Махидевран - роза моего сердца

Александру Аникину Сулейман ушёл на Совет. Махидевран не пускала туда Ибрагим Пашу из-за своей ревности к Александре, который на молодую женщину разозлился до такой степени, что решил после Совета, на который уже не пошёл - было поздно идти, его прогнали бы с позором, рассказать всё Сулейману и положить этим бесчинствам распоясавшейся и уже вконец обнаглевший Махидевран, которая чувствовала в Александре сильную соперницу, конец. Разговор подслушивала Лейла, которая потом отмолила Ибрагима перед Сулейманом, думавшим взыскать с него прогул Совета и враньё в адрес Махидевран. - Она наша общая угроза. - Махидевран явно помешалась на красоте Александры. - Забери её себе. Ибрагим Паша тяжело вздохнул, и резко сказал: - Ты в своём уме, Махидевран? Как я могу жить и тем более спать с угрозой? - Ты жених Хатидже, и спишь с Нигяр Калфой; чего тебе стоит забрать Александру? - Махидевран, Александра девушка Сулеймана, и я не имею на то никаких оснований. Хотя бы по закону. Если я заберу Александру в обход Повелителю, с моих плеч слетит голова. Нигяр -калфа - не твоё дело. Из-за укрытия вышла Лейла, чувствуя, что обстановка накаляется до той степени, что Ибрагим Паша может серьёзно пострадать из-за Махидевран. - Махидевран, Ибрагим, может хватит? Ибрагим Паша, пойдёмте скорей к Сулейману, я подтвержу что ты прогулял не из-за Нигяр. Махидевран, прекрати вить себе виселицу. - Хорошо, я тогда совью виселицу Ибрагиму. - Обещала Махидевран, впоследствии сдержавшая обещание - Ибрагим Пашу казнили в 1536 году, возможно, по наветам Махидевран. Хюррем там была явно не причём. Махидевран взяла своего любимого шехзаде Мустафу за руку, и побежала прочь. А Ибрагим-паша и Лейла Хатун направились прямиком к Султану Сулейману, который уже готов был разразиться гневом праведным на Ибрагим Пашу за его отсутствие на Совете. Гнев праведный смягчило то, что Сафа Паша увидел с Ибрагим Пашой Лейлу Хатун и расплылся в улыбке, которую заметил Султан Сулейман. Так Лейла, сама того не замечая, дважды спасла Ибрагим Пашу от гнева праведного. Султан Сулейман, сам улыбнувшись, сменил гнев на милость. Да и ему самому захотелось не томной Махидевран, которая уже истомила его своей ревностью, а чего-то новенького, весёлого и зажигательного - как настоящего арабского гаремного танца, и Султан Сулейман придумал устроить приём в честь посланников иностранных государств перед тем как они отправятся с Ибрагим Пашой в новый поход на венгров - за землями и женщинами, в конце концов пора уже было, наконец, разнообразить гарем, которым Сулейман отныне решил заниматься сам, пусть и в обход дражайшей Валиде, которую безумно любил, но молодой Сулейман под влиянием Сафа Паши прекрасно понимал, что Валиде вознесла Махидевран до уровня гордыни, а это, между прочим и в их религии не позволительно, не то что в христианстве. Гордыня - страшный грех. И Сулейман решил на пользу всех привести в гарем ещё несколько весёлых девушек, а то с томной Махидевран Гюльфем совсем истосковалась. С этой мыслью о пополнении гарема Сулейман и принял Ибрагим Пашу и Лейлу, которая бросилась Султану в ноги, не позволив Сафа Паше себя поднять, и просила не бранить слишком строго Ибрагим Пашу - это Махидевран была виновата в том, что Ибрагим Паша не пришёл во время на Совет. Лейла изящно подала руку Сафа Паше после сказанных слов, и встала рядом с ним, боясь, что Сулейман прогневается. Но Сулейман опять усмехнулся, и спросил Ибрагима: - Так ли это, Ибрагим Паша? Ибрагим, потупив глаза и покорно опустив голову, ответил: - Да, мой Повелитель.