С приветом из Германии

Чёрт. Чёрт, чёрт! Ну как так можно, я снова проспала! Надо взять на заметку и не писать больше по ночам, а то буду вот так, каждый день носиться по комнате в поисках одежды, учебников, наушников и всего другого, что в институте не обязательно. ...Ну, за исключением одежды, пожалуй. *пип.пип* «Мишка, зараза ты такая, ты где шляешься?! Пара через десять минут. Первый английский! Ты же осознаёшь, что Мишка№2 тебя прибьёт, возродит, поиздевается и ещё раз прибьёт. И так неизвестное количество раз!» «Лис, прости! Я проснулась минут семь назад!» И так, позвольте представиться. Меня зовут Мишель, но моя лучшая подруга любит сокращать до простого «Миша» или «Мишка». Да, мне 19 лет и учусь я в литературном. И снова да, это именно я сейчас бешено ношусь по комнате из-за того, что проспала. Ли́са, это моя подруга. Вообще, её зовут Алиса, но я сократила её имя в отместку за «Мишу». Ей 18 и она — сама пунктуальность. А ещё у неё родители строгие, это тоже стоит учитывать. Мишка№2 — наш учитель английского, Михаэль Кристоферович. Боже! Вот почему, если превращать иностранные имена в русские отчества, получается так ужасно и смешно? Мда. Так вот, мистер Михаэль личность спорная. Язвит всё время, дразнится и подкалывает, не очень то и по-доброму. Возразить ему нельзя, учитель ведь, но меня это не особо останавливает. Наверно, именно поэтому не видать мне автомата, да и пятёрки, не смотря на мои практически идеальные знания английского. Но при этом он нереально красив. Ему всего 27 лет, он лишь два года назад закончил обучение. Угольно-чёрные волосы всегда немного спадают на лицо, а глаза серые и очень выразительные. В них видны почти все эмоции, хотя, по-моему, никто кроме меня на это внимания не обращает. Телосложение у него тоже восхитительное. Он всегда носит немного обтягивающие джинсы, белоснежную рубашку, с закатанными по локоть рукавами, синий жилет и порой надевает галстук. Все девчонки по нему откровенно текут, а он видит. Ему это льстит. Одной мне он кажется странным, но... ну, возможно, он мне и нравится чуть-чуть... немного так совсем... Но это же не значит, что я побегу к нему с предложением переспать (да, да, есть у нас подобные личности)! У меня гордость на месте ещё. Блин, ну вот какого?! Все джинсы в стирке, в платье я в универ в жизни не пойду, юбка единственная порвалась на вечеринке неделю назад. Сейчас я поистине благодарна Лисе, что она заставила меня купить кожаные штаны, аргументируя это тем, что: «Миш, они идеально подчёркивают твои формы и стройные ножки, ты обязана их взять!». Да, в чём-то она была права. Ну, раз выделяться, так выделяться по полной — решила я, ведь подколов со стороны Михаэля мне и так не избежать, и надела чёрную, полупрозрачную блузку. Светло-русые волосы быстро собираю в высокий хвост. Я и так уже опоздала, значит появление моё должно быть эффектным. Ведь опоздание, на пару Михаэля, это решительный шаг, на который пойдут лишь смелейшие из отважнейших. Достаю косметичку. Наношу чёрной туши на ресницы, подкрашиваю пухленькие губы ярко-красной помадой и рисую стрелки. Надо же! С первого раза и сразу ровные. Иду в прихожую. Тут стоят ни разу не ношеные, высокие берцы с пятисантиметровым каблуком. Это подарок родителей, именно такие я очень давно хотела. Я усмехнулась. Ну что ж, радует, что они на замке и мне не нужно расстёгивать многочисленные ремешки и перевязывать шнурки. Я хватаю свою сумку и смотрю время на телефоне. Пара идёт уже десять минут. Путь от дома до кабинета пятнадцать. Ну, хорошо. Я быстро шагаю по улице, в ушах у меня AirPods и играет плейлист с песнями Rammstein, а я подпеваю одной из своих любимых песен. Я иду быстрым шагом и прихожу к кабинету за тринадцать минут. Музыка выключена, всё убрано, я готова к этому противостоянию. ...Наверно... Я тихонечко открываю дверь, но издаёт она такой громкий звук, что мне кажется, даже глухой бы услышал. — О, мисс Вагнер! Вы решили почтить нас своим присутствием, неожиданно, — говорит он, стоя ко мне спиной. — Да, мистер Алонсо. Я решила снизойти до вас, простых смертных и явить классу своё высочество. Я слышу, как он усмехнулся. Миша поворачивается. Усмешка на его губах становится шире. Он осматривает меня с головы до ног, задерживаясь на берцах. Да-да, они классные, это и так всем понятно. — Да у нас тут, прямо немецкая госпожа на заказ, признавайтесь, кто заказал? — в классе послышались сдавленные смешки, но сказать никто ничего не решился. — Никто меня не заказывал, я девушка вольная, куда захотела, туда и пошла, — я немного вздёрнула нос. — Freie Frau... Wohin du willst, dahin du gehst... Aber wenn ich sagen werde, wirst du es machen müssen. Свободная женщина... куда ты хочешь туда ты идёшь... Но если я скажу тебе, ты обязана будешь это сделать. Что это за бред? У него началась несвязная речь, причём на немецком языке? Учитывая то, что мы в России, ведёт он английский, а сам из Испании? Да ты ж, хренов полиглот! Хотя, надо признать, что говорит он прекрасно. И голос во время немецкой речи у него довольно сексуальный... Так, Мишель, не о том ты думаешь, маленькая извращенка! — Что, простите?— спросила я, решив не говорить о том, что с шести до восемнадцати лет жила в Германии, а мои родители немецкой национальности. Как, впрочем, и я. Вам, наверно, интересно, что же я забыла в России, так вот, я очень хотела учиться на литературном именно на русском, но в Германии с этим образованием делать нечего, поэтому, мы с родителями договорились, что я получу сначала то образование, которое хочу, а потом ещё одно. — Не прощу, Миша,— издеваешься!? — Учи иностранные языки, тогда и поймёшь. А теперь, садись, ты и так много времени от урока потратила. Я решила послушаться и пошла к последней парте, где сидела Лиса. Но тут я услышала немецкий шёпот. — Obwohl das sogar sehr gut ist. Oh, Mischel, Mischel. Warum ziehst du heute diese enganliegende Hose und diese sexy Bluse an... Und deine Wadenstiefel... Warum verführst du mich, meine deutsche Frau? — тихо говорил учитель. Хотя это даже очень хорошо. Ох, Мишель, Мишель. Почему ты надела сегодня эти обтягивающие брюки и эту сексуальную блузку... А твои берцы... Почему ты соблазняешь меня, моя немецкая женщина/госпожа/жена. Соблазняю? Тебя? Боже, ты ведь тоже завидуешь его самооценке? Хмм, интересно, кого он имел ввиду последним словом? Ну точно не жена. «Моя немецкая женщина»? Звучит очень странно. Тогда что? Госпожа? Немецкая госпожа... Знаете, а по-немецки это звучит не так развратно. — Миша, чтоб тебя тысячи Миш загрызли! — похоже, что Лиса уже давно меня зовёт. Для тех, кто не понял, поясню, что грызть меня должны тысячи учителей английского. — Чего тебе, Лиса? — Ты же немецкий знаешь, ты не можешь его не знать. Что Миша говорил? — она смотрела на меня чистейшим взглядом шиппера. А я не сдержала ухмылки. — Чуть позже расскажу, — Алиса уже меня не слышала, а смотрела куда-то вверх. Я проследила за её взглядом и увидела скрестившего руки на груди и стоявшего над нами Михаэля. Когда только успел? Несколько секунд назад он ещё стоял у доски и что-то говорил! — К доске, Вагнер. Я обречённо встала со своего места и направилась к той самой зелёненькой доске. — Oh, Mischa, ich will so sehr dich auf diesem Tisch ficken. Du muss nicht so sexy sein oder ich werde es vor der ganzen Klasse machen. Ох, Миша, я очень хочу трахнуть тебя на этом столе. Тебе стоит не быть такой сексуальной или я сделаю это перед всем классом. Что, чтоб чёрт тебя побрал!? Ты — хренов извращенец! Ну ничего. Я не хуже. — Die Operation «Lockst, verführst und stornierst» beginnt, — операция «Замани, соблазни и обломай» начинается. Практически одними губами сказала я. — Мистер Алонсо, что писать? — я разворачиваюсь к Михаэлю, всё ещё стоявшему возле моей парты. Я ненавязчиво, с помощью правильного движения, делаю не менее правильные акценты. Никто в классе этого не должен был заметить, а вот учитель, который уделил мне сегодня такое внимание... Он быстро облизывает губы. — Номер 4 на странице 137. Перепиши предложения в правильной форме, — говорит он немного хриплым голосом. Мда, Михаэль Алонсо, тебе стоит получше конспирироваться. Ну, задание вообще плёвое, только вот очень большое, заняло всю доску. Во время написания я, естественно, пыталась обратить ещё больше внимания мистера извращенца на себя. Хотя, куда уж больше. Закончив с заданием я написала в уголке доски: «Ihre Konspiration ist sehr schlecht, Mister Pervers». Ваша конспирация — ужасна, Мистер Извращенец. Да, писать пришлось очень мелко. Миша разрешил мне вернуться на место, а сам стал проверять написанное мною. Скоро... Ну а я решила не тратить времени и рассказать Лисе о нашем чудесном учителе английского. Вырвав небольшой кусочек бумаги я написала: «Миша говорил, что мне стоит быть менее сексуальной, или же он трахнет меня на своём столе перед всем классом». Перед тем, как отдать Лисе листочек, я взглянула на Мистера Извращенца. Он почти дошёл до самого интересного. — Лиса, — тихо шепчу я, толкая подругу в бок и протягивая листочек. Она незаметно забирает его и начинает читать. Потом всё происходит очень быстро. Сначала на всю аудиторию слышится звук упавшего кусочка мела, а сразу за ним Лисен вскрик. — Мисс Вагнер, задержитесь после пары, — довольно странным голосом проговорил он. Ээ, что? А я не хочу! Кто знает, что ты тут со мной сделаешь наедине? — Мисс Вагнер, я не слышу ответа, — довольно угрожающе было сказано, даже мне страшно стало. Ну, чуть-чуть. — А я не хочу! — случайно ляпнула я. Ну да, мысли вылетели слишком быстро. Класс смотрел на меня, как на самоубийцу, а во взгляде девчонок плескалась зависть. — Тогда захотите, — он медленно подошёл к моей парте. — Я сказал. Вы. Останетесь. После пары, — твёрдо и шёпотом отчеканил он. Лиса же, которая пришла в себя, посмотрела на него с испугом и шоком. Я впрочем тоже еле держалась. Как ты там говорил «ficken auf dem Tisch» (трахнуть на столе)? Не надо auf dem Tisch. И ficken тоже не надо. Нет, ты конечно можешь ficken, но не меня. Он смотрел на меня в ожидании ответа. Боже, ну почему у меня всё ещё скачут гормоны?! Ну а как ещё объяснить то, что стоя надо мой и смотря на меня своими потемневшими глазами, он напоминает мне Лорда, который возвышается над всеми. Да, иначе не объяснить и то, что, засмотревшись на него и в его глаза, я выдала, наверное, худшее, что могла сказать в этой ситуации. — Wie Sie befehlen (как прикажете), — пролепетала я и лишь толика здравого смысла, что ещё не покинула меня, остановила рвущееся продолжение в виде слов «mein Herr» (мой господин). Но видимо Миша всё и так понял, если учитывать его тихий рык, который был слышен мне и, к сожалению, Лисе. Бедная моя подружка, этот день ей запомнится надолго. Он медленно прошёл к доске и всё тем же тихим и пугающем голосом начал объяснять тему дальше. Ну почему именно сегодня мой мозг решил весь урок поразмышлять над сексуальностью нашего препода. А вот и звонок... Но с его урока никто не уходил без разрешения. Михаэль медленно подошёл к столу и что-то начиркал на бумажке. Ну а я понимала, что мне не удастся сбежать. А когда он подошёл к нашему столу, и я увидела эрекцию, которую он мастерски скрывал до этого, я поняла, что я влипла по полной. — Алиса, передайте это, пожалуйста, учителю. Там объяснение, почему Ваша подруга не сможет явиться на следующий урок. Интересно, что же ты там написал. Ну уж точно не «ученица по имени Мишель Вагнер не явится на следующий урок по причине того, что её ждёт жёсткий трах от меня лично». Алиса вновь побледнела и, не решаясь взглянуть на учителя, взяла записку. — Х-хорошо, мистер Алонсо. — Можете быть свободны, — сказал он всему классу, не отходя от моей парты. Минута — и класс был пуст. Ну а что, я их понимаю. Видя эту ужасную ауру вокруг учителя, я бы сбежала в первые тридцать секунд. Спустя мгновение, после того, как опустел класс, Миша облокотился на парту двумя руками и прижал меня к стулу. И вот как я должна понять, что у этого извращенца в голове. — Und was war das? — шёпотом спросил он. Что это было? Это ты меня-то спрашиваешь? Знаешь, мне тоже интересно. — Worüber fragen Sie? (О чём Вы спрашиваете?) Он шумно выдохнул и прошёл к столу. Я не видела, что он там делал, даже не знаю, к сожалению это или к счастью. — Выпей, — он протянул мне стакан. — Что это? — спросила я, но тем не менее взяла стакан и начала пить, не дожидаясь ответа. Пить неизвестно что? Да, только такая дура как я на это способна. Он тем временем пошёл к двери. — Простое успокоительное, — слава тебе господи! Я уж на секунду реально испугалась. — Не думаешь же ты, что я тебя травить буду, — замок двери щёлкнул. Мама... — Травить может и не будете, а хрен Вас знает, что Вы там намешать могли. Я ни в чём не уверена, — даже не знаю, обдуманно это было сказано или как всегда?.. Скорее на этот раз всё же первое. — Афродизиаки я ученицам тоже не подмешиваю, — он медленно направился к моей парте. Ну, прощай, счастливый мир, потому что я сейчас самоуничтожусь на этом самом месте. Из-за чего? Из-за чёртовых гормонов! Потому что они мне твердят, что тем, что тебя хочет такой сексуальный (с этим даже не спорю) мужчина, нужно пользоваться во всю (а вот с этим во всю. В смысле спорю). А именно, ебаться сутки на пролёт. Именно за это я ненавижу подростковый возраст, который к моим девятнадцати годикам так, видимо, и не прошёл. — Афродизиаки не подмешиваете, а на столе перед всем классом трахаете? — да, невинно похлопать глазками в этот момент было обязательно. Нет, не важно, зачем! Я сказала надо, значит надо. — Какие грязные слова вылетают из твоего ротика, — он снова навалился на мою парту, заставляя меня вдаться в стул. — Так ничуть не грязнее Ваших! И я, в отличии от Вас, не фантазирую о каждом встречном в контексте 18+. — Какого же ты плохого мнения обо мне, Миша, — он нагнулся ещё ближе, к моему уху. Что-то страшновато. — Я ни о ком кроме тебя не думал "в контексте 18+", meine deutsche Frau, — а шёпот-то, как у демона искусителя. Нет, я, конечно, не святоша, и секс у меня уже был, даже не один раз, но какого чёрта меня в открытую соблазняет мой учитель английского? — Мне ещё не поздно начать кричать «Помогите! Насилуют!»? — Никто не собирается тебя насиловать, Миша, — он провёл носом от моего уха и до ключиц. А организм — предатель. Только мозг ещё на моей стороне. — Ты сама будешь просить меня, моя дорогая, — его лицо замерло в паре сантиметрах от моего. — Ты сама попросишь меня о поцелуе, — его губы находились в двух сантиметрах от моих, но не приближались. Чёрт! Если так и дальше пойдёт, я ведь и взаправду попрошу. И голос... Боже, зачем ты даровал ему такой сексуальный голос?.. — Ты сама попросишь о ласке, — его пальцы совершенно невесомо касались моей шеи. — И ты сама попросишь о том, чтобы я как можно жёстче трахал тебя на моём столе. Губы его за это время постепенно приблизились, находясь в нескольких миллиметрах, после чего он резко распрямился. Именно в этот момент мозг перешёл на сторону тела и мне пришлось признать капитуляцию. Чувствую, сегодня все его планы сбудутся. — Чёрт, — я хватаю его за галстук, притягивая и касаясь наконец его губ. Вот только прикосновение длилось всего лишь пару секунд, после чего он отстранился. — Нет, нет, Миша. Я же сказал, ты будешь просить. Просить так, как положено. Да, чёрт возьми! Я ведь и вправду буду просить! Потому что союзников, которые не хотят потрахаться с сексуальным Мишкой у меня нет. — Bitte, küssen Sie mich, mein Herr (пожалуйста, поцелуйте меня, мой господин), — тихо, почти не слышно (на громкое я сейчас вообще не способна) и, похоже, соблазняюще, ведь учитель с рыком заткнул мой рот глубоким французским поцелуем. Опыт вещь важная. И я сейчас отвешиваю глубокий поклон настойчивой сеструхе, что почти силой учила меня целоваться уже лет шесть назад. Похоже, не смотря на требования о "ты будешь просить, как положено", Миша сам еле сдерживался, ведь сейчас он ни капельки не жалел мой ротик. И я, пожалуй, впервые поняла выражение «трахать рот языком», которое слышала от одноклассниц ещё в школе. Его язык не оставлял без внимания ни единую часть моего рта. Язык, губы, зубы, нёбо, он был буквально везде. Это... божечки, совершенно крышесносно... Спустя время (сколько же прошло?) он отстраняется, тяжело дыша, стараясь как можно больше наполнить лёгкие. Да и я не лучше. И сейчас я понимаю, он не сделает ничегошеньки, пока я не попрошу. — Пожалуйста, — я бы сказала «простонала я», но это было больше похоже на «проныла». — Что? Что мне сделать? — он снова приближается и... вы же не серьёзно? Нет, да я жизни не смогу произнести «трахни меня на твоём блядском столе». Наверное, поэтому мой мозг выбирает наиболее подходящий вариант. — Всё, что захочешь, — и Миша не настаивает на том, чтобы я произнесла всё прямо. Уже за это ему спасибо с большим поклоном. ...А ещё за то, что он вытворял, не став медлить после моей просьбы и лаская моё тело. У меня был уже секс пару раз. Но с Мишей... я поклясться готова, что лучше, чем сейчас, с Мишей, когда он быстро движется во мне, буквально вбивая меня в учительский стол, мне не было никогда. Весь мой опыт ограничивался ровесниками, а мне всегда нравились мужчины постарше меня. Миша... что ж, я понимаю, ой как понимаю тех девушек, что мечтают оказаться с ним. Это горячо, это страстно, это удивительно. К сожалению, связно думать я сейчас и близко не могу. Да в общем то вообще никак не могу. Могу только стонать, срывая голос, и выкрикивать отрывочные фразы на смешанном языке. Конец наступил не скоро, но до звонка с этой пары. Сейчас же я лежу на том самом, блядском столе моего учителя английского и пытаюсь всё хорошенько осознать. Осознать получается только то, что мне охренеть как понравилось, и я хочу ещё. Миша лежит рядом, слегка прикрыв глаза. Он выглядит даже более классно чем обычно. — Поздравляю, мисс Вагнер, — тихо выдохнул он усмехаясь. В смысле? А нахрена меня поздравляет только что хорошенько выебавший меня человек? — С чем это? — я подозрительно прищуриваюсь, так и не поднимаясь со стола. Сил вообще нет. И кто в этом виноват?.. Нет, не я! Я-то тут каким боком?! — С переездом, Миша! — также тихо смеётся он, притягивая меня за талию ближе. Какой к переезд? Я не хочу переезд! — А если я не хочу? — что-то мне это напоминает. И, похоже, не только мне. — Мне казалось, мы это уже проходили. Я говорю, что ты переезжаешь, Мишель. По-хорошему после этого можно и под венец сразу идти, — насмешливо говорит он, так и не выпуская из объятий. Какой к хренам «венец»? — Какой к хренам «венец»? — на этот раз слова вполне специально выдают мои мысли. — Обычный, Миша. «Согласны ли Вы бла-бла-бла? Да. Согласны ли Вы бла-бла-бла? Да. Можете поцеловаться». Неужто никогда не слышала? — издевается, подонок, издевается. — И не сомневайся, вскоре именно это с нами и произойдёт. — Какая уверенность! А если предполагаемая невеста скажет нет? — А я уже понял, что эта невеста всегда говорит нет перед тем, как согласиться. И соглашается с та-аким рвением, — он широко ухмыльнулся, целуя меня в плечо. А я что? А у меня сил сопротивляться нет. Да и желания. Знаю же, что он своего добьётся. А если захочет посильнее поиздеваться, то для нас обоих, да и для всех остальных тоже, всё будет выглядет так, словно это я его под венец притащила.