Как я принял его игру

      Почти два года назад я познакомился с Олегом. Высокий шатен с волосами до плеч и глазами цвета графита приковывал к себе внимание не просто всего класса, но и всей школы. Он пришёл в начале десятого класса и тут же стал любимчиком многих учителей, предметом воздыхания всех дам с шестого и по одиннадцатый класс (не зацепил промежуток с первого по пятый только потому что примерно до этого момента большинство учеников отличаются примерностью, и времени на то, чтобы бегать за кем-либо не слишком много), а ещё моим другом.       Честно говоря, не могу понять, что его зацепило во мне. Да, я считаю себя интересным собеседником и хорошим другом, но он не мог знать это, как только увидел меня. Он подошёл именно ко мне в свой первый день, я был только за знакомство с новыми людьми, мы быстро нашли общий язык и уже через месяц я стал к нему ближе, чем ко всем остальным своим друзьям.       С некоторыми я общаюсь уже 5-6 лет, но сейчас мне кажется, что они скорее не друзья, а так, товарищи, которые могут помочь, но рвать жопу для этого никогда не будут. А Олег мог бы.       Однажды я выпал из школьной жизни на полторы недели, за которые мои одноклассники успели изучить полгеометрии и всю физику за год. Может, я утрирую, но ощущалось оно именно так. Тогда Олег предложил мне приходить к нему по вечерам, чтобы я с его помощью нагнал материал. Всё это происходило накануне контрольной по этим самым технарским предметам, а я, помимо того, что пропустил кучу тем, ещё и был гуманитарием. Мы сидели у Олега до глубокой ночи, чтобы всё успеть, и он ни разу не пожаловался на то, как я безбожно туплю над тем, что он делает за секунды. Контрольнаю я в итоге написал и получил лучший, после Олега, результат.       До начала одиннадцатого класса мы жили совершенно спокойно, но потом представительницам прекрасного пола нашего коллектива стало скучно, и они решили наречь нас с Олегом геями. Мне кажется, если бы нам было 18, и если бы в России это было возможно, они бы уже утащили нас в ЗАГС и заставили расписаться. В пределах класса все понимали, что это всего лишь шутки, но существовали и другие классы, которые не понимали совершенно ничего, поэтому периодически происходили интересные беседы с непосвящёнными.       Первое время мы с Олегом упрямо отпирались, а потом он перестал. Я тогда спросил, почему, но что мне ответили: –Мне надоело с ними спорить. Пусть повеселятся.       Я, в общем-то, был согласен, тем более к гомосексуалам я относился более чем нормально, как и Олег, судя по всему.       Так, я продолжал оправдываться, пока Олег, поняв, что от нас снова хотят, терял интерес к беседе и просто стоял молча. Это стало новым поводом для обсуждений, теперь окружающие утвердились во мнении, что мы гейская пара, и наше поведение объясняли, как: "Олег устал врать, а Игорь слишком упрямый". Кстати, Игорь - это я.       Тогда Олегу и это надоело, и он решил подыгрывать им. Как сейчас помню: перед нами стоят две восьмиклассницы и выуживают бесполезную для них информацию. – То есть, вы геи? – поинтересовалась тёмноволосая. –Нет, нет, и снова нет. На все вашии вопросы ответ - нет, – сказал я спокойным, усталым голосом. –Прямо на все? То есть на "вы не мечтаете втайне пожениться и свалить подальше, можно и в обратной последовательности" ответ тоже "нет", – включилась рыженькая, до того момента внимательно рассматривавшая нас. –И на этот в том числе, – неожиданно раздался спокойный голос Олега слева от меня.       Тёмноволосая подняла на нас удивлённый взгляд, рыжая не поменялась в лице, но по глазам было видно, что она внутренне ликовала. Я, не подав виду, повернулся к Олегу и напомнил: –Алгебоа логики, – видимо, не помнит, что отрицание от "нет" - это да, а значит, "нет, не мечтаем" - это тоже самое, что и "да, мечтаем". –Да, я учёл, – сказал он и улыбнулся самой отразительной улыбкой, которая была у него в запасе. Когда он так делает, а делает он так редко, я совершенно не понимаю, как его можно не любить. Как предмет воздыхания или как друга неввжно, важно любить, – Игорь, Солнце, пойдём, нам бы в библиотеку заглянуть.       Сказать, что я был удивлён - ничего не сказать. Я, с трудом держа спокойное лицо, прошёл мимо девочек, и мы пошли в обитель книг. Прямо у входа мы столкнулись со спешащим библиотекарем, который попросил подождать его минут 10, если нам нужна будет помощь. Именно помощь мне сейчас и была нужна, но явно не его. Тут явно к кардиологу, потому что, как только Олег с этой неотразимой улыбкой назвал меня Солнцем, в груди защемило, а сердце забилось значительно чаще, чем должно. Он любит делать комплименты, но обычно они представляют собой "Выглядишь мило" или что-то вроде того. А тут вдруг Солнце. –Солнце? – был мой первый вопрос, как только мы остались одни. –Брось, Игорь, тебе не налоело? У нас такая почва для введения окружающих в заблуждение, а мы ею не пользуемся. Мне стало скучно. – он сказал это как-то пофигичтично, но о чего-то мне показалось, что я увидел секундную печаль в его глазах. Самому мне от его слов стало даже как-то больно. Он заставил меня волноваться просто из-за того, что ему стало скучно. –А предупредить? Вдруг бы я обиделся на клевету? –Я очень хорошо помню, сколько раз ты обиделся на меня за всё время нашего знакомства. 0. А я знаю, какой ты перфекционист, а значит, теперь, спустя столько времени, ты просто не можешь позволить себе обиду, – частично он был прав, но почему-то я ощутил пренебрежение моими эмоциями. Стало ещё более обидно, и, видимо, это отразилось на моём лице, потому что Олег подошёл и заглянул мне в глаза, – Игорь? Всё в норме? –Да, но в следующий раз хоть знак какой-нибудь дай, если решишь вводить окружающих в заблуждение. –Хорошо, Солнце, - сказал он мне, подмигнув, в этот момент вошёл библиотекарь. Он слегка приподнял брови, а потом просто направился к своему столу.       "Следующий раз" наступил быстро. На следующий день уже другие девочки узнавали, действительно ли мы геи. Тогда Олег назвал меня Золотцем.       Это продолжалось 1.5 месяца, и за это время я был Солнцем, Золотцем, Родным, Его Хорошим, Котиком, Солнышком и ещё многими другими прекрасными созданиями. Уже на четвёртый раз я заметил, что Олег не от скуки поддерживает слухи. Когда он называл меня тем или иным прозвищем, он улыбался одними глазами. Это очень грело мне душу. Когда я видел довольного собой Олега, у меня само собой улучшалось настроение.       А ещё он успел приучить меня к прозвищам, поэтому и я его теперь периодически , пусть только мысленно, называл Родным. А ещё не мог прожить двух дней без сладкого прозвища. Кому-то от них противно, а я их жду.       А потом наша жизнь перевернулась. Это снова сделал Олег.       Это был обычный школьный день, ничего не предвещало беды. Мы стояли в коридоре и о чём-то беседовали, как вдруг к нам подошла та ехидная рыжая восьмиклассница и её темноволосая подруга. Поворачиваясь к ним, я краем глаза заметил, как Олег на секунду улыбнулся каким-то своим мыслям, а затем снова расслабил лицо. Стоит отметить, что, не смотря на то, что он удивительно оптимистичный человек, улыбается он не так часто. Особенно так открыто, пусть и секундно. Я почуял неладное. –Всё ещё геи? – поинтересовалась у нас рыжая.       Не успел я открыть рот, как на моём плече оказался подбородок Олега, и он довольно произнёс: –Как видишь.       Я чувствовал его волосы на своей щеке. Странное ощущение. Ещё более странным было то, что мне жутко хотелось потеряться о них щекой, вдохнуть их запах и погладить Олега по голове.       Когда из мыслей меня вернуло в реальный мир, девочки уже плелись по коридору. Олег убрал голову с плеча, и вдруг меня захлестнула волна негодования. Не помню, как мы оказались в библиотеке, зато помню, что, как только мы туда попали, перед собой я увидел испуганного Олега. И ему было чего бояться. Как он потом рассказал, я бросил: "Пошли.", - и куда-то пошёл, не говоря ни слова и не отвечая на вопросы.       Дело в том, что я ненавижу, когда ко мне прикасаются, не спрашивая разрешения, не важно, мать это или сосед в тесном подъезде. Олег знал. Знал, и всё равно не спросил. Шоу ему захотелось.       Мы стояли в самом дальнем углу библиотеки, не смотря на то, что в ней никого не было. Не меньше минуты мы просто смотрели друг на друга. Я пытался понять произошедшее. Понять то, что испытал, ощутив его подбородок на плече, и решить, что с этим делать дальше. Тогда я решил принять его игру со всеми её условиями. Вообще-то, с единственным: заставить восьмиклассниц пищать от восторга любой ценой. Но Олегу я об этом говорить не стал: это будет ему наказанием за то, что не предупредил. Всего лишь небольшой профилактический культурный шок. А потому после минуты молчания я просто сухо сказал: –Знал, что не люблю тактильный контакт, но не спросил. –Игорь, родной, прости. Я боялся, что не разрешишь. – "Родной". Остановите меня, я таю от этого обращения. Всеми силами стараюсь сохранять суровый вид надзирателя, а сам пытаюсь не упасть к нему в объятия. –Знал, что играешь с огнём? –Конечно. Лю..Игорь, этого больше не повторится. – он говорит, а я вижу, как глаза его начинают блестеть, словно готовятся показаться первые слезинки. Стало ужасно больно. Я не хотел заставлять его страдать, не хотел его слёз. –Всё в порядке, но хоть свисти, если вновь надумаешь.       Олег удивлённо-неверяще поднял глаза, они стали блестеть чуть меньше, а у меня на душе стало спокойнее. –Да, конечно, Солнце. – Таю.       Удивительно то, что за 2 следующие недели он ни разу не решился на новое прикосновение. Я ждал, я мечтал о нём. Это странное ощущение уже не пугало меня. Напротив, это показалось более чем обыденным.       Олег никак не менял стратегию поведения, продолжая публично называть меня сладкими прозвищами. Тогда я решил, что действовать придётся самому. Я обратился к знакомому врачу мамы и попросил написать справку, согласно которой во время первых двух уроков следующего дня я был у окулиста и проверял зрение. Затем я написал темноволосой подруге рыжей ехидной восьмиклассницы и попросил её помочь мне. С чем именно я не говорил, а она перестала спрашивать после первого же "нет. Я на могу сказать" (после этого я всерьёз задумался начать с ней общаться). Сказал лишь что необходимо, чтобы перед третьим уроком они нашли Олега и завели с ним беседу. Там как раз перемена 25 минут, они точно всё успеют. Олегу я назвал официальную версию моего отсутствия, план обещал быть идеальным.       Я плохо спал, проснулся к первому уроку, от волнения не смог даже позавтракать. Руки дрожали. Когда я выходил из дома, я еле закрыл дверь на ключ. Однако, чем дальше я шёл, тем увереннее становился. Когда я зашёл в школу, страх как рукой сняло. Я поднялся на нужный этаж и увидел Олега в компании моей напарницы и её подруги. Они что-то тихо обсуждали, Олег стоял ко мне спиной.       Тогда я перешёл к осуществлению своего предельно простого плана. Я шёл к компании, меня никто не замечал, и возле самой спины Олега я произнёс короткое "Привет, мой хороший", и заключил его в объятия. Мне показалось, на пару секунд он прекратил дышать, но потом взял себя в руки. –Золотце, я тебя как раз ждал. Нам нужно в библиотеку.       Он развернулся и пошёл, я кинул взгляд на удивлённых, но довольных восьмиклассниц и пошёл за ним.       Снова библиотека, снова тишина. Не знаю, сколько времени прошло до того, как Олег, тихо посапывая, опустив глаза в пол спросил: –Зачем? Игорь, почему? – не та реакция, на которую я рассчитывал, но что имеем, то имеем.       Я посмотрел на него и мне показалось, что он вот-вот расплачется, поэтому я подошёл к Олегу и вновь обнял его, но он не позволил. Отшатнувшись, Олег вжался в стеллаж и повторил вопрос: –Игорь, зачем ты это сделал? Ты не любишь тактильность, так зачем? Ради чего? – в тихой пустой библиотеке я услышал в его раздражённом тоне отчаяние. Стало больно. –Там были те восьмиклассницы. Я решил, что будет весело. – старался звучать максимально невинно, а мысленно ужасно боялся, что он меня оттолкнёт. –Только поэтому? – досада в голосе Олега усиливалась с каждым словом. –Уже не уверен. – я хотел быть предельно честен, но больше ничего сказать не мог. Не мог рассказать, как мечтаю о том, чтобы он вновь положил голову на моё плечо, не мог рассказать, как схожу с ума от каждого его случайного прикосновения. Не мог сказать, что уже вижу в нём не совсем друга и сомневаюсь в своей ориентации. –И? – его лицо стало менее мрачным, глаза наполнились надеждой. –Что? –Больше ничего не скажешь?       И тут я сдался. Позволил эмоциям взять верх и почти шёпотом произнёс: –Обними меня.       Олег слегка удивился, но просьбу мою выполнил. Он отошёл от стеллажа, подошёл ко мне, раскрыл руки и осторожно обвил ими мои плечи. Я прижался к нему и обвил его руками в ответ.       Какое-то время мы стояли, не двигаясь, но потом я не выдержал и первый провёл рукой по его спине вниз, снова вверх и остановился. Послышался тихий вздох Олега, он повторил моё движение и прижал к себе крепче.       У меня окончательно сорвало крышу. Я поднял руку чуть выше и коснулся его волос. Хотелось поднять руку ещё выше и вплести руку в его волосы, но поза не позволяла. Так я простоял секунд 10 и с трудом заставил себя отстраниться. Олег правильно понял мой жест и аккуратно убрал руки.       Оставалось 5 минут до звонка, самое время идти в кабинет. Мы молча подошли к входу в библиотеку, подняли рюкзаки, которые все скидывали при входе сюда, и вышли в коридор. –Ладно, шокировать восьмиклассниц, так шокировать. – сказал он, входя в кабинет.       Тогда наше общение перешло на новый уровень. Мы регулярно касались друг друга на глазах у всех, в приступах особой нежности я поправлял волосы Олега.       До экзамена оставалось не слишком много времени. Большинство одноклассников ещё не начали готовиться, но мы не хотели тратить время впустую. Мы стали собираться то у меня, то у него, запираться в комнате и прореживать варианты бесполезного экзамена с чашечкой чая.       Я чувствовал, как медленно схожу с ума. Мы оставались наедине, и прикосновения учащались в разы. Мы не могли и не пытались оправдывать это никакими шутками над восьмиклассницами. Там это было особенно искренне.       А потом крышу сорвало окончательно. Мы сидели у Олега, за окном разгорался восхитительный закат. Дома никого не было, и мы с громким матом сокрушались о том, что смотрим на него из окна. Я подошёл ближе к окну, Олег встал за мной на некотором расстоянии. –Нравится, Солнце? – я не до конца понял, обратился он ко мне или просто спросил, нравится ли мне ярко-красное закатное солнце. Я надеялся на первое, но это было не так важно для моего ответа. –Конечно, родной. – я обернулся к нему и меня покорила вся та нежность, которую он демонстрировал во взгляде.       Я, до этого опиравшийся на подоконник, поднялся и оказался сантиметрах в 10 от Олега. Он бросил шепчущее "Чёрт", взял моё лицо в свои руки, быстро поцеловал и также быстро отстранился, чтобы увидеть мою реакцию. –Понравилось? – он отводил взгляд, но, услышав мой вопрос, посмотрел мне в глаза. –Да. – Я чуть с ума не сошёл от той уверенной нежности, что наполняла его голос. –Хочешь ещё? –Конечно. –Давай.       Он снова прикоснулся к моему лицу, я заправил его волосы, и получил долгожданный сладкий поцелуй. Долгий и трепетный, он отпечатался в моей памяти надолго. С трудом оторвавшись от Олега, я спросил: –Как тебе? –Вкусно, красиво, хорошо. Тебе? –Нужно было сделать это раньше. Столько времени потеряли.       На столе безнадёжно остывал чай, медленно пылились свежераспечатанные листы с десятками математических задач, а мы лежали на подоконнике в лучах закатного солнца, улыбались и навёрствывали упущенные поцелуи.