Светлый ангел Ангелины (про фон Плеве)

Александру Аникину Александру Аникину (оперному певцу) 1904. 10 апреля министр фон Плеве собирался пойти в театр на оперу "Лакме". Зал был переполнен зрителями. Роль Нилаканта, индийского брамина, должен был исполнять Александр Бельский. Его поклонница 29-летняя Оленька Петровская, влюбившаяся в 66-летнего певца, притаилась среди зрителей в зале. И её соседом по случаю оказался молодой эсер Борис Савинков, который раскланявшись со зрителями Путилиным и Ревенко - сотрудниками департамента полиции и III отделения Охранки, - стал ожидать начало спектакля. Целью было рассчитать время. Но опера Делиба была из трёх действий, поэтому Савинков подумал, что зря теряет в театре время. Ну что ж, хотя бы культуру послушает. Ревенко обратил внимание на этого высокого молодого человека, с тёмно-русыми волосами и карими, пронзительными глазами, при взгляде на него которых, Ревенко вздрогнул. - Кто это? - Спросил детектив. - Любитель оперы. - Предположил весёлый Андрей Путилин, и стал ждать оперу с замиранием. Молодой, 27-ми летний сыщик любил оперу. 54- летний Ревенко разделял его вкусы. он с недоверием покосился на Бориса, который отвёл глаза и перевёл их на сцену, мимолётно глянув на красавицу Оленьку. Вышел Александр Бельский, и сказал печальную новость: - Простите. Произошёл взрыв на броненосце Петропавловск, поэтому спектакль отменяется. Путилин разочаровано вздохнул. Савинков увидел, что Оленька также тяжело вздохнула, и решил, что она поклонница Бельского. Паллада подумала, что зря они это сделали, и она решила, что в дальнейшем возьмёт себе псевдоним "Бельская" - странная, но звучная фамилия. Богданова юркнула из театра к Сазонову, едва замеченная Борисом, который усмехнулся, глядя уходящей женщине вслед... "Паллада..." - пронеслось у него в голове.... ...шла русско-японская война. 3 апреля 1904 года в осаждённом Порт- Артуре случилось несчастье. Затонул подорвавшийся на японской мине флагман "русской Тихоокеанской эскадры броненосец "Петропавловск". Среди погибших оказался и художник-баталист Василий Верещагин. Также погиб вице-адмирал Степан Осипович Макаров. максимальная скорость броненосца "Петропавловск" составляла 16,86 узлов, средняя скорость на испытаниях 16,38 узлов. Запас угля нормальный 700 или 900 т. Бельский продирижировал: "Гимн морю"! ..пускай хранишь ты нас один, а мы споём для моря гимн... - пели Оленька и Борис среди других исполнителей. Путилин открывал рот, Ревенко посмеивался глядя на него, хотя он не смел так делать в такой ситуации, но Путилин его рассмешил. Перехватив взгляд шефа, Андрей сам гоготнул. Савинков, поняв что Путилин открывал рот сам засмеялся, и по окончанию гимна вышел из театра. Взрыв на броненосце Петропавловск огорчил его: погибли люди, и жаль было осаждающих Порт-Артур. Он вернулся в гостиницу, где ждала его Дора, Доротея, или Дарья Бриллиант, игравшая певицу и жену нагловатого и хамоватого банкира. - Сегодня мы просто отправимся спать. - Сказал Борис, едва переступил порог гостиницы. - Почему? - Спросила Доротея, надув губки: ей тоже, как и Борису хотелось заняться любовью. - Взрыв на броненосце Петропавловск. - Как бы обижено сказал "банкир". - Погибли люди; объявлен Всероссийский траур. Бельский отменил спектакль. - Поэтому ты так рано пришёл. - Улыбнулась Дора. - То-то я удивилась: Делиб длинный. - Ладно, я спать. - Сказал Борис, нежно посмотрев Доре в глаза, и облизнув губы. - До завтра. - До завтра. - Ответила Дора. К ней подошла хозяйка гостиницы. - Фу, какой противный барин. - Сказала Жанна Михайловна, сочувствуя Доре. - Не любит Вас. Бросили бы Вы его нашли бы кого понежнее. - Любит. - Улыбнулась Дора. - Он ходил в театр, там сообщили что произошёл взрыв на броненосце "Петропавловск". Ему стало жаль ушедших безвременно людей. - Да Вы что? - У Жанны Михайловны округлились глаза, и она быстро и спешно сделала ознаменование себя крестом. - Бедные наши морячки! И много погибло? Ох, Вы батюшки-святы... простите... это я Вас жалею.. я думала он сегодня не в духе, муж Ваш... и Жанна Михайловна ушла передать новость слугам. "Если бы муж!", - подумала Дора, всем сердцем любившая этого надменного и жестокого Бориса, который был женат на дочери писателя, поэтессе Вере Глебовне Успенской. И, улыбнувшись сама себе, ушла спать... ...Путилин пришедший после заседания у Плеве рвал и метал. Плеве ничего и слышать не хотел о готовящимся на него покушении, которое затеяли эсеры. Ревенко и его друг Сашка смотрели и почти смеялись, глядя как бешенный Путилин разносит их кабинет к чертям. - А что Вы смеётесь? - Путилин гневно посмотрел на друзей и сотрудников по совместительству. - Вы оба такие же как и он. Знаете, что Плеве сказал? Рыжий 24-летний Сашка ржал в усы. - Революционеров нет. У нас всё тихо и спокойно. Ага спокойно. Кроме русско-японской войны. Сашка и Владимир покатились со смеху. - Ну а ты куда смотрел? - Смеясь, сказал Владимир. - Нужно было усилить охрану. - Знаете что он сказал? - Продолжал Путилин, разыгрывая надменного Плеве. - У нас революционеров нет. Нет. А про Савинкова я что придумал? - Придумал. - Подал голос Сашка Глотов, продолжая смеяться. - Конечно, этот молодой человек тебе приснился во сне. - А нельзя ли было стребовать, чтобы он усилил охрану? - Владимир вдруг прекратил смеяться, и несколько посерьёзнел. - Нельзя. - Сказал Путилин. - У него тридцатилетний опыт работы в полиции. Он всемогущ. И он знаете что сказал, что это я выдумываю себе дела, чтобы преследовать его. Да-да, так и сказал. Он заявил, что революционеров нет. Революции нет, что мы все бездельники только ищем себе работу. Зачем его охранять? Ревенко покатился со смеху, потом добавил: - Действительно, зачем? Вся троица смеялась собственной беспомощности. Из окон сквозь шторы проглядывали солнечные лучи.