Любимый лучший друг

Прохладный ветерок пробегается по полу, заставляя Джемина поднять босые ноги на кровать, пряча их от холода, пришедшего из открытого окна, которое сам парень закрывать не планирует. Он накидывает себе на голову плед и смотрит грустно на экран телефона, на блокировке которого стоит фотография счастливых друзей, обнимающих друг друга. Джено не писал с самого утра, хотя старший никогда не забывал про день рождения Джемина. Сколько лет они дружили, никогда такого не случалось, что даже маленького сообщения не было прислано. В комнату заходит мама и улыбается как-то не так: горькой и печальной улыбкой. У неё глаза почти на мокром месте, и Джемин не знает почему. Он смотрит на женщину, что протягивает ему небольшой белый конверт, но ничего не спрашивает, потому что видит корявый почерк Джено, которым написано тёплое: «Моему лучшему и любимому другу Джемин-и на его день рождения». Мама уходит, а Джемин кончиками пальцев пробегается по шершавому покрытию конверта, не спеша его открывать. Что-то ему подсказывает, что написаное там не слишком уж украсит этот вечер. Хотя, этот день ничего не может исправить, потому что Джено рядом нет. Джемин всё-таки набирается сил и осторожно открывает конверт, доставая оттуда красивый, нежно-розовый листок, на которых обычно пишет Джено, потому что ему нравятся мягкие цвета. Старший любит говорить, что они напоминают ему лучшего друга. Джемин сглатывает, начиная читать. «Джемин-а, привет, это твой лучший, или когда-то бывший им, друг, который решил поздравить тебя с днём рождения. Я желаю тебе всего самого хорошего. Не грусти, живи отлично, и найди уже себе красивую девушку, о которой мечтаешь с десяти лет» Джемин на минутку ухмыляется, вспоминая их вечерние детские разговоры о девчонках в садике, что всегда ходили и болтали своими волосами, задевая нарочно мальчишек. Это были веселые времена, которые Джемин никогда не забудет. Он никогда не забудет и самого Джено, потому что за много лет их дружбы, старший стал ему чем-то большим, чем просто другом. «Мне не хочется писать много, потому что это письмо, наверное, последнее, что я смогу для тебя сделать, ведь после моих слов ты точно захочешь забыть меня, подобно страшному сну. Даже не спрашивай, почему такие мысли посещают меня сейчас — я и сам не знаю ответа на этот вопрос. Когда это всё началось? Скорее всего, в начале средней школы. Именно с той поры, я начал смотреть на тебя по-другому. Пусть это прозвучит и не правильно, но я начал смотреть на тебя так, как люди смотрят на любимых. Мне кажется, что я всегда смотрел на тебя иначе. По-другому. Не так, как делают это все. У меня было такое ощущение, что в твоих глазах, похожих на скопление множества звёзд, я вижу ответы на все поставленные мной вопросы, а твоя улыбка, такая тёплая и всегда яркая, стала для меня чем-то большим, будто похожим на смысл жизни. Мне всегда не хватало сил признаться тебе в своих чувствах, потому что я боялся потерять нашу дружбу, которой дорожу настолько сильно, что готов отдать всё, лишь бы мы никогда не переставали дружить так крепко, как делаем это сейчас. Но я понимаю, что после моего признания, ничего от бывших лучших друзей у нас ничего не останется. Ты, вероятно, будешь ненавидеть меня, потому что парень не может любить парня. Этого не примут. И я не хочу тебе делать больно. Не хочу портить твою жизнь своими навязчивыми чувствами. Прости меня за это. Всё, что я хотел тебе сказать напоследок, так это то, что я люблю тебя, На Джемин. Больше всего на свете люблю, потому что ты являешься моим смыслом жизни. Благодаря тебе, я всё ещё делаю то, что хочу, и не собираюсь это бросать. Прости, что поступаю именно так, но это будет лучше для нас обоих. Прости, что порчу день рождения, я не хотел. Это письмо — последнее, что ты получишь от меня. Не знаю, сможем ли мы увидится когда-нибудь, но я надеюсь на это. Сегодня в девять у меня самолёт, и мне придётся уехать, чтобы начать учиться, и не мешать тебе. Прости за всё. Я люблю тебя» Джемину больно. Настолько больно, что он готов рыдать и биться головой об стену. Но он не был бы собой, если бы начал делать подобное. Парень поднимается с кровати и начинает собираться, бросая взгляд на настенные часы. Без двадцати девять. Он зовёт мать, чтобы та заводила машину. И она это делает. Без лишних вопросов и слов, потому что видит то, что твориться с её сыном. Она это всегда видела. И именно поэтому сейчас она хочет ему помочь всем тем, чем только может. Джемин набрасывает на плечи куртку и выходит из дома, сразу же намокая под дождем, что лил сегодня на протяжении всего дня, будто предупреждая. Парень нервно дёргает ногой, потому что нервничает. Он боится не успеть. Боится потерять то, что так сильно любит. Джемин всегда боялся потерять Джено, потому что старший для него значил очень много. И вот сейчас, когда он находится посреди огромного здания аэропорта и глазами бегает по всем людям, что ходили туда сюда, Джемин боится не найти его. Время на часах без пяти девять, и он чувствует, что проиграл. — Джено! — кричит Джемин на весь аэропорт, стоит ему заметить знакомую светлую макушку. Ли поворачивается на зов и смотрит каким-то грустным взглядом на бывшего друга. Сердце предательски колет — оно не хочет уходить, никогда не хотело покидать то, что любит, но Джено всегда упрямо тащил его подальше. Джемин бежит к нему, останавливается рядом и почти плачет. С мокрых волос и одежды капает дождевая вода. Он дрожит от холода, но всё равно упрямо стоит на против Джено, сглатывая тяжелый ком в горле. — Если ты только что собирался уехать и бросить меня, Ли Джено, то я убью тебя! — все также кричит На дрожащим голосом. Джено не отвечает. Сложно смотреть на такого Джемина, поэтому он опускает глаза, смотря на его мокрые кеды. Когда-то лучший друг, первая и, как оказалось, последняя любовь, которая дала ему веру на хорошую жизнь, сейчас стоит и плачет прямо перед ним. Джено разворачивается, собираясь уходить, потому что сил находиться здесь больше нет. Ему нужно оставить всё здесь, чтобы не делать ещё больнее. Он не может мучать Джемина. Не может себе позволить остаться рядом с ним. — Я люблю тебя! — договаривает Джемин, стирая слёзы ладонью. Ему страшно остаться сейчас в одиночестве наедине со своими чувствами, готовыми сожрать его, если они окажутся отвергнуты. Он будто с ума сходит, сквозь дымку слёз смотря на спину друга любимого. Джено замирает. Медленно поворачивается и смотрит. В его взгляде плещется одинокая надежда на то, что ему не послышалось, и всё происходящее сейчас правда. И Джемин прямо указывает на правдивость происходящего. Он быстро оказывается совсем близко, берёт чужое лицо в свои ледяные ладошки и притягивает к себе, мягко касаясь своими дрожащими губами губ Джено. Руки старшего сразу же оказываются на тонкой талии любимого, несильно сжимая, и отпускают ручку большого чемодана, что стоял рядом. Это именно то, чего хотел Джено. Целовать и обнимать Джемина. Чувствовать его полностью. Греться его любовью и любить в ответ. Им обоим сейчас абсолютно всё равно на людей вокруг. Всё равно на то, что о них подумают, потому что этот поцелуй — единвенное, что сейчас у них есть. Они оба цепляются за эту последнюю возможность почувствовать чужое тепло, сладость губ и любовь, бьющую через края. Плевать на всё, лишь бы только любить сейчас, в этот момент, потому что другого такого же момента больше не будет. Джено разрывает поцелуй первым. В нём чувства бьют через край, потому что это слишком сладко и желанно. Слишком для всего того, что происходит между ними. Кажется, будто всё это — самый приятный сон, который когда-либо мог присниться Джено. И он не хочет уходит. Ни от сна, ни от реальности. — Я люблю тебя, Джено, — шёпотом повторяет Джемин, лбом утыкаясь в лоб Джено. — Прости, что понял это слишком поздно. Но сейчас даже не думай уйти. Я не отпущу. — Я не хочу уходить от тебя, — также шепотом отвечает Джено, прижимая Джемина к себе, и чувствуя, как тело младшего обмякает в объятиях, а его плечи начинают дрожать, и слёзы в момент заставляют плечо старшего намокнуть. — Я люблю тебя, Джемин-и, и никуда не уйду от тебя. Даже если ты попросишь об этом, не уйду.