село и люди

      Город просыпается раньше будильника, и Чонгук считает это главным минусом в том, что живёт прямо в центре.       По комнате разносится гул подключённой к телефону колонки и начало какой-то ебливой песни.       Нет. Кажется, минусов ещё достаточно.       Тэхён уже как месяц назад понял, что Чонгук на подъём ранний очень тяжкий, от того и придумал идею — будить песней.       Она каждый раз разная, под настроение внутреннего состояния.       Чонгук когда-то выкинет её, честное слово.       — Да встаю я, встаю. Выключи её.       Он не слышит копошения позади себя, никаких шагов или ответов. Это значит, что Тэхён включил музыку и вышел куда-то. Скорее всего, чтобы покурить и не слышать ворчаний младшего.       Глаза приходится открыть, ведь будильник наконец-то срабатывает прямо у самого уха — всё для его пробуждения.       Заходит Тэхён домой тогда, когда остаётся десять минут до их выхода. Он уже выглядит живчиком: весь активный, шебутной, готов к тяжёлому рабочему дню у себя в офисе.       Для них это быстро стало привычкой, без каких-то разговоров и упрашиваний — Чонгук сразу сказал родителям, что жить будет вместе с другом на его квартире, потому что это недалеко от курсов, на которые он ходит.       Тэхён ему на самом деле все сомнения в себе оборвал, в охапку подобрал и даже денег за квартиру не просит. Единственное желание его — чтобы Чон отучился эти три месяца курсов автомеханика при университете и мог быть уверенным в том, что без хлеба не останется в будущем.       Работать он его по профессии не заставляет, да и вообще работать в целом. Хочет папочкой устроиться, спонсировать, хоть младший и в оборону становится.       — Ты собран?       — Да, мне обуться только, — у Чонгука яблоко в зубах, которое он наспех захватил, речь его от этого едва понятна.       Он Тэхёна в прихожей встречает, подбирая кроссовки свободной рукой и, копошась, пытается натянуть оба максимально быстро.       — Что у тебя насчёт занятий по вокалу, красавчик?       Тэхён упирается на тумбу и каждый здесь может расслышать ТО, как он задаёт вопрос.       Чонгук чувствует и тушуется из-за этого. Всегда тушуется.       — Я откручу твою флейту, если ты не перестанешь пялиться на мои барабаны, Ким Тэхён, — завязывая шнурки. — Не нужно платить за меня в этом месяце, серьёзно. Я сам разберусь с этим, ладно?       Чувствовать себя на попечении — прикольно, если только ты бессовестный.       Но Чонгуку стыдно, и обременять своего парня он не хочет своими хотелками и желаниями. Чонгук хочет быстрее отходить на эти несчастные курсы и начать работать — неважно кем.       Главное — стать самостоятельнее.       — Тогда я сам позвоню твоему преподавателю и узнаю, сколько должен в этом месяце.       Чонгук поднимается, поправляя штанину и натягивая небольшой рюкзак. Тэхён прямо перед ним оказывается, и это даже сейчас (когда это прекратится?) смущает ужасно, потому что Ким своей аурой давит.       Крутой, блять.       — Она скоро догадается, что ты не мой отец, и как тогда будешь оправдываться? Ты не выглядишь так старо, ты же-       Тэхён чмокает в губы, и этот жест расценивать стоит как "помолчи, я хочу тишины с утра".       Чонгук замолкает.       Это всегда работает успешно.       Они спускаются со своего четвёртого этажа медленно и тягуче, в основном по вине Чонгука: ему с утра проснуться тяжелее значительно. Тэхён-то в своём селе привык с рассветом подниматься, а вот мальчику маленькому хочется спать да посапывать, а не вот эта ваша взрослая жизнь.       — Малой, ты с собой всё взял?       Чонгук тупит на ступеньках между вторым и третьим этажом, в следующий момент выпаливая тихое и тягучее "бля-я-я-ять". Тэхён реакцию понимает и кидает ему ключи, чтобы тот словил и вернулся за тем, что забыл.       И Чонгук возвращается.       Возвращается с одним листом из блокнота и карандашом, что почти исписал себя. Глаза у Чонгука — реальная хаски, мозг — тоже собачий наверное.       — Что? — непонимающе смотрит на Тэхёна, что с места почему-то не двигается и идти дальше не хочет.       — Ты собрался на этом писать? — в ответ кивок. — Ты себе этот карандаш-огрызок в задницу засунь и этим листом её же подотри. Вернулся быстро и взял нормальную тетрадь, Чон Чонгук.       — Да нормально же! — он вообще-то понимает, что "нормально-хуяльно" тут не сработает, потому что нужно возвращаться за чем-то приличным всё-таки.       Слово Тэхёна тут — закон, но не потому что он абьюзер или ещё чего. Это лишь дело Чонгуковых дрожащих коленок от такого голоса и тона, волнения и мурашек под кожей.        Самому Тэхёну он об этом влиянии, конечно же, пока что не скажет, если тот сам ещё не догадался.       Чонгук возвращается уже с какой-то тетрадью, отняв их запасные десять минут, пока рылся в шкафчике. Он пихает тетрадь в рюкзак и спускается вместе со своим папиком вниз к любимой тачке.       Чонгук просто любит романтизировать этот момент, извольте.       — А чем тот листок был плохим-то?       — Где ты вообще его взял? Огрызок какой-то, тебе нужно себя показывать прилежным, — закрывает дверь машины Чонгуку, сам усаживаясь за руль. Он чувствует беспокойство за чужое будущее и хочет проявить заботу, видя свою миссию в том, чтобы на верный путь направить раздолбая.       Себя бы направил.       — На холодильнике висел, а что? — бубнит, рассматривая то, как бабульки в их дворе пытаются гонять чужих кошек.       Тэхён поднимает брови, оглядывая младшего и листок, что тот пытается всё-таки с собой запихнуть в карман, пока сам щурит глаза на злых бабушек-соседок.       — Там на обратной стороне рецепт оладушек.       — Что? — заинтересован, да, на все сто процентов. — А где они? Ты съел их? На столе их не было, Тэ, где оладьи?       — В рюкзаке, ребёнок.       Чонгук оглядывает рюкзак на заднем сиденье любовным взглядом.       Всё-таки романтизировать жизнь с Тэхёном — не так сложно.

▪︎▪︎▪︎

      Чонгук не знает, как согласился на авантюру в виде трёх месяцев курсов на автомеханика, ведь из матчасти о машинах он в курсе только о том, что у его парня она лилового цвета.       Конец.       Тем не менее, сейчас он отсиживает скучнейшие лекции и семинары, зубрит на перерывах домашку, что нужно сдать срочно. Это точно не то, о чём он мог мечтать, пусть и даст хоть какое-то быстрое и не такое дорогое образование.       Чонгук считает, что он учится не в ХДУ — Херсонском Державном Университете, а в Хуйне-Днище-Уебанском.       И сваливать отсюда каждый вечер — одно удовольствие. Осталось ещё не так долго, да?       Осенью становится прохладно ближе к вечеру, но эта прохлада приятным ознобом по телу ощущается, как только на улицу выходишь.       Чонгук вылезает из здания универа довольным котом, в руках у него судочек с теми самыми оладьями, что Тэхён утром запихнул незаметно в рюкзак. Не день, а сказка.       — Вот это я понимаю. Вот она — жизнь, — с такой любовью даже на мать родную не посмотрит, как на это тесто в синем судочке.       Он пихает за обе щеки, уже взглядом примечая свою беху и гонщика её призрачного. Тэхён выглядит в рабочей одежде ещё старше и ещё красивее, от чего оладья хочет не в то горло пойти.       Хорни быть нельзя, когда ешь.       Хорни быть нельзя, когда Тэхён закатывает рукава белой рубашки, чтобы закурить.       Нельзя быть хорни даже тогда, когда старший выдыхает серый дым, упираясь спиной на свою тачку, взгляд устремляя на парня.       Хорни быть нельзя? "Поел, блять".       Чонгук подходит сам, когда доедает, уже чувствует небольшой холод, что проходится по загривку. (Или это предвкушение?)       — Приветик всем в этом чати...— его целуют и тянут на себя в ту же секунду, как расстояние между ними становится меньше вытянутой руки, не давая поздороваться.       Тэхён их местами меняет, и теперь это Чонгука в холодный металл машины вжимают. Руки на талии чувствуются даже через тёплую толстовку; они сжимают бока и стараются скользить ниже, на что Чон протестом мычит, отлипая от мягких губ.       — Тэхён, не лезь ко мне сейчас, я же только поел!       — И? — куда-то в шею горячо. Провокация.       — Оно не переварилось ещё, будет запор.       Тэхён смотрит с секунду и смеяться начинает, тоже куда-то в шею.       — Тэхён, не смешно, убери руки, я сейчас начну петь Pussy Boy Егора Крида!       Тэхён смеётся сильнее, но всё-таки отлипает, приглашая внутрь салона.       Они отъезжают, оставляя наблюдавшего ректора наедине с миллионами вопросов по поводу действительности строки в паспортных данных у Чонгука с именем его настоящего отца.       На заднем окне виднеется яркая наклейка "Спасибо деду за победу!".

▪︎▪︎▪︎

      — Я та-ак устал от этих нудных машин. Зачем мне это? Всё так сложно и непонятно, Тэхё-о-о-он.       Чонгук ноет и очень много, специально привлекая внимание, будто напрашивается на что-то.       Ким отвлекается от игры в мобилке и подходит к своему чудо-чаду, чтобы посмотреть, что он там начиркал в своей домашке.       — Учи-учи, будешь мою крошку потом лечить, — хлопает по плечу, но чувствует как напрягается Чон от такого жеста, поэтому немым жестом извиняется и ведёт ладонью по спине. Младший под чужой пятёрней расслабляется. — Чон? Почему ты подписал тетрадь как Чгуль? Это же твой ник из Геншина, подпиши нормально!       Чонгук оборачивается на него, откидывая тетрадь куда-то в сторону, закрывая все графики и рисунки запчастей.       — Буква ю, Тэхён, потому что всем там похую. Это всё полный отстой! Хуйня-Днище-Уебанское! Ты понимаешь, что я твой бампер вижу чаще дома, чем в универе? Ты... Почему ты так смотришь?       Чонгук замолкает, потому что у Тэхёна снова этот взгляд. Он смотрит на него так, будто Гук убил его ежа и закопал среди леса.       — Тэхён, не смотри так, пожалуйста.       Чонгук теряется, потому что крохотным чувствовать себя рядом со взрослым мужчиной — невыносимо (хочется).       Он никогда не может сказать что-то внятное в эти моменты, всегда пытается улизнуть или не замечать. Но Тэхён стоит перед ним без упрямства, бровь выгибает мол "продолжай, я слушаю", а Чонгуку уже скулить хочется от такого жеста.       — Ну Тэхён, блять, — ноет и норовит расплакаться.       — Бампер мой Вас не устраивает чем-то, молодой человек? — Тэхён делает шаг вперёд так, чтобы Чонгук сидящий на стуле, лицом был на уровне его ширинки. Пиздец.       — Устраивает, Тэхён, но не делай так, пожалуйста, я сейчас кикнусь, ты же знаешь.       Он хочет отодвинуть парня своей рукой, но вместо этого её перехватывают и тянут за себя, заставляя подняться и прямо к чужой груди своей прижаться.       Блядство.       Тэхён всегда пытается учить Чонгука лучшим вещам: какие сигареты курить, как торговаться, как менять заглушку и свечи на своей лиловой крошке, как отмазываться перед мамой.       Но лучше всего Тэхён учит вещам не родительского характера.       У Чонгука кинк на то, как охуенно выглядит Ким между его ног. На то, как узко он умеет делать в своём рту только для одного человека.       Чонгук течёт пубертатно и конкретно на то, как собственный член исчезает в чужом рту; на то, как взгляд Ким на него поднимает по-блядски и этим ругает за сдержанность.       Чонгук рот ладошкой закрывает, откидываясь на мягкие подушки, потому что мужчина вбирает в себя его член практически полностью, руку Чонгукову ловит так, чтобы он её на загривке чужом устроил, а сам сосёт быстрее, более амплитудно.       Воздуха Чонгуку мало.       Тэхён учит его вещам, которым мама не станет учить ни за что на свете, ведь только под ним ты себе позволишь быть настолько открытым и нуждающимся.       — Хе-е-е-он, мне звонил Чимин, — задыхаясь, шепчет, когда Тэхён снова толкается в него и за волосы натягивает на себя. Чонгук прогибается и дрожит в коленях от такой грубости.       Ебаный стыд, но какой же туман в глазах.       Тэхён вопросительно смотрит, не понимает к чему это сейчас, когда они трахаются вообще-то.       — Он спра-ашивал...— прерывается на фразе, потому что Ким толкается нарочито резко, чтобы получить реакцию, когда внутри чувствуется нужная точка. Боже, они тонут. — ...какая твоя любимая поза? Они с Юнги поспорили.       В задышке и тяжёлом дыхании. Простыни слетают из-за трения по ним локтей, которые норовят разъехаться.       — Да? Нам стоит записать им видео? — Тэхён в голосе низкий и опасный, пусть и чувствует потерю контроля над собой в такие моменты. Его мальчик принимает его так хорошо и так старательно, что от вида такого теряется рассудок и пена изо рта валит.       Чонгук покруче ЁнБума и покрасивее любых хентайных пацанов.       Тэхён выкручивает бусину соска свободной рукой, потому что вторая придерживает за волосы, не давая расслабляться. Ставить Чона по собачьи, если честно, — самое приятное в их процессах эротичных.       Потому что всё видно так хорошо и сладко.       Чонгук от любых касаний чувствительный и до тошноты умоляющий.       Чонгук на вопрос заданный головой машет, не в силах ответить что-то, потому что воздуха не хватает, душно и жарко, будто в нём собрали всю Африку и её температуры.       Лава разливается по телу, потому что Тэхён много хвалит и говорит о том, какой у него малыш красивый и славный, как хорошо работает и выглядит под ним.       Чонгук сегодня свалится под очередное горячее и сводящее с ума "Да, детка, ты такая умница" и не будет жалеть, что сдался ранее обычного.       Потому что разделять кровать на двоих они смогут ещё миллионы жизней впереди.       Чон пытается угомонить свои гормоны, пока лежит на Кимовой голой груди, вырисовывая пальцем невидимые узоры на чужом теле.       С Тэхёном спокойно и хорошо.       С Тэхёном чувствуешь себя дома.       — Так что, ты реально не против снять домашнее порно?       — Будешь выёбываться — в общагу отправлю.