Вовсе не бесчувственный

На улице уже несколько часов подряд шел дождь. Крупные капли воды, падающие с неба, звонко ударялись о стекло окна одной из комнат гостиницы, создавая тем самым лёгкий фоновый шум. Разбушевавшийся ветер, сопровождающий плохую погоду, бился о деревянные стены постоялого двора Ваншу, заставляя их жалобно поскрипывать от особо сильных порывов. А темнота ночи, сгустившая свои сумерки непроглядной вуалью, погружала номер гостиницы, где сейчас находились двое парней, во мрак, кое-как разгонявшийся только несколькими свечами, которые стояли на тумбочке около кровати. Впрочем, некоторые неудобства из двоих присутствующих сейчас человек никто не замечал. Сяо — потому что был погружен в чтение, размеренным и спокойным голосом озвучивая вслух строки, что были написаны в книге. А Итер, выпроводивший голодную Паймон на кухню к повару, в данный момент просто не мог отвлечься от лицезрения адепта ни на что другое, сосредоточив все свое внимание и ощущения только на нем одном, ведь за несколько месяцев разлуки, на удивление, соскучиться он успел по-настоящему сильно: черт бы побрал обязанности Сяо перед Ли Юэ. На самом деле, путешественник никогда не думал, что сумеет привязаться к кому-то так крепко за столь короткое время. Восхищение, расцветавшее в груди при виде хранителя Якша, и искреннее желание помочь тому в борьбе с демоническими духами в один из моментов каким-то непонятным до сих пор образом переросли в слишком нежные чувства, никак не вязавшиеся с дружескими. Возможно, это было связано с тем, что перед Сяо парень не боялся быть собой: не требовалось вечно быть героем, спасающим людей с улыбкой на лице, даже когда страх и боль противно царапали острыми когтями нечто мягкое и светлое внутри; не приходилось переступать через собственные апатичные мысли, раз за разом навешивая образ хорошего мальчика, когда сил двигаться вперёд уже не оставалось. Или же, как вариант, возникшие чувства развились вследствие острой благодарности, когда хранитель Якша одним резким движением, словно избавляясь от гниющей конечности, однажды сорвал с него все налепленные на лицо счастливые маски, со словами «тебе самому не противно?» оставляя Итера наедине с тем фактом, что он тот ещё лицемер. И, да. Итеру действительно было противно. Тут грозный адепт, любивший повторять свою фразу про непонимание чувств смертных, полностью угадал. И это, на самом деле, было до колик в животе смешно. Как, впрочем, и сейчас: ну не забавно ли, что Итеру, словно ребенку, хотелось прижаться к лежащему рядом адепту в объятии, чтобы почувствовать тепло, просто побыть рядом и хоть немного забыться? Ведь, на удивление, именно хранитель Якша одним своим присутствием мог подарить незримое успокоение и надежду, что все действительно будет хорошо. Даже несмотря на то, насколько много Итер иногда косячил по собственной же глупости. Корешок книжки опустился на белокурую голову слишком резко и неожиданно, чтобы к этому можно было подготовиться. Поэтому парень рефлекторно вздрогнул от удивления, вдруг вынырнув из глубины своих мыслей, когда, наконец, заметил образовавшуюся тишину и направленный на него взгляд адепта, своей остротой напоминавший каленое лезвие ножа. — Сяо? — вопросительно позвал партнёра путешественник, абсолютно не понимая, что же пошло не так: ещё минуту назад они сидели довольно мирно. Да и мерный голос Сяо не замолкал ни на мгновение. Или же ему просто так казалось? — Ты смотришь на меня в упор уже минут пять. Прекрати это, — словно недовольно проговорил адепт, сразу же привставая на мягкой поверхности и откладывая книгу, которую ещё держал в руках, на рядом стоящую тумбочку. После чего внимательный взгляд Сяо вновь вернулся к лицезрению недоумевающего Итера, который явно понял его слова неправильно. — Не думай о ерунде. Жизнь смертных слишком коротка, чтобы тратить ее на подобные глупости, — неоправданно грубо добавил он и тут же в противовес словам отчего-то предусмотрительно ласково перехватил своей мозолистой на ощупь ладонью руку Итера, запястье которой тот не раз расчесывал до крови короткими ногтями. Что, в принципе, неосознанно пытался сделать и сейчас. — Да я и не думал вовсе... — наконец поняв, что произошло, тут же тихо начал оправдываться парень, почувствовав, как его лицо начало предательски гореть, покрытое краской возникшего смущения: ощущал парень себя так неловко, будто его поймали за чем-то очень неприличным. Хотя, по сути, ничего плохого, за что его можно было бы так несправедливо строго отчитывать, Итер не сделал. Или же, по крайней мере, он искренне старался себя в этом убедить, чтобы не пасть в своих, а тем более в глазах Сяо ещё более низко, чем он уже находился. Такого удара по собственной гордости путешественник просто не пережил бы. По крайней мере, точно не с момента, когда этот прекрасный, сильный и, казалось, совсем недоступный адепт наконец ответил ему взаимностью. — Лгать одному из хранителей Якша — плохая идея, — предупреждающе понизив голос, ровно проговорил Сяо, до сих пор мягко удерживая руку Итера: если захотеть — можно было с лёгкостью вырваться. Однако путешественник делать этого совершенно не желал, так как приятные мурашки от прикосновения к открытой коже уже вовсю ползли вдоль линии позвоночника, вызывая волнующие и очень незнакомые телу ощущения. — Я просто слегка выпал из реальности, — неловко улыбнулся Итер, полностью, как и Сяо, садясь на кровать. После чего рефлекторно потер свой затылок свободной ладонью, сбивчиво начиная объяснять. — Знаешь, твой голос, да и одно присутствие рядом очень сильно меня успокаивают. Словно я забываюсь. На самом деле, я пока ещё не разобрался, как это работает, но с тобой я не думаю о... всяком, — как на духу признался путешественник, на самом деле ожидая почти любую реакцию на свои слова: от равнодушия до насмешливой ухмылки. В конце концов, Итер даже сам от себя был не в восторге, что уж говорить о Сяо. Душевно разбитый и слабый — именно это Итер ощущал, когда его сестру пленили, а его самого выбросили в Тейвате без сил, как какого-то бесполезного щенка. После чего, с прошествием времени, эти чувства все сильнее крепчали, превращаясь в невыносимый зуд, словно рождённый от копошения маленьких белых личинок где-то на периферии сознания. Может быть, именно поэтому путешественник так лицемерно и брался за каждую миссию, любое задание, что попадались ему на пути. Не чтобы помочь людям, а заглушить собственные нехорошие мысли, съедающие его изо дня в день без остатка прямо до оголенных костей с противным чавканьем. Ровно через секунду после своего признания Итер едва не подавился воздухом от неожиданности, когда Сяо незаметно приблизился к напряженному до предела путешественнику неприлично близко. И далее обвил своими руками бедра парня, скрытые тканью штанов, после уткнувшись в район шеи Итера тонкими губами, опаляя ту горячим дыханием: — Извини. Я не могу тебе никак помочь. — Да нет, ты не… — тут же сбивчиво прошептал Итер, желая убедить Сяо, что он и не должен этого делать — то, что у путешественника есть такая проблема, вина только его одного. И зачем впутывать в это и так занятого хранителя Якша? Но адепт, вопреки всему, не стал его даже слушать, продолжая: — Я знаю, каково это — то, что ты переживаешь изо дня в день. Потому что ранее, ещё несколько сотен лет назад, я ощущал то же самое. Ты знаешь, что я не человек. И не очень понимаю людские чувства. Но... оно на самом деле душит. И забирает желание существовать, — тихо закончил он, слегка сжимая в кольце рук узкие бедра Итера, словно таким способом пытаясь показать, насколько ему жаль, что не может помочь. Защитить. И все потому, что эта проблема стара, как мир — бесконечное самоистязание за чувство вины. — И как ты справился с этим беспокойством? — подобрав очень тактичное слово для описания проблемы, одними губами прошептал Итер, ощущая, как его сердце бьётся почти болезненно, через раз, словно сжатое раскаленным металлом тисков. — Беспокойство? — как-то слишком иронично хмыкнул Сяо. — Невозможно беспокоиться тысячу лет, — безрадостно покачал головой он. И далее, почувствовав на своем затылке и спине чужие дрожащие ладони, Сяо только поднял взгляд золотистых глаз на мягко улыбающееся лицо Итера, даже без слов выражавшее: «я ведь знаю, что ты мне тоже лжешь». Вслед за чем, не сдержав душевного порыва, адепт вдруг прикоснулся своими губами к мягким губам напротив, нежно и будто даже с какой-то отчаянной горечью сцеловывая с них все ненужные сейчас слова. Будто это могло что-то изменить. А Итер в ответ, изнутри пылая от смущения, нежности и любви, чуть приоткрыл рот и обвил своими руками шею хранителя Якша, рефлекторно прижимаясь ближе, словно в поиске защиты. Хотя бы ненадолго. Когда язык Сяо мягко прошелся по губам путешественника и влажно проник в глубину его рта, тот тихо простонал сквозь поцелуй, мелко вздрагивая. На секунду Итеру показалось, что все его ощущения обострились в несколько раз, потому что ладони адепта на своих бедрах, скрытых тканью штанов, он ощущал так отчетливо, будто они прикасались к его коже: и это фантомное чувство ударяло в спутанный комок мыслей не хуже, чем крепкое вино. Ведь, если честно, парню очень этого хотелось — быть ближе к Сяо, как никогда. Обнимать и целовать того до тех пор, пока не онемеют руки и губы. А после остаться вместе на всю ночь. Однако, когда губы Сяо оторвались от рта Итера и постепенно перешли с влажными успокаивающими поцелуями на линию челюсти, абсолютно все мысли из головы путешественника просто выветрились, оставляя лишь инстинктивное желание дотронуться, погладить, сжать и потереться. Что парень тут же и сделал, чуть опустив руки и пройдясь ласковыми касаниями вдоль плеч адепта, ощупывая его твердое, почти каменное тело, закалённое долгими и упорными тренировками. Конечно же, Итер бы соврал, сказав, что представление обнаженного тела Сяо не будоражит его фантазию. Потому что прямо сейчас, лишь от этого невинного поглаживания чужой спины, огненный жар уже прошёлся по животу путешественника, тугим комом скапливаясь в районе его солнечного сплетения. Отчего Итер судорожно выдохнул, тут же ощутив игривый лёгкий укус на своем подбородке. — Ох, святые Архонты, извини, — тихо и очень смущённо прошептал путешественник, осознавая: его разгоряченное естество плотно упиралось в бедро Сяо, что тот, конечно же, просто не мог не почувствовать. И от этой мысли парню стало вдруг так стыдно, что он резко дернулся в чужих объятиях, словно ошпаренный, желая оказаться как можно дальше от адепта, чтобы тому не было противно. Однако вместо того, чтобы отпустить Итера, Сяо только сильнее сжал ладони на чужих бедрах и пристально посмотрел на его стыдливо поджатые губы, привлекающие внимание на красивом лице, вдруг ставшим бордовым. — Все в порядке, Итер, — спокойно произнес адепт и вдруг отпустил парня, сразу же толкнув того спиной на мягкую поверхность кровати. Путешественник, не ожидая такого действия, не успел даже сгруппироваться, тут же падая и сразу чуть приподнимаясь на локтях. Вслед за чем его глаза расширились от неверия, когда гордый и, казалось, недоступно-божественный хранитель Якша сел у его ног. — Я не сделаю тебе больно. Ты же мне веришь? — полушепотом спросил адепт, кладя руки на ноги Итера и внимательно заглядывая в его возбужденно-сверкающие глаза, будто ища там знаки неприятия от того, что сейчас происходило. Итер, совершенно выпавший из реальности на несколько мгновений из-за вида картины, представшей перед ним, только мельтешаще кивнул, совсем не понимая, что Сяо хочет сделать. Однако же, несмотря на это, парень ему полностью доверял: иногда казалось, что, попроси адепт встать перед ним на манер щита на поле боя, путешественник, не задумываясь, подчинился бы. Потому что Итер знал, что хранитель Якша никогда не сделает чего-то дурного или вредящего ему. Ни за что. Они, как бы смешно это не звучало для некоторых, были уверены друг в друге настолько сильно, насколько Итер был уверен в своей любви к родной и милой сестрёнке. Сяо, кажется, удовлетворившись таким ответом, тут же развел колени Итера в разные стороны, сразу после полностью стаскивая с его дрожащих бледных бедер ненужную одежду. Вслед за чем через мгновение взгляду адепта открылся красивый возбуждённый член Итера, уже блестящий от выделенной смазки. — С-сяо, — дрожащим голосом позвал партнёра путешественник, ощущая, как стыд от ситуации наполняет каждую клеточку тела вязким, словно топленая карамель, жаром. Ему хотелось провалиться от неловкости под землю, скрыться от внимательных золотистых глаз, которые одним лишь своим взглядом обласкивали его мужское естество так хищно, что в пору было смутиться пуще прежнего и спрятать лицо в подушку. Но вместе с тем приятное осознание, что Сяо хочет сделать с ним что-то такое и ему не противно, проходилось будто электрическим током по очень запутанному сплетению мыслей. — Все хорошо, Итер, — тихо заверил адепт, приподнимая ногу парня и тут же оставляя влажный поцелуй на внутренней части бедра: очень близко к тому месту, где Итеру больше всего хотелось почувствовать прикосновения. — Расслабься, — в последний раз посоветовал партнеру Сяо, сразу же проводя мокрую дорожку языком по разгоряченной коже от бедра прямо к чужому паху, отчего сверху донёсся громкий несдержанный стон. Вслед за чем хранитель Якша, желая добиться от Итера больше подобных прекрасных звуков, тут же накрыл губами головку члена перед собой, нежно облизывая и обласкивая ее языком с особой старательностью. А от того, насколько красиво это выглядело, можно было кончить уже сейчас, даже не получив полноценной стимуляции. — А-ах, С-сяо, — рвано простонал путешественник, полностью падая на спину и тут же затыкая рот ладонью, которую сразу же, для надёжности, и прикусил. Его нога, лежащая на плече Сяо для удобства, дрогнула от прошившего тело удовольствия, когда вокруг паха почувствовалась невероятная влажная теснота чужого рта. Глаза парня тут же заслезились от различных чувств, переполняющих грудную клетку настолько сильным потоком, что он полностью потерялся в пространстве, осознавая только то, насколько ему сейчас хорошо из-за действий человека, которого он по-настоящему любит. А Сяо в этот момент уже начал помогать себе руками, осторожно обхватывая и нежно массируя одной из ладоней яички, а второй — основание члена Итера, начиная медленно ей двигать в такт движениям головы. Полностью принять все немаленькое естество партнера в рот у него и при всем желании не получилось бы — сказывалось очень долгое отсутствие практики, а хранитель Якша не хотел, чтобы первый опыт путешественника остался в его памяти пятном воспоминаний, где Сяо бы закашлялся или ещё чего похуже. Так что адепт компенсировал отсутствие мастерства крайней старательностью, ощутимо облизывая, долго посасывая и принимая член глубже в рот до той степени, до которой мог. Что, в принципе, было правильным решением — Итеру все равно многого было не нужно, ведь до сих пор он оставался девственно чист. Уже одна мысль о том, что адепт делает нечто подобное с ним, что это на самом деле происходит и он действительно не спит, доводила парня до самого края. Поэтому уже всего через пару минут его бедра начали мелко подрагивать, дыхание сделалось очень поверхностным, а член во рту Сяо будто бы немного увеличился в размере, что предшествовало скорой разрядке. И как только с губ путешественника сорвался хриплый, несдержанный стон, Сяо оторвался от члена, через мгновение с удовлетворением глядя на то, как тело Итера свело в сладострастной судороге, как он изящно выгнул спину и кончил себе на живот, выглядя совершенно прекрасно-растерянно в полученной от оргазма эйфории. Для того, чтобы прийти в себя, Итеру понадобилось время. Его голова была словно до предела заполнена дымкой густого тумана, отчего в мыслях было совсем пусто, а тело казалось таким расслабленным, что напоминало желеобразную консистенцию гидро-слайма: каждая мышца наполнилась приятной тяжестью усталости. А как только осознание происходящего полноценно проникло в мозг парня, он тут же приподнялся с огромным усилием, опустил взгляд и посмотрел на Сяо, который до сих пор сидел у его ног, уткнувшись носом в угловатое бедро. От лицезрения подобной картины сердце Итера сладко-сладко защемило нежностью, и он, как последний самоубийца, рефлекторно положил ладонь на голову Сяо, пройдясь поглаживающе-ласкающим движением от его макушки до покрасневшего ушка. Хранитель Якша под его руками, кажется, даже вздрогнул от неожиданности. — Ты прекрасен, — тихо и завороженно прошептал Итер в порыве любви, слегка приподняв уголки губ в мягкой искренней улыбке. На большее сил у него, к сожалению, не было. — Спасибо, — не долго думая, сразу поблагодарил хранителя Якша путешественник. Не за физическую близость. А за то, что он попытался помочь, когда все остальные только развели бы руками. — Это должны были быть мои слова, — в ответ почти неслышно пробормотал Сяо, ловко перехватывая гладящую его ладонь и оставляя на ней собственнический поцелуй в районе разбитых костяшек. Причем выглядя настолько комично-недовольно, будто путешественник на его глазах миндальный тофу съел, даже не поделившись. Хотя, несмотря на это, Итер же только весело засмеялся, замечая, как у сурового адепта, кажущегося временами таким неприступным, предательски ярко покраснели мочки ушей, выдавая его состояние с потрохами. Впрочем, чувствовал себя Итер абсолютно так же: раскрывшись полностью, доверив хранителю Якша свои мысли и представ перед ним ещё более обнаженным ранее, чем сейчас, он и представить не мог, что на самом деле найдет поддержку. Опору. Пусть даже и небольшую, но помощь. А ведь Сяо, действительно, вовсе не бесчувственный.