Беги

Беги, пока разбитые коленки не дадут о себе знать. Беги, пока сердце отбивает бешенный ритм. Беги, пока ветер бьет в лицо и мешает дышать. Беги, пока сбитое дыхание не заставит остановиться. Сколько раз ты падал и вставал, мальчик? Сколько раз ты плакал по ночам? Сколько раз ты клялся, что не вернешься домой? Сколько раз ты целовал его?

***

А скамейка холодная, как лёд. В душе — февраль, и совсем не четырнадцатое. Ты только научился жить, только начал радоваться, мечтать и быть. Собой быть. Любить научился. Глаза потереть — болят. Что ты наделал, Ким Хонджун? Зачем тебе все это? Когда расстояние — не километры, Пусан, Сеул, ничего из этого — расстояние в чистых каплях слез на сухом асфальте. Сколько? Сколько он будет повторять этот долгий путь от своей комнатушки к этой ледяной скамейке в черт-знает-каком парке. Он так хотел быть собой. Так мечтал обнимать каждое утро, делать омлет на двоих и засыпать под родной низкий голос. Что случилось, Сон Минги? Когда они успели стать такими? Кто разбил их, кто кого предал? Когда отец избили тебя, когда заплакала мама? Когда заперли на замок, когда не отдали телефон? Хонджун хотел любить парня с топазными глазами и самой яркой улыбкой. Но теперь он любит пространство между собой и звездами, где наверняка могли бы были и они. Они могли бы летать, но им обрезали крылья. Минги — заложник, Хонджун — беглец. Их орбиты никогда не пересекутся, и только черная дыра соединит их воедино. «Останься подольше «. Ох Минги. Зачем ты сказал это? Зачем сам приложил нож к горлу, убил светлое будущее? Почему ты повелся на длинные ресницы? Зачем целовал так нежно, до дрожи, будто с самого начала знал, что не суждено? Что дверь в прихожей откроется, и все, что Хонджун сможет сделать, это сбежать? Только сбегать он и научился. Ему стыдно. До сих пор. Прошло два месяца. Уже. А слезы из глаз все еще горячие. Они постояны, неизменны. Хонджун третий глаза остервенело — уйдите, не мешайте жить! «Давай пойдем на выпускной вместе?» «Будем танцевать последний вальс на глазах у всех!» Давай будем счастливы? До конца. Хонджун идет дальше, по аллее, вниз, к круглосуточным магазинам. Берет воду и какой-то рогалик, бросает деньги на кассе и снова — вдаль. Куда-то, только не домой. Он устал. Он перестал жить. Уже два месяца.

***

Просыпаться от криков — привычно, обычно, неприятно. Сегодня. Да, сегодня. День, когда все должно было кончиться. И начаться так, что сердце замерло бы от восторга, от чувства, от легкости и блаженства. Но не будет. Хонджун смотрит на себя — кто он теперь, когда потерял буквально все, что ему было дорого: любящую семью, друзей, Минги? Кто он теперь? Что с ним случится? Выпускной через шесть часов. Поешь, попей, поплачь, постой перед зеркалом — посмотри, что ты с собой сделал. Синие волосы, темные круги, бледные щеки, глупые надежды — это Ким нынешний-и-разбитый Хонджун.

***

Вокруг людей много. Некомфортно в узком пиджаке и брюках, едкий парфюм обжигает кожу, заставляет морщиться при каждом движении. Стальные взгляды родителей, одноклассников, учителей. Он ищет среди этой холодной, острой, бездушной толпы свое солнце. Пусть они не заговорят и не подойдут к друг другу — хотя бы увидеть еще раз эти блестящие огнями вселенной глаза, знать, что они все еще сияют. Пусть не так ярко и не для него. Сердце сжимается. Нигде нет. Он танцует нехотя, наступает на чужие ноги, хотя умеет буквально парить над полом. Ему не за чем стараться. Не для кого. Девушка выдавливает из себя улыбку и уходит, оставляя стоять пешкой посреди ферзей. Они убьют его, если он сдвинется с места, убьют если остается стоять — все это дело времени. Закрой глаза, не думай. Не вспоминай длинные зимние вечера, когда вы были якобы на дополнительных по литературе, в форменных свитерах репетирует движения в пыльном кабинете стоматолога. Спасибо, Санни, что ты — сын учительницы и предоставил тогда ключи. Жалко, что тебя тоже здесь не видно. Жалко, что такой же, как и Хонджун. Как Минги. Минги, который улыбался так тепло посреди холодного кабинета, обнимал за талию так бережно, танцевал так изящно и красиво. Проводил длинным пальцами по щеке так привычно и говорил так тихо: — Я не хочу, чтобы этот момент заканчивался… Между ними были только поцелуи, так и не перешедшие ниже шеи. Только руки, что касались аккуратно щеке и скул. Только слова, не вышедшие за пределы маленьких комнат. Они клялись в любви. Они клялись и умирали уже два месяца. Страдали не хуже Ромео и Джульетты, которых взаимно ненавидели. Они не имели права умирать, пока в них жила и не платила за аренду любовь. Пока музыка играла и тело желало родного тепла рядом. Хонджун открывает глаза, потому что чувствует. Потому что становится резко слишком громко и жарко. Просто слишком. Потому что за несколько секунд может произойти взрыв сверхновой. Все, что угодно. Потому что двенадцать шагов — это восемьдесят семь тысяч минут, это слезы, это бессонные ночи, это дрожь по телу, это бесконечность где-то в душе. Музыка та же, ритм тот же. Танец тот же, человек нужный. Прерывистый вздох — как будто Хонджун только сейчас научился дышать, поворот, рука — в руку, глаза — в глаза. Сердце — вдребезги. Волосы обстрижены коротко, русые пряди неаккуратно спадают на лоб. Такой же тесный костюм, такой же вздох, полный противоречивых чувств. Они оба — просто парни, что хотели быть собой. Но почему-то теперь кажется, что именно собой они и будут — слишком близко они друг к другу, слишком крепко прижаты в танце их тела, слишком реален шепот на ухо: — Давай сбежим, солнце? Минги до сих пор теплый, нежный и родной. Улыбается слабо, прикрывает усталые топазные глаза, но смотрит с такой любовью, что хочется расплакаться здесь и сейчас. Сбежать хочется. Хонджун готов на что угодно. Теперь точно. Ему не страшно, не больно, не стыдно — он свободен, он — звезда на бескрайнем ночном небе. Он и Минги — ничего больше в этом пространстве нет и быть не может. Переплетая пальцы, бежать. Бежать к неясной, размытой, туманной, но невероятно желанной цели. Он знает, он верит. Ох мальчик, Беги, чтобы стать счастливым по узким школьным коридорам в ужасно неудобных брюках. Беги, чтобы стать счастливым изо всех сил, боясь замедлиться даже на мгновение. Беги, чтобы стать счастливым, не отпуская руку любимого человека. Беги, чтобы стать счастливым. Так, как еще никто до тебя не бежал.