Пропал.

Вокруг расплывался сизый туман. Дима не знает, сколько времени прошло с его пробуждения. Также он не имеет ни малейшего понятия, где находится. Это просто огромное, белое, открытое пространство, в котором он – лишь маленькая незначительная точка. Единственная. Здесь больше никого нет, проверено-перепроверено сотни раз. Голос сорван из-за криков, но по сути ими он только этого и добился. Жжение в глотке напоминает, что он всё ещё жив, хотя и после вспышки в пустом коридоре возникла полная уверенность, что это конец. Может это и есть пресловутая жизнь после смерти? Что же, Масленников явно рассчитывал на что-то иное. Убиться окончательно здесь невозможно. Мелкие царапины от ногтей заживают моментально; побиться головой не обо что, так как пол под ногами вовсе и не пол, и больше напоминает мягкое облако. Остается только убивать себя морально. Кажется от рефлексии у него уже образовалась дыра в груди, на том самом месте, где у людей, по идее, должна быть душа. Но кто же знал, что мифы вдруг окажутся правдой? За столько лет ни одного подтверждения им, из-за чего Дима был полностью уверен, что и этот окажется очередной сказкой. Но не тут-то было. Что вообще потащило его в тот злополучный корпус? Решил проверить, как же, нашёлся храбрец. А ведь было ощущение, что лучше повернуть назад, но не-е-ет, лучше же выебнуться. Дима сидел, прижав колени к груди и уткнувшись в них лбом. Руками пытается обнять себя, обхватывая локти, но это не даёт даже и капли облегчения. На него накатила апатия и чувство безысходности. Боль распирала грудную клетку, угрожая выдавить из неё сердце и прочие органы. Только жаль, что она была далеко не физического характера. Ему хотелось вернуться обратно, хотя бы на часок. Чтобы просто банально в последний раз услышать голос матери и отца, даже если и по телефону, увидеть ребят. Его ребят. Лучше бы он один поехал в Калугу. Он знает Эмиля и Никиту – они наверняка сейчас чувствуют себя виноватыми и костерят себя за то, что не успели, не досмотрели. Единственным, кто был действительно виновен – это сам Дима. Плечи вздрыгивает от еле сдерживаемого плача. Эмоции переполняют его и вот-вот вырвутся наружу. Масленников рвано выдыхает и отрывает голову от колен, утирая глаза ладонью. С губ всё-таки срываются всхлипы. Так глупо вышло, по-идиотски. А ведь он столького ещё не успел сделать, но даже не это расстраивает больше всего. Он готов отдать всё, лишь бы вернуться. Когда мужчина открывает глаза, то вместо обжигающей сетчатку белизны, видит перед собой до боли знакомый диван. И тумбочку. И окно, стол, стену и...Иманова. Парень сидит сгорбившись в кресле, щурясь глядя в экран компьютера. Дима резко встаёт. Воздух в лёгких словно вышибает и остаётся только открывать-закрывать рот в попытках сказать хоть что-то связное. Делая торопливый шаг, Дима говорит охрипшим голосом: – Эмиль, блядь, боже... – следует длинный матерный поток. Блоггер даже не сразу замечает, что друг никак не отреагировал на него – слишком рад, слишком счастлив, чтобы заметить. Масленников тянет руку, хочет потрепать парня по плечу, но ладонь проходит сквозь тело. Это заставляет замереть, сначала испуганно глядя на собственную ладонь, а затем на разминающего шею Иманова. Доходит до Дмитрия с опозданием и понимание заставляет подняться ком в горле. Во рту пересыхает, а кончики пальцев начинают поддрагивать. Как иронично: он, тот, кто несколько лет гонялся за паранормальными явлениями, сам стал их частью. Призрак. *** Дима с тоской наблюдает за друзьями. Выглядели они все так, словно по ним проехался бульдозер. Осунувшиеся лица, меланхолия, апатия – всё это они пытались скрыть за масками себя прежних, выдавливая через силу хоть какие-то положительные эмоции. Пытались забыть. Спустя шесть месяцев ситуация оставалась прежней. За исключением того, что Вася и Стас возобновили съёмки. Но им было также тяжело, что просто невозможно полностью спрятать от подписчиков, которые замечали любые мелочи. Эмиль не справился. Именной канал оставался в запустении и лишь изредка парень напоминал о своём существовании в историях в инстаграмме. Сударь выпустил тот самый ролик с последним участием Димы. Смонтировал максимально сухо, как было, совсем без эффектов и в итоге хронометрожа получилось чуть больше, чем на полчаса. Это вызвало вторую волну горечи у фанатов и интернет-пользователей, но она быстро утихла. Разобраться в причине исчезновения это не помогло во всяком случае. Ребят попытались некоторые личности уличить в хайпожорстве, но их быстро заткнула собственная аудитория и другие ютуберы. Масленников много раз пытался выйти хоть с кем-то на контакт, но раз за разом терпел неудачу. Предметы не поддавались воздействию, свет не мерцал, в зеркале он не отражался. В общем, чего он только не пробовал и всё мимо. Изредка он спонтанно проваливался обратно в то "пустое место". Дима пытался понять систему таких переносов, вычислить интервал и, как не странно, он смог это сделать. Контролировать подобное перемещение можно было просто сильно захотев оказаться в том или ином месте и это радовало. Хотя бы тут ему повезло. Дима избрал странную недо-тактику – он имитировал жизнь, если можно так сказать. Ходил по офису, здоровался с каждым из ребят и вёл с ними монологи, а когда те, понятное дело, не отвечали, продолжая заниматься своими делами, он хмурился и строил обиженное лицо. – Ну так вот, а он мне...Полин, ты опять меня не слушаешь? – мужчина махнул рукой перед лицом девушки, что с ногами забравшись на диван, смотрела какой-то фильм по ТВ, – Игнор, да? Ну и ладно, больно надо, – и сам плюхнулся на пол, воззарившись на плазму, однако совсем не вникая в суть кино. Кажется, по СТС опять крутят Гарри Поттера. Он медленно, но верно сходит с ума. Из-за невозможности потрогать, нормально поговорить. Он даже из квартиры выйти не может, так как внутри будто стоит барьер, не выпускающий его наружу. Может из-за сумасшествия призраки в легендах и превращаются в полтергейстов, которые могут не просто двигать предметы, но ещё и воздействовать на людей? В таком случае, вывод неутешительный: ему стоит запереться в своём "пустом месте" и не вылезать оттуда. Диме не хотелось бы, чтобы из-за его эгоизма пострадали близкие ему люди. Он уже попрощался со всеми остальными, попросил, чтобы они наконец-то отодвинули память о нём не то, что на второй, а на десятый план, и занялись собой, вернули себе краски жизни и снова начали искренне улыбаться. Масленников оторвал взгляд от экрана и посмотрел на Полину. Помолчал с секунду и, вздохнув, встал на ноги. Прощаться всегда тяжело. Почему-то с ней было тяжелее всего. Возможно потому что она оказалась последней? – Мне нужно уходить. Вообще давно пора бы но... – Дима пожевал губу, подбирая слова, – Но я даже сейчас не хочу вас оставлять. Боже...я так хотел удостовериться, что у вас всё будет хорошо, точнее, я уверен, что всё будет хорошо... – речь мужчины была сбивчивой, постоянно прерывалась и ему требовалось какое-то время, чтобы прийти в себя и продолжить, но с каждой секундой говорить становилось всё сложнее и сложнее. Хотелось просто подойти и обнять. Сжать так, чтобы уж наверняка. Услышав смех и просьбы отпустить, ведь "раздавишь и не заметишь", обнять только сильнее, уткнуться лицом в волосы, поглаживая спину подруги. И чтобы в эти объятья подключились бы все. Хотелось всех почувствовать в последний раз. Просто почувствовать. Ему этого до безумия не хватает. По щекам катятся слёзы, в носу щипит. Масленников срывается и даже зная, что рукам не удастся докоснуться, всё равно тянется. Результат ожидаемый. Мотнув головой, стирает влагу с лица рукавом кофты и отступает назад. Всё, больше нельзя тянуть, иначе уйти духу не хватит. – Пока, – голос хриплый, как после затяжной простуды. Уголки губ дергаются, но Масленников вовремя успевает остановить признаки начинающейся истерики. Зажмурившись, мысленно считает до десяти и вот – он снова здесь. Пространство как всегда заполняет белый свет, который, к сожалению, не на столько яркий, чтобы заставить его глаза вытечь. Это хоть как-то отвлекло бы. – Я больше туда не вернусь, я больше туда не вернусь... – набрав в лёгкие побольше воздуха, на выдохе повторяет. И так раз пятнадцать, пока эти слова не отпечатываются на подкорке сознания. Бессильно оседает мешком на полу. В голове совершенно пусто, только отголоски каких-то мыслей и только одна более-менее успела сформироваться полностью: –"Хочу сдохнуть. Полностью" Надежда на возвращение была давно утеряна, да и Масленников привык быть реалистом.