Абсолютная (Не)совместимость

      Комната, в которой Макото Наэги пришел в себя, казалась незнакомой. Даже то, как он здесь очутился, вспомнить ему не удалось: голова болела так, будто кто-то придавил ее тяжелым прессом, а после выкинул на мусорку. — Ай… Черт…       Наэги сильно зажмурился. Виски пульсировали тупой болью, а комната еще расплывалась перед глазами. Собрав в себе все имеющиеся силы, парень попытался сфокусировать зрение на обстановке, в которой он пришел в себя.       Классная комната. Самая обычная классная комната с кучей парт, которые, как и полагалось, были расположены прямо перед доской. Она, вероятно, повидала многое — на гладкой поверхности виднелось множество мелких царапин. Следующее, на что юноша обратил внимание, стала камера — она висела возле доски, а ее объектив был направлен прямо на него — на Абсолютного Счастливчика. От этого он почувствовал дискомфорт, а голова, кажется, заболела еще сильнее. Рассеянно покачав ею, Наэги замер. Кажется, появилось нечто, беспокоящее его сильнее, чем камера. — Ч-чего? — невольно прошептал он, взглянув на то, что некогда называлось окном. На его месте были вбиты металлические плиты, которые плотно закрывали все окна в классе. И почему он не заметил их раньше?       Парень прикусил губу. В сердце закралось тревожное чувство: оно, как птица в клетке, билось в его груди. Пытаясь судорожно вспомнить, как и почему он оказался в этом месте, юноша, наконец, заметил часы, висевшие над доской.       Восемь часов утра. Час назад Макото вошел в здание академии «Пик надежды», и именно тогда он потерял сознание. Вероятно, кто-то нашел его в вестибюле и весьма любезно отнес в этот класс. Однако думать о произошедшем было некогда: время, в отличие от мыслительных процессов в его голове, не остановилось.       Сейчас восемь часов утра. Это значит, что он уже должен быть в вестибюле.       Оторвавшись от стула, Наэги поспешил к месту встречи. Голова болела тупой, ноющей болью, а конечности были налиты свинцом. О причине плохого самочувствия юноша мог лишь догадываться — впрочем, как и о назначении металлических плит. Шагая по причудливым коридорам, он вышел к вестибюлю: там уже собрались остальные ученики.       Пятнадцать обладателей титула Абсолютности стояли перед ним, перед Макото Наэги, который попал в их число лишь благодаря чистой удаче. Он не писал бестселлеры, по-собачьи плавал, не умел петь и неуклюже танцевал — одним словом, был хорош во всем, но об этом почему-то никто не знал. — Ты… Тоже тут новичок?       Голос раздался из толпы. Тихий и неуверенный, он явно принадлежал девушке. Вот только какой именно? Их тут не меньше пяти! — Да. Вы тоже?       Завязался разговор. Новоприбывшие ученики обсуждали странные обстоятельства своего пробуждения — в конце концов, каждый из них очнулся в стенах академии так же, как и Наэги. Одним из немногих, кто молча слушал дискуссию одноклассников, был Тогами Бьякуя — Абсолютный Наследник, который полностью оправдывал свое Абсолютное звание. По его жилам текла чистая, «породистая» кровь, о чем почти кричал как его облик, так и поведение.       Бьякуя был обладателем прекрасных волос цвета спелой пшеницы, которые создавали контраст вместе с холодными, словно глыбы льда, глазами, спрятанными за линзами очков. Наэги мог поспорить, что без них юноша выглядел бы еще красивее, но и в очках он без проблем привлекал внимание противоположного пола. Одетый с иголочки, Тогами был похож на принца, сердце которого покрыто крепкой рыцарской броней. Хотя, к чему здесь сравнения, сошедшие со страниц новеллы Фукавы Токо? Проще заглянуть в глаза юноши, чтобы понять одну непреложную истину: взгляд никогда не врет. А он у Бьякуи ледяной.       Ресницы Тогами дрогнули — задумчивость исчезла с его лица, а льдины глаз вонзились в Макото. Наэги поежился и поспешил отвести взгляд.       Ну и ледышка.       Однако странности Абсолютного Наследника блекли перед странностями академии. Безусловно, это место хранило в себе множество тайн, впрочем, как и сами ученики. Будучи обладателями статуса Абсолютности, они, вероятно, несли на своих плечах не только груз ответственности, но и секретности — такова доля Абсолютных. Наэги, ставший частью класса лишь по счастливой случайности, не был знаком с этим: шкаф, в котором прятались его скелеты, наполовину полон (или наполовину пуст?), а самое ответственное решение, принятое им, — поступление в академию. Парень был далек от статуса Абсолютности, как Нептун от Земли, но унывать не смел.       Да, оптимизм всегда был его сильной стороной.       От мыслей Наэги отвлекло объявление: экран телевизора, что висел в вестибюле, вспыхнул помехами, а из его динамиков раздался незнакомый голос. Всем ученикам «Пика надежды» надлежало пройти в спортзал, где их уже ожидали для проведения вступительной церемонии.       В сердце забилась тревога. Юноша сжал кулаки, впиваясь ногтями в собственную кожу. Живот заныл от волнения. Вероятно, дело было в голосе из динамиков — он звучал невероятно, почти неуместно весело. Словно кто-то на похоронах рассмеялся — настолько странным он был. — Я иду первым, — сообщил Тогами, не меняясь в лице.       Плавно повернувшись на сто восемьдесят градусов, Бьякуя неспешно удалился. Вслед за ним поспешили и другие ребята — вскоре в вестибюле не осталось никого.

***

      Спортзал, в котором проводилась церемония, оказался очень просторным и… пустым. Никого, кроме пятнадцати учеников, больше не было. Подумав об том, Наэги сглотнул. То, что происходило в стенах академии, вызывало у него тревогу — это противное чувство обволакивало его, как смола, которая уже начала густеть.       Время шло медленно. Минуты тянулись, как жвачка, затягивая в себя группу школьников. От всеобщего напряжения дискомфорт начинал расти — он и посеял первые семена страха.       И тут появился он. Черно-белый медведь средних размеров и весьма странной наружности — он был похож на простую игрушку. Белая половина медведя не внушала никакой угрозы, тогда как черная застыла в угрожающем оскале — его рот растянулся в злорадной улыбке, а кроваво-красный глаз хитро сощурился. — Я — Монокума! — не обращая внимания не всеобщее негодование, заговорил медведь. Наэги узнал этот голос — неестественно веселый, он не предвещал ничего хорошего. — К тому же, я — директор этой академии.       По залу пронесся шепот недоумения. Это что, какая-то шутка?.. — Вы — одаренные детишки, поэтому вас можно назвать лишь «всемирной надеждой». И никак иначе! — Монокума хихикнул. — Чтобы сохранить такой ценный ресурс… Вы будете жить лишь в стенах этой академии!       Ребята застыли, пораженные услышанным. Не встретив возражений, медведь продолжил: — Кстати, о временных рамках — их нет! Поэтому всю свою жизнь вы проведете в школе. Можете ни в чем себя не ограничивать — денег у нас много! — он довольно усмехнулся. — Надеюсь, вы сможете комфортно жить здесь.

***

      То, что Монокума не без иронии назвал церемонией посвящения, подошло к концу. Прежде, чем медведь исчез, каждый из ребят получил ЭлектроИД — именно там находились школьные правила, информация о хозяине ЭлектроИДа и личные дела других учеников «Пика надежды». Эта вещь, безусловно, имела большую ценность, так как не только могла подтвердить личность ее владельца, но и давала важную (хоть и весьма скудную) информацию об академии. — Черт… — пробормотал Макото, падая на кровать. Голова шла кругом: мысли так и роились в голове, будто пчелы. Больше всего парня беспокоило одно из шести правил: оно гласило, что «выпуститься» из академии может лишь тот, кто убьет своего одноклассника и сможет остаться безнаказанным. Как это понимать?       Вздохнув, юноша закрыл глаза. В конце концов, усталость взяла над ним верх, и он забылся беспокойным сном.