Apples

Дрим — чёртов наркотик. Каждый раз Найтмер, глядя на него, чувствовал, как по костям разливается приятная лёгкость, а улыбка сама собой наползает на лицо. Каждое его слово великолепно — он готов записывать их в небольшой блокнотик и перечитывать тысячи раз, чтобы в мыслях услышать его голос и улыбаться, улыбаться снова, улыбаться так широко, чтобы потом болели скулы и хотелось смеяться, забыв обо всем. Иногда казалось, что он просто одержим своим братом. Он с каждым днем все больше наслаждался его вниманием, которого становилось меньше и меньше. Жизнь наполнялась неприятными событиями, но ради его улыбки Негатив давил в себе все желания и улыбался, лишь бы снова оказаться в тёплых объятиях младшего и расслабиться. С каждым днем это все сильнее давило. Невозможно. Нельзя забыть свои чувства, нельзя ими поделиться. Он словно сидел в клетке — улыбался и медленно сгорал от раздирающего отчаяния. Ночной прекрасно понимал с самого начала — никакой взаимности быть не может: это ведь просто недопустимо. А внутри словно что-то натягивалось с каждым новым днем. Тянулось, не отпускало время, заставляя его ползти медленно-медленно, это было будто издевательством над изрядно потрепанными нервами. От этого становилось тяжело. Каждый рассвет добавлял в ношу ещё по килограмму, заставляя Кошмара тащить непосильный груз и валиться с ног от усталости и отчаяния. Горький комок колкими иглами пронзил шейные позвонки, заставляя отложить книгу и снова уткнуться в колени. Солнечный все равно не узнает. Не узнает, как Найтмера разрывает изнутри от безвыходности, не поймёт, почему он так сильно жмется к нему в моменты объятий, не осознает, что он настолько чудесный, что заставил Найтмера влюбиться. Он готов был отдать себя всего, но знал — это все равно будет лишней жертвой. А Дрим лишь отдернется с отвращением, когда узнает о ненормальной любви к себе. Разве не должно быть… Плевать? Нет. Страшно. Ужасно, ужасно страшно открыться ему, даже зная о том, что младший, наверное, забудет об этом на следующий день.