрированный номер, и он есть только у нескольких человек. – Какого черта? Как Рейвен и Октавия узнали мой номер? – спрашивает Лекса, когда они останавливаются. – Понятия не имею. Даже я не знаю твоего номера, – отвечает она, отводя их в сторону, чтобы не мешать другим покупателям. – Кларк, они завалили мою почту сообщениями, которые содержат исключительно эмоджи, изображающие, как я могу предположить, сексуальные действия. Оу. Что ж. Совсем забыла об этом. Ее друзья, вероятно, подкупили и запугали Линкольна, чтобы тот дал им номер Лексы, поскольку она больше не включала свой телефон с прошлого вечера. Кларк фыркнула от смеха. – Дай мне взглянуть, – говорит она, забирая телефон у Лексы. И конечно, она находит там именно то, что описывала брюнетка. Ее смех становится все громче по мере того, как она прокручивает ленту сообщений дальше, пока Лекса не выхватывает телефон обратно. – Эм... возможно, я рассказала Рейвен кое-что о том, что случилось прошлой ночью. С твоего разрешения, конечно. – Что? Не припоминаю, чтобы я на это соглашалась. – Ты согласилась. Я спросила тебя, могу ли написать Рейвен, на что ты ответила: "Конечно, вперед". – Когда именно? – Прямо перед тем, как ты отключилась. – Блин. Да, я вроде как начинаю вспоминать, – говорит Лекса, почесывая затылок и глядя в телефон. – О, ты только посмотри. Аня испекла торт в нашу честь с надписью "Поздравляю с сексом", и сфотографировала себя, Линкольна, Беллами, Джаспера и Монти, поедающих его. Она собирается убить Рейвен. Но опять же, это ее вина, что она рассказала. Она должна была догадаться, к чему это приведет. Выражение лица Лексы не читаемо, чтобы понять, злиться ли та. А что, если она не хочет, чтобы кто-то знал о них? Но, как обычно, лицо брюнетки остается невозмутимым. Лекса, должно быть, почувствовала, о чем она думает из-за ее молчания, потому что кладет руку на плечи Кларк, чтобы притянуть в объятия. – Хей, послушай, я не сержусь. Мне все равно, знают ли они, – говорит девушка повыше. Кларк немного отстраняется, чтобы снова взглянуть на нее. Лекса теперь улыбается с нежным выражением на лице. – Я имею в виду, мне даже льстит, что ты посчитала нужным рассказать о том, какая я в постели. Или лучше сказать - в отсутствии постели? – О, мой Бог. Заткнись, – хнычет она. Но Лекса уже целует ее губы, медленно и сладко. Ее колени немного подрагивают, но она стоит твердо, обхватывая девушку за талию для поддержки. Она не собирается давать Лексе еще один повод дразнить ее. Тем не менее они разрывают поцелуй раньше, чем ей хотелось бы. – Итак, ты собираешься рассказать мне, почему тебе понадобилось отвлекать меня сексом сегодня утром? Я знаю, что тебя что-то беспокоит, Кларк. Оу. Она надеялась, что Лекса забудет и будет жить дальше. Но сейчас нет смысла молчать об этом. – Это родной город моего отца. Я не возвращалась сюда с тех пор, как он умер, – отвечает она. Ее глаза смотрят куда угодно, только не на лицо Лексы, а руки судорожно перебирают петли джинсов другой девушки. Пребывание в Орегоне, мягко говоря, выбивает из колеи. Она никогда не думала, что окажется здесь снова с тех пор, как семья ее отца заявила, что они не хотят иметь ничего общего ни с ней, ни с ее матерью. Они ненавидели Эбби за эвтаназию Джейка и предполагали, что Кларк была в этом замешана. Но эта кучка гомофобных церковных фанатиков ненавидела ее еще до этого. Она часто задавалась вопросом, как стая безумцев воспитала настолько любящего и принимающего человека, как ее отец. Больнее всего было то, что им запретили присутствовать на похоронах и погребении. Она рассказывала все это Лексе, пока зеленоглазая девушка терпеливо слушала и ловила большим пальцем падающие слезы. – Это так неправильно. Мне жаль, Кларк. Ты заслуживала быть там, чтобы похоронить отца, – говорит Лекса, прижимаясь губами к виску Кларк. – Когда умерла моя мать, хоронить было некого: не осталось ни одного тела. Типично для авиакатастрофы, произошедшей на смехотворно большой высоте. Помню, они говорили, что даже от самолета не осталось ничего, что можно было бы спасти. – Лекса, это... – Ужасно, я знаю. Но мне нравится думать, что я дала своей матери достойные проводы туда, куда отправляются души людей после смерти. Так что я не собираюсь мириться с несправедливостью, которую совершила семья твоего отца. – Лекса отстраняется, и Кларк видит решительный взгляд ее глубоких зеленых глаз. И в этот момент она верит в то, что говорит Лекса, принимает ее слова близко к сердцу и цепляется за них, как за спасательный круг. – Ты знаешь, где он похоронен? Мы собираемся почтить память выдающегося отца, даже если это последнее, что мы сделаем. Она не думала, что можно влюбиться в кого-то так быстро и что это осознание придет к ней так внезапно, особенно учитывая их историю. Но Лекса, как она уже знает, - аномалия. Невероятный феномен, захвативший ее штормом. Существо, созданное из двух противоречащих друг другу реальностей. Лекса - это контролируемый хаос, срежиссированное безумие. Она размышляет, не потому ли так трудно идеально передать ее личность с помощью карандаша и бумаги. Это то, что она пыталась и не смогла сделать, прежде чем сдаться и вместо этого рисовать на ее коже сегодня утром. И Кларк никогда не испытывала таких сильных чувств к кому-то, и сомневается, что когда-нибудь испытает. Она просто надеется, что Лекса чувствует хотя бы часть того, что чувствует она. Поэтому она целует ее с бурей эмоций за каждым движением губ и крепче сжимает талию девушки. Лекса целует ее в ответ с той же нежностью, что и раньше. Пока их не прерывает звон и вибрация телефона Лексы. – Мы к этому вернемся, – говорит брюнетка, последний раз чмокнув ее в губы, чтобы ответить на звонок. – Алло? Да, она здесь. Хорошо, дай нам секунду. – Кто это? – Октавия. Говорит, что хочет сообщить нам что-то важное. Пойдем, поищем место потише. Они идут, пока не доходят до импровизированного фуд-корта, состоящего из грузовиков с разнообразной едой и освещенного свисающими сверху огнями. Лекса находит для них свободный столик, за который можно сесть, и включает громкую связь, чтобы Кларк тоже слышала. – О, неужели. Наконец-то ты вышла из своей сексуальной темницы, – говорит Октавия. – Ребята, вы сейчас полностью одеты? Потому что мне не нравится, когда меня прерывают звуки секса, пока я объясняю важное дерьмо. – Ради всего святого, О. Да, мы полностью одеты. Кроме того, мы на людях, – отвечает Кларк. – Что никогда тебя не останавливало, Гриффин. Давай без этой херни. – Октавия! Просто скажи мне, что хотела сказать. Боже, иногда ты хуже Рейвен. – Ладно, черт побери! Успокой свои молочные железы! – Кларк закатывает глаза, а Лекса просто хихикает над их препираниями – Так, в общем, твоя мама звонила на этой неделе и спрашивала, не знаю ли я, где ты. – Вот это да, и ей потребовалось всего около месяца, чтобы начать искать свою дочь. Что ты сказала? – спрашивает она. – Ничего такого, что могло бы выдать тебя, конечно. Но мне пришлось сказать ей какую-то чушь о том, что у тебя есть секретные планы на лето, вместо того, чтобы ехать домой. Прости. – Нет, нет. Все нормально, О. И как она это восприняла? – Честно сказать, она была в бешенстве. Но это не первый раз, когда ты прячешься от нее целое лето, так что она переживет это, я думаю. Просто решила вас предупредить. – Хорошо. И, эй, О? Спасибо тебе. – Я прикрою тебя, сучка. Просто оставайтесь там в безопасности, договорились? – Мы будем. Люблю тебя – говорит она, прежде чем закончить разговор. – Итак... что мы будем делать? Твоя мама сейчас тебя ищет, – Лекса смотрит на нее с озабоченным выражением на лице. – Это ничего не меняет. Что мы собираемся сделать, так это раздобыть немного еды, потому что я умираю с голоду. А потом мы вернемся в машину, где будем целоваться как похотливые подростки в пубертатный период. После этого мы двинемся в путь, пока не доберемся до могилы моего отца. Идет? Лекса одаривает ее своей фирменной полуухмылкой. Она задается вопросом, перестанет ли когда-нибудь ее сердце бешено колотиться при виде этого. – Звучит идеально.