Важна лишь игра

Тумбочка, с достаточно громким звуком для гробовой тишины, упала на пол, заставив тварей переключить своё внимание в её сторону, — я пыталась утешить себя тем, что в здании нет тех, кто до сих пор может слышать, так как наши, базники, не могли за несколько мгновений перейти на пятую или шестую стадию, — Морти, как я поняла по движению на матрасе над нами, легла на спину, повернувшись лицом в сторону кровати Эмз, где та лежала вместе с Амбер. Мы с Броком встали на четвереньки, опираясь на пол руками и коленями, чувствуя, как камешки попадают в ладони, врезаются в кожу, немного разрывают её, заставляя испытывать разжигание и в теле, и в душе, ибо меня это в детстве всё время доводило до слёз; я добралась до кровати Эмз и засела возле неё, как и наш чернокожий друг. Конечно, я уже не истерила, но всё равно страх окружал меня, подобно запахам, казалось он пропитал собой каждую клеточку моего тела, каждый сантиметр моей плоти. Я посмотрела на Кэпа со Слэшер и попыталась поймать их взгляд глазами, желая утешить хотя-бы зрительным контактом, убедить им в целесообразности подобной идеи, однако, когда у меня это получилось, я практически сразу отвернулась, смутившись от того, как они на меня смотрели. То-ли со страхом, как и у меня, то-ли с неким укором. Нужно действовать, иначе им действительно придётся разочароваться во мне. Неловко получится. Я взялась за ручку тумбы, открыла встроенный ящик и что-то там нащупала, ощущая приятную мягкость и прохладу, кажется, кожи. Твари — всего их было три в этой комнате и все три были отвратительными, с волдырями, причём лопнувшими, на всё тело, как и на лице, должно быть; а руки стали, кажется, длиннее за счёт когтей, заканчиваюищхся острым, как иголка, концом, — стояли в нескольких метрах от нас, переключив всё внимание на то место, где был тот предмет мебели, который опрокинула Морти, теперь лежащая на полу, под кровать, ибо существа, увлечённые тумбой и стеной, не заметили её. Я видела, как у неё скривилось лицо, поняв, что рана гораздо серьёзнее, чем мы подозревали, и чувствовала себя виноватой. Я идиотка! Ну, почему я даже рану очистить не могу!? Вновь схватилась за то, что было в тумбе, достала и посмотрела, чтобы понять, что там и можно ли этим отвлечь тварей. Обычная сумка Эмз, которая хранит там косметичку, перочинный нож, ножницы для ногтей, старая камера, разряженный телефон, платок нежно-сиреневого цвета, а также обычное зеркальце. Я облизнула пересохшие губы, обдумывая свой план. Конечно, идея Морти была нормальной, но... Никогда не стоит ставить цель, когда ты находишься в подобной ситуации, поэтому, спрятав перочинный ножик в заднем кармане, протянула ножницы Эмз, а Броку вручила сумку, в которой осталось несколько вещей, от чего он возмутился: — А меня ты почему обделила? — Обиженно поинтересовался он. — Кинь в голову вон того, — Вдруг заговорил Кэп, указав на самого высокого из всех существ. Когда-то у него явно были длинные и рыжие волосы. — Зеркальце. Осколки будут падать, предварительно задев его, а он привлечёт своих напарников. — Твари не контактируют друг с другом... — Неуверенно заметила я, прокручивая в своей голове дальнейшие действия. Брейв усмехнулся. — Не говори, если не знаешь — умнее казаться будешь. Мы кивнули Морти. Она кивнула нам, кусая губы. — Мы справимся, — Прошептала я одними губами, чувствуя вкус пепла на них. Казалось ощущение смерти заполнило меня полностью, как и всех остальных. Сжав руки в кулаки, я подтолкнула ногой тумбу, предварительно подняв камушек с пола и одновременно с этим, кинув его в голову одной из тварей. Та оскалилась беззубым ртом, показывая бледно-розовую глотку, а разделённый язык тонкими, как нитка, линиями тянулись в воздухе, пытаясь найти себе применение. Во время этого я обратила внимание на свою кошку, которая зашипела и дёрнулась, подскочив к одному из существ, норовясь зацепиться когтями на ногу, дабы залезть на него, а тот, то-ли закричал, то-ли зарычал, но попытался скинуть её с себя, не смотря на промелькнувшее в одно мгновение удивление, так как я увидела, что он замешкался на несколько секунд, а глаза его лишь сильнее округлились, если это, конечно, возможно. — Нападай! — Прокричала Эмз, нанося удары по лицу Амбер, которая отключилась по какой-то причине. — Заткнись, — Шикнула я, смотря на неё и лежащую возле неё девушку. — Твою же мать... Я смотрела на тело Амбер, чувствуя, как во мне нарастает тихий ужас, стоящий комом в моём горле, не позволяя закричать от себя самого, пред моими глазами предстала отвратительная картина, заставляющая мою спину покрыться мелкими каплями холодного пота, стекающими вниз неприятным водопадом; на полу лежала Амбер, разметав свои огненно-рыжие локоны, глаза её почему-то закатились, губы посинели, а вокруг них образовалась белая пена. Она мелко-мелко тряслась, руки её были неестественно вывернуты, ноги согнуты в коленях, из-за чего та находилась в весьма странном положении. Из её груди что-то вылезло, просунув через смуглую кожу и плоть белые, тощие ручки. Когда где-то в стороне пронзительно закричал Брав, я поняла, что проваливаюсь в темноту.

***

Отец махнул мне рукой, и я, потянув за собой младшего брата, пошла к нему, радостно улыбаясь. Я люблю папу также сильно, как и он меня. — Ну, Томик, кто к нам сегодня пришёл? — Сразу спросил мой отец, делая какие-то пометки в своём дневнике в кожаном переплёте. Я задумалась, ещё раз оглядела всю толпу и ответила: — Тут много наших знакомых, папа. Но ещё есть несколько людей, которых я раньше не видела. Он кивнул, а мой брат выдернул свою руку и убежал к другим детям, что-то крича и заставив меня поморщиться. Я разгладила невидимые линии на чёрной юбке платья, ожидая ответ. Папа всегда был мечтателем, пытался создать что-то невозможное, но всегда терпел поражение, уступая природе и её законам. Несколько раз в нашем доме случался пожар, из-за чего экспериментов. А недавно я нашла в его лаборатории мелкие трупики каких-то зверей. В тот же день я услышала, как нечто кричит в нашем подвале, но не рискнула туда спуститься. Неважно, чем занимается мой отец на досуге. Сегодня же он держал в своих бледных длинных пальцах маленький, стеклянный флакон с какой-то мутной жидкостью. — Ты знаешь, что это? Я отрицательно покачала головой, ещё сильнее волнуясь. Моя мать давно покинула главный зал, сославшись на головную боль, а папа выглядел таким одиноким, что мне стало его жалко. Присев рядом, я взяла его за ледяную ладонь, но он выхватил её, от чего мне моментально стало некомфортно, пускай сделал он это аккуратно, стараясь не обидеть мне. — Это, Томирис, — Сделал он ударение на моём имени. – То, что я создал самостоятельно. Представляешь? Я поняла это по его сияющим, то-ли от восторга, то-ли от слёз, глазам. Не веря в это, я несколько мгновений молчала, чувствуя, что в ушах стучит, а сердце бьётся быстрее, чем обычно. Осознав услышанное, я кинулась отцу на шею и радостно визжала, радуясь за него. — Это же замечательно, папа! Что это? Лекарство от рака?... Нет-нет! Может, от волчанки?.. Да, нет же! О, боже, скажи мне, скажи!... Неужто от диабета? Папа, ты гений нашего мира. Я чмокнула отца в щёку, продолжая обнимать его за шею, пока он сжимал в своей свободной руке тот самый флакон.