дракон и скрипач

О дракон, великий прислужник ангелов и Богов. Низшее существо далёкого мира. Погибающий в преданности. Стонущий в жалости. Больше всего желающий свободы. На землях, которые считаются мёртвыми с момента рождения первой звезды, драконов множество. Здесь, в тусклом и сером, крошечном и незаметном, даже Боги смерти молили о погибели, жаждали смерти, скучали по ушедшим и ещё не пришедшим. Отчаянно прося о смерти, они и не подозревают, что сами давно уже мертвы. Мёртвые, бездыханные, бесформенные и жилистые тела падают на обедневшие земли, переполняют высохшие реки и моря. Раскалённый воздух кусает кожу, покрытую испариной. Скорбят о погибших. Скорбят о себе. Тела опускаются на сухое дно, а там речные духи оглядывают мертвецов. Однажды по пустынным владениям бродил мальчик, прибывший с далеких зелёных планет, уверовавший в спасение мёртвых душ. Вера его стала религией. А скиталец объявил себя верующим. Он жаждал солнца, ждал, пока в стране мёртвых земель снова взойдёт жёлтый правитель и король, чтобы осветить просохшую почву, серые небеса. Солнце появилось. Обжигающее и пялящее. Зелёный был началом и стал концом, спокойным и едва заметным. Единственный, кто пытался возродить мёртвые земли, ушёл. Революционер погиб. Мятежник исчез под лучами своего же солнца. Его уход стал настоящим искусством, а искусством была погибель. О мальчике никто не вспоминал, по нему не скучали и не скорбели. И лишь один-единственный дракон изредка воскрешает маленького революционера и мятежника, тоскует по пшеничным волосам и громкому зову сердца. Дракон стал зелёным. Перенял начало своего любящего хозяина. Драконы. Великие и безликие. Живущие на земле духов, ангелов и Богов, исчезающих и появляющихся. Тайные и порочные. Они повсюду. Грандиозные, но не осознающие своего величия, потому что с рождения и до скончания веков привязаны к хозяевам. И Боги смерти блуждали на окраинах. Ложные короли, фальшивые правители оставались на пьедесталах. А полуночники, духи только наблюдали, довольствуясь низшим положением. Полуночник. Полуночный дух всегда бродит за драконом, он везде и нигде одновременно. Желая оставаться неопознанной тенью, он прячется за высокими громоздкими скалами. Полуночник, едва живой и почти что усопший, привык с разбегу бросаться в моря: там его приветствуют братья, речные духи, морские жители, полуживые и полумёртвые. Все они сбиты самолётами, переполненные смертью, обмотанные острыми шипами завядших роз. И Тэхён возвращается назад, мокрый, обедневший на несколько минут, затаивший дыхание в нескольких шагах от величественного дракона. Он цепляется за камни тонкими избитыми пальцами. В крошечные песчинки впитывается кровь и тут же исчезает. Он следит за гигантским образом. Потому что дракон может исчезнуть, испариться, улететь. Вольный. Дракон становился таким, потеряв хозяина. Зелёный дракон с белоснежными проталинами по всей чешуйчатой спине потерял своего дружелюбного хозяина и понятия не имел, что делать с грядущей свободой. Потому что драконы не привыкли быть свободными. Они — рабы великих воинов. Они — тайные хранители. Они — низшие из существ, способные бродить за Богами, ангелами и высшими духами. Чонгук остался один. Тэхён подбирается к дремлющему дракону. Он лежит на краю высокой горы в безжалостно забытой местности, выпаленной огнём появившегося солнца. Солнце — погибель для мёртвых земель. А на лицах появляются веснушки в бесчисленных количествах, маленькие, большие и бесформенные. Они занимают большую часть белоснежных, почти прозрачных щёк и перебегают на лоб и нос. Заявляя о своем правлении, становясь главенствующей частью бродящих под солнцем существ. Драконы солнца не боялись. Они поклонялись величественному правителю, подбираясь к нему слишком близко, здороваясь слишком громко. Солнечные драконы. Не любили только свободу. Полуночник накидывает капюшон, прячет золотистые волосы, а чёлка остается разбросанной по всему периметру узкого лба, испещрённого крошечными морщинками. Он крепко сжимает в ладонях самодельную скрипку, с несколькими порванными струнами, перехватив скользкий завиток; во второй руке — корзина, переполненная красными спелыми яблоками. Подарок для солнечного дракона. Подношение. Извинение. Исповедь. Мальчишка случайно касается струн, и незаконченная сырая мелодия разливается на несколько метров и тут же угасает, потому что никому кроме величественного дракона мелодию слышать не позволено. Полуночник, прижавшись к каменистой поверхности, пробирается сквозь столпившихся гудящих духов. Скользкие и бесформенные бредут вразнобой, одетые в торжественные наряды, направляясь прямо во дворец, стоящий на окраинах гибнущих земель. Величественно возвышающийся до самого неба, чёрного и непробиваемого, остриями касается облаков. Почти протыкает. Ранит самое величественное и непоколебимое. Духи слишком возбуждённые и взволнованные предстоящим событиям, чтобы заметить крадущегося полуночного духа. Они воспевают нового короля за несколько километров от дворца. Тэхён скользит между нелепых броских костюмов и шляп, ярких костюмов и отвратительно-лицемерных лозунгов. На мёртвых землях приветствуют нового короля. Крадущемуся духу плевать на толпу, королей и палящее солнце. Он выбирается из столпотворения, выходит из-за высокого камня, выметая крошечные песчинки из катастрофически неудобных сандалий. Они громоздкие, больно натирают ноги, вбирая в себя камни и песок. Тэхён выскальзывает из-за скалы, а за ней — только дракон. Чёрный шёлковый плащ шуршит под ногами, отбивая знакомый ритм, почти бесшумный, слышимый только Тэхёну и солнечному дракону. Дракон сопит на краю самой высокой скалы. Опустив голову на каменистую землю, он отдыхает от духов, королей и Богов. Уши подрагивают при каждом тяжёлом огненном вдохе. Вытянутое тело растягивается на сотни метров, заполняя собой выжженное пространство. Полуночник окончательно выбирается из своего укрытия, отказавшийся от обуви, ступает на землю. Больше всего желает поскорее ухватиться за огромный хвост знакомого дракона и забраться на величественную чешуйчатую спину, уткнуться прямо в небо и рассматривать невидимые несуществующие звёзды. Тэхён. Полуночник. Полуночный дух. Прислужник Бога смерти. Мнимая жертва. Заложник самого себя. Живущий когда-то и полумёртвый теперь. Назойливый и вредный. Едва заметный и тихий, затем — громкий и вопящий. Временами хобо, порой — старожил. Чья душа без конца будет возвращаться в одно и то же место, где бы ни находилась, как бы далеко ни забрела. Боги смерти всегда находят потерянных. Всегда возвращают ушедших. Полуночник в длинном плаще спотыкается об острый крошечный камень и вопит так громко, что этот вопль способен призвать самого Бога смерти. Но вместо это Тэхён будит дракона. Солнечный дракон громко сопит, сонно хлопает крыльями и оборачивается к крадущемуся духу. Собственное величие сравнимо с величием самого дракона. Дракон закрывает глаза. Открывает. Смотрит. Внимательно изучает. Чонгук позволяет Тэхёну подобраться ближе, а затем обвивает тело гигантским крылом, прижимая полуночника к чешуйчатому телу. Хвостом обвивает крошечное изголодавшееся тело. Нарушитель покоя одаривает друга простой улыбкой и опирается на дракона. Со всех сторон он — опасный, величественный и громко дышащий. Но для полуночника — вечный друг, желанный гость и единственный слушатель. Сегодня, завтра и послезавтра Тэхён приходит к ярко-зелёному дракону, чтобы запрыгнуть на крепкую торжественную спину, ухватиться за отросшие рога, заглянуть в глаза и отыскать там, очень далеко и в то же время запредельно близко, своего Чонгука. Дракон — последнее прибежище короля. — Да здравствует новый правитель, король мертвецов, Богов и духов, — полуночник бурчит, натягивая сбитые о камни сандалии, он мучается с неудобной застёжкой. И в итоге остается только в одном истерзанном сандалии. Дракон молчит, запирая в себе громкие протесты, отодвигая скорбь дальше, чем находится сердце. Необузданный король погубил мальчика зелёных планет, хозяина и друга. Там была история. Здесь её остаток. Все мятежники давно убиты. Остаются только смиренные. Полубоги. Ложные короли. Тэхён хотел, чтобы дракон был только его. Полуночник стягивает капюшон, подставляя солнцу выгоревшие волосы и веснушчатое лицо. Отдыхает от службы в качестве служителя. А скрипка оказывается в руках, смычок едва касается взбудораженных струн, и отзвук мелодии эхом разносится по нежилой, почти забытой местности. Он играет долго, упорно, пытаясь высказать что-то знакомое, близкое и ужасно далекое. Мелодию драконов играть только так. Искренне. Торжественно. На самодельной скрипке с рвущимися настороженными струнами. Полуночник вкладывает всю преданность и желание быть ближе и лучше. Чонгук слушает до самого конца. Забывается все, что когда-то впечатывалось в твёрдый камень, как вечное и бесконечное. Но сегодня дракон помнит все, знает и смотрит по-другому. Дракон не может не понять. Ему не позволено не понять. Мелодия — скорбь по мёртвым и живым. Протест. Мятеж. Восстание. Вечные они, которые останутся только в истории прошлого, которую никому не позволят изучать. А те, кто всё-таки решит к ней прикоснуться, останутся потрясёнными. Перестать быть потерянными, стать найденными. Стать вечными. Отыскать что-то, кого-то или самого себя. Заявить о том, что однажды он и ты существовал. Вот, что постоянно твердит Тэхён. Но никогда не придерживается. Полуночник, оторвавшись от скрипки, бросает её на величественные камни, она недолго вопит и тут же затихает, отыграв последний, прощальный аккорд. Дракон злится, выражая протест огненным облаком, которое вырывается вслед за звуком обрывающихся кричащих струн. Солнечный дракон освобождается, яростно хлопает крыльями, взлетает и теперь кружит над Тэхёном, вовлекая в свою собственную игру. Глаза, жёлтые яркие фонари, рассматривают полуночника, который ногой двигает корзину и, выхватив одно яблоко, подбрасывает вверх. Дракон ловит. Шумно дышит. Просит ещё. И затем опускается на землю. Полуночник смотрит преданно и правдиво. Он утыкается лицом прямо в лицо дракона, а руку опускает на голову, задевает рог, наполовину сломанный, и тут же руку одергивает.  — Пропустишь собственную коронацию. Величие короля. Сравнимо со скрипкой творца. Лжец. Творец. И миротворец. Тэхён отбрасывает плетёную полупустую корзину, в длинном изношенном плаще и единственном сандалии прыгает на дракона. Руками упирается в спину, удерживает равновесие, держит дракона при себе. В последний раз. Он недолго кружит над обрывом и взлетает вверх. Каждый раз дракон забывает. Забывает Бога, скрипку и полуночника. Забывает, что Тэхён — Бог, король и правитель. А сегодня помнит. Временный полуночник обращается в Бога смерти ровно в тот момент, как они оказываются наравне с мутными непробиваемыми облаками, серым небом и грядущим дождём. Дракон и Боги смерти, полубог, правитель, король и дух кружат над шипящими водами, исходящие белоснежной бурлящей пеной. Солнечный огненный дракон видит только её. Он ощущает груз пассажира. Он вспоминает скрипку. Хозяина. Зелёное сердце — отголосок вопящего прошлого. И падает, сложив тяжёлые крылья, приветствуя морских жителей, а божества приветствуют зелёного дракона. Себя он вверяет им. — Знаешь, Чонгук, кто больше всего желает умереть? — Кто же? — Больше всех желал умереть сам Бог смерти*. О мятеже дракона знали все. Новость о побеге из ниоткуда в никуда тут же разнеслась по земле песков и мёртвых душ. Бог смерти позволяет себя убить тому, кого сам убил однажды и убивает сейчас. Он из ниоткуда и в никуда. Пластмассовый и ненастоящий. А дракона почти не существует. Бог и правитель стоит в первых рядах, но его величия не видно. Речные духи отыскали новых мертвецов в лицах ложного короля и дракона. Солнечный дракон гаснет в мёртвых водах, на них — отпечаток зелёной россыпью. И величие падшего короля остаётся незримо.