Иной

      Она смотрит на него уже около десяти минут не отрываясь: нетронутый кофе давно остыл и от него прекратил исходить чудный горьковатый аромат, а официантки начинали неприятно коситься. Кастиэль сидит в другом конце зала, но Айо всегда подбирает такое место, где видит его идеально без ущерба к собственной маскировке.       Кас потерян, сморит прямо перед собой, но словно ничего не видит, и от этого у неё сердце мучительно стонет в груди. Она никак не может ему помочь, даже подойти ближе не в состоянии, ведь тогда его раскроют! А Айо боится этого больше всего на свете, поэтому просто наблюдает со стороны, как тот неуклюже отвечает на флирт официанток, делает заказы и с каждым разом всё меньше начинает походить на адекватного. Пока сама пишет Наоми отчёты об очередной провальной операции, ведь «этот ангел такой непредсказуемый и хитрый».       Айоланта отсчитывает пару баксов и кладёт их на столик рядом с полной чашкой напитка, а затем медленно уходит, снимая со спинки стула потрёпанную джинсовку, за которую на небесах её давно бы уже вздёрнули, если бы заметили, когда Кастиэль напрягается всем телом, ощущая приближение архангелов. Те должны были прибыть сюда с минуты на минуту, и видеть её здесь им совершенно необязательно.       Девушка прислоняется спиной к стене, не особо напрягаясь о том, что кто-то из ищеек её почувствует, ведь она сейчас далеко не главная цель. Да и кому какая разница на ангела, что не совсем добросовестно выполняет свою работу, когда здесь появились проблемы покрупнее?       Айо заглядывает в окно забегаловки, видит, как два лучших бойца выискивают цель, оголив клинки, и в груди опять ноет, словно ей туда безжалостно пустили пулю. Переживания сочатся через кожу, норовят разорвать на молекулы и совсем лишить трезвости рассудка, но она всё это ставит на кон, лишь бы сохранить Кастиэля, лишь бы снова видеть его. Айо уже не мечтает заговорить с ним вновь или прогуляться по набережной, ей хватает такой мелочи, как простое осознание, что тот жив и здоров, пусть и находится в немилости у всех небес.       Она открывает сотовый и смотрит на помигивающую красным точку, чтобы потом резко взмахнуть крыльями и испариться под удивлённые взгляды прохожих, которые ещё долго будут тереть глаза, уверяя себя в том, что им привиделось. Как ангел ей приходилось бывать на земле чаще остальных, может, поэтому Айоланта и не смогла добиться больших успехов на небесах, но зато преуспела в отношении к Наоми, что доверяла той безоговорочно. Может, именно это и помогает ей до сих пор носиться за Кастиэлем, как оголтелая, не вызвав ни у кого подозрений.       Жучок под воротом пальто снова не подводит, и вот она уже опять заходит в ближайшую закусочную, занимая столик с хорошим обзором, и, тихо вздыхая, смотрит на ангела, что сидит, сложив руки перед собой, словно ребёнок.       — Чёрт бы тебя побрал, — со стоном выдыхает Айо, уронив голову на руки.       Кастиэль ей понравился с первых минут их знакомства. Радикально отличающийся от других ангелов, он был до дрожи правильным, человечным, таким, какой девушка себя никогда не чувствовала, до встречи с ним всегда выполняя приказы беспрекословно. Она убивала, если ей говорили убить. Она воевала, если ей говорили воевать. И она ненавидела, если ей говорили ненавидеть.       Кастиэль отличался по всем пунктам. Он задавал вопросы, размышлял и противился командам, что нервировало остальных ангелов, а её влекло ближе. Уже тогда Айоланта понимала, что это то, что люди в своё время назвали любовью, но как это объяснить мужчине с разумом ребёнка? Девушка могла только наблюдать, заботиться и всегда быть рядом, что разрывало глотку рыданиями, ведь для него она была не больше, чем: «Айо, ты очень хороший друг, ты — моя семья». Подколы Дина в первое время давно сменились на сочувствующие взгляды, от которых на душе стало ещё гаже. А иногда ей даже приходилось слышать, как Винчестер намекает Кастиэлю присмотреться к ней, а ангел только недоуменно сводил брови к переносице.       Они меняют уже двадцатое кафе за сутки, когда на ангельской волне она слышит приказ — убить. Девушка взбрыкивает, порывается лететь к Наоми и устроить той разнос, но понимает, что этим ничего не добьётся, а только навредит им обоим. Идеи, как выйти сухим из воды, крутятся в голове, но ни одна не кажется выигрышной, и тогда Айо в безнадёге топает ногой по тротуару, словно маленькая девочка, пока минуты до облавы неизмеримо сокращаются. Девушка держит в дрожащих руках телефон и, рвано выдыхая, взмахивает крыльями.       Кас смотрит на разбросанные тела в ужасе, непонимании, всё ещё не осознаёт, на что способны ангелы, а она даже не удивляется, однако боль от беззащитного вида Кастиэля сковывает конечности. Он не достоин такого отношения, он не достоин видеть подобное…       — Беги! — срывая глотку, кричит она, обращая на себя его удивлённый взгляд. — Беги, чёрт тебя дери, идиот!       Она раскрывает слишком громоздкие для её тела крылья, оголяя клинок, когда в закусочной появляется Наоми с архангелами, а Кас успевает скрыться, при этом грубо сунув ей что-то в руки. Айо дерётся так долго, насколько хватает сил, пока Наоми наотмашь не бьёт ей по лицу, дезориентировав.       — Предательница! — грубо выплёвывает она ей прямо в глаза, замахиваясь ангельским клинком.       — А, а, а, — слышится сбоку и кафе озаряет выстрел. У Айоланты проскальзывает мысль, что это сам Господь помог ей, как же иронично это, наверное, видит Отец, зная, что за её спиной стоит сам король Ада, направляя пистолет на её бывшую начальницу. — Оставь-ка девчонку, дорогуша.       Айо смеётся хрипло, отхаркивая кровь и отползая подальше от всех, что белых, что чёрных, играющих всё равно за одну сторону, и ждёт не иначе, как чуда, которого не произойдёт. Она не теряет бдительности, копит силы на последний рывок, хотя и понимает, что тягаться с верхушкой обоих сил ей не по плечу, однако…       Очередной выстрел оглушает, а ослепительный свет от Наоми привлекает внимание, и она в суматохе делает всё-таки этот последний рывок, взмахивая крыльями и испаряясь под аккомпанемент нового громыхания. Оказывается девушка совсем недалеко от места, где недавно произошла кровавая бойня, с судорожным криком сгибаясь пополам и держась за плечо: из подбитого крыла тонкой струёй течёт алая кровь, окрашивая белые перья в отвратительный орнамент. Боль мутит разум, но мысли, что пора сматываться, стойко оседают в голове. Айоланта буквально врывается в старый сарай, которым, видимо, давно никто не пользовался, и рисует все возможные ловушки на демонов, что только видела в своей жизни, а потом сползает по стене, пытаясь вытащить пулю. Ангельский металл сверкает в её руках, удивляет такой блестящей мыслью, как пуля, а потом она отключается, не в силах терпеть боль и, надеясь, что её никто не найдёт.       Просыпается она уже в совершенно другом месте и, слегка покачиваясь, бредёт вниз по лестнице, крепко держась за перила обеими руками. Встречает её только Кастиэль, мирно сидящий на старом диване и сложивший руки на коленях.       — Ты проснулась, — констатирует он, поднимаясь и помогая ей устроиться на ближайшем стуле. А у девушки дыхание спирает от одной только мысли, что он рядом, живой, не раненный. — Я отнёс тебя к Дину, он обещал помочь.       Айо дёргается, что боль снова адской мукой отзывается во всём теле, и, хватая Кастиэля за руку, тянет на себя. Поцелуй получается лёгкий, нежный, почти детский, но губы всё равно горят, а сердце выпрыгивает из груди и бьётся где-то в районе горла. Кас улыбается, заставляя мелкие слёзы катиться по её щекам, а потом говорит что-то неуместное, неожиданное.       — Ты сохранила то, что я тебе передал?       Айо округляет глаза, нелепо хлопает себя по брюкам и джинсовке и достаёт маленькую коробочку, которую, наверное, по чистой случайности сунула во внутренний грудной карман. Она аккуратно передаёт её, соприкасаясь с его горячими пальцами так, что всё тело пробивает током, а когда ангел встаёт на одно колено — и вовсе теряет дар речи.       — Я подсмотрел это у людей, — признаётся Кастиэль и распахивает крышку: взгляду открывается тонкое кольцо на мягкой подушке. — Ты выйдешь за меня замуж?